Утро после свадьбы пахло лилиями. Они стояли в высокой вазе на туалетном столике, белые и торжественные, словно ещё не поняли, что праздник закончился. Вчера их было так много, этих цветов, что гости шутили – можно открывать цветочный магазин. Сегодня остался только этот букет, и ещё несколько роз, которые Кристина вчера, танцуя, подарила незнакомой девочке в лифте отеля.
Солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы номера. Они рисовали длинные золотистые полосы на полу, на разбросанных вещах, на белой фате, которую Кристина вчера вечером так и бросила на спинку кресла. Фата свисала до самого пола, и Кристине почему-то подумалось, что она похожа на подвенечное платье невесты, которая уснула и никак не проснётся.
Кристина сидела на краю широкой кровати, поджав под себя ноги. Волосы растрепались, макияжа уже не было – она стёрла его ещё ночью, когда они с Артёмом пили шампанское и строили планы. Артём спал. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и его тёмные волосы смешно торчали в разные стороны. Во сне он казался совсем мальчишкой, и Кристина вспомнила, как вчера, когда они выходили из ЗАГСа, он шепнул ей на ухо: «Ну всё, женушка, теперь ты от меня не сбежишь».
Она улыбнулась своим мыслям. Через пять часов их ждал самолёт. Ницца. Маленький отель на самом берегу моря, который они нашли в интернете и забронировали тайком друг от друга, а потом оказалось, что это один и тот же отель. Артём тогда рассмеялся и сказал: «Это судьба, Крис. Нам теперь никуда друг от друга не деться».
В номере было тихо. Только где-то за стеной едва слышно гудел кондиционер, и снизу, с улицы, доносились редкие звуки воскресного утра. Кристина посмотрела на часы на тумбочке. Половина девятого. Можно было ещё понежиться в постели, заказать завтрак в номер, а потом не спеша собираться.
Она уже хотела лечь обратно и прижаться к Артёму, как вдруг тишину разорвал резкий, визгливый звук телефона. Кристина вздрогнула. Телефон на тумбочке завибрировал так сильно, что чуть не упал на пол. Она схватила его, зажала динамик ладонью и посмотрела на Артёма. Он пошевелился, перевернулся на другой бок и снова затих.
Номер на экране был незнакомый. Городской. Кристина нажала на кнопку приёма, бесшумно соскользнула с кровати и вышла на балкон. Стеклянная дверь закрылась за ней почти беззвучно.
Алло? – шепотом сказала она, хотя на балконе можно было говорить и громче.
Кристина Игоревна? – голос в трубке был женский, строгий, с той особенной интонацией, какая бывает у людей, которые привыкли, что их слушаются. – Это Елена Викторовна, старший специалист центрального ЗАГСа, где вы вчера регистрировали брак.
У Кристины ёкнуло сердце. ЗАГС? В воскресенье? Она машинально оглянулась на дверь балкона. Артём спал.
Да, – тихо ответила она. – Я слушаю.
Кристина Игоревна, у нас возникла критическая ситуация с вашими документами, – голос женщины звучал официально, но в нём чувствовалось какое-то странное напряжение, будто она не знала, как подобрать слова. – Произошло серьёзное несоответствие в данных реестра. Нам нужно ваше немедленное присутствие.
Какое несоответствие? – Кристина почувствовала, как внутри зашевелился холодный комок тревоги. – Но мы улетаем через несколько часов. У нас самолёт в Ниццу. Может быть, можно решить это по возвращении или через интернет?
Боюсь, что нет, – отрезала женщина. И вдруг её голос изменился, стал тише, доверительнее, почти испуганным. – Кристина Игоревна, я вас очень прошу. Приезжайте одна. Не говорите ничего Артёму Владимировичу. Это в ваших интересах. Пожалуйста, поспешите. Кабинет номер двенадцать.
В трубке раздались короткие гудки.
Кристина стояла на балконе и смотрела на город. Солнце уже поднялось выше, и стекла соседних домов горели ярким, почти слепящим светом. Внизу по улице проехала машина, какая-то женщина везла коляску. Обычное воскресное утро. Обычная жизнь.
А у неё внутри всё дрожало.
Приехать одной. Не говорить мужу. Эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Что могло случиться? Они расписались, всё было законно, всё было правильно. Паспорта, заявления, подписи. Вчера она была самой счастливой невестой в мире, а сегодня…
Кристина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Наверное, какая-то ошибка. Сейчас она съездит, всё выяснит, подпишет какие-нибудь бумаги, и через час вернётся. Артём даже не заметит. Главное – не показывать вида, что что-то случилось.
Она вернулась в комнату. Артём уже не спал. Он сидел на кровати, потягивался и улыбался ей своей тёплой, открытой улыбкой, от которой у Кристины всегда таяло сердце.
Доброе утро, жена, – проговорил он хрипловатым со сна голосом. – Ты чего так рано вскочила? Иди сюда.
Он протянул к ней руки, и Кристине стало физически больно от того, что сейчас ей придётся врать. Впервые за всё время, что они вместе.
Артём, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее. – Там такое дело… Представляешь, из офиса звонили.
Артём удивлённо поднял брови.
В воскресенье? С утра?
Ну да, – Кристина села на край кровати и взяла его за руку. – Там какая-то накладка с документами по последнему тендеру. Шеф в ярости, говорит, что без моей подписи акт приёма-передачи не уйдёт, а без этого премия зависнет на месяц. Просит заскочить на полчаса.
Артём нахмурился.
Совсем совести у твоего начальства нет. Человек после свадьбы, можно подумать, не мог подождать до понедельника. Давай я тебя подброшу?
Нет-нет! – ответила Кристина слишком быстро и сама это почувствовала. – Спи, отдыхай. Ты вчера столько танцевал, ноги, наверное, до сих пор гудят. Я на такси, туда и обратно. А ты пока проверь, всё ли мы взяли. А то вчера собирались в спешке, могли что-то забыть.
Она наклонилась и поцеловала его. Губы у Артёма были тёплые, и пахло от него сном и чем-то родным. Кристина на секунду зажмурилась. Ей хотелось всё ему рассказать, прямо сейчас, вывалить на него эту дурацкую историю с телефонным звонком, чтобы он обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Но она вспомнила строгий голос в трубке: «Не говорите ничего Артёму Владимировичу». И почему-то не смогла ослушаться.
Она быстро оделась. Надела джинсы, лёгкий свитер, кеды. Артём смотрел на неё с кровати, подперев голову рукой.
Смотри у меня, – сказал он шутливо. – Если через час не вернёшься, поеду разбираться. Кто там у вас главный злодей? Опять этот Илья Аркадьевич?
Он, родимый, – улыбнулась Кристина. – Ладно, я побежала. Люблю тебя.
И она выскочила за дверь, пока голос не дрогнул окончательно.
Такси поймала быстро. Села на заднее сиденье, назвала адрес ЗАГСа. Водитель, мужчина лет пятидесяти, кивнул и включил поворотник. Кристина смотрела в окно на просыпающийся город, на редких прохожих, на собак, которых выгуливали во дворах. Всё было как всегда. И только у неё внутри поселился этот мерзкий холодок.
Здание ЗАГСа, вчера такое праздничное, украшенное воздушными шарами и цветами, сегодня выглядело мрачно. Серый камень, тяжёлые двери, пустая парковка. Вчера здесь было море машин, гости, смех, фотограф. Сегодня – никого.
Такси остановилось у главного входа, но Кристина вспомнила слова Елены Викторовны: «Кабинет двенадцать». Она знала, что служебный вход находится с торца здания. Расплатилась с водителем, вышла и обошла ЗАГС кругом.
Дверь служебного входа была не заперта. Кристина толкнула её и оказалась в длинном пустом коридоре. Здесь пахло краской и ещё чем-то казённым, бумажным. Лампы дневного света гудели ровно и монотонно. Шаги Кристины гулко отдавались от стен.
Кабинет номер двенадцать нашёлся сразу. Дверь была приоткрыта. Кристина постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.
За столом сидела женщина средних лет в очках с тяжёлой чёрной оправой. На столе перед ней лежала серая папка. Тонкая, но Кристине почему-то показалось, что весит она целую тонну.
Присядьте, Кристина Игоревна, – женщина указала на стул напротив. Голос у неё был тот самый, что и в трубке, но теперь в нём не было официальной строгости, только усталость и, кажется, жалость.
Что случилось? – Кристина села, сжав сумочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Почему такая срочность?
Елена Викторовна сняла очки, протёрла их платочком и снова надела. Этот жест показался Кристине бесконечно долгим.
Извините, что так... бесцеремонно, – начала женщина. – Но закон обязывает нас сообщать подобные вещи лично, если информация всплывает в ходе автоматической сверки обновлённых баз данных. Вчера вечером, после вашей церемонии, произошла сверка с другими ведомствами. И выявилось обстоятельство, которое делает заключение вашего брака... невозможным.
Кристина похолодела.
В смысле невозможным? – переспросила она, чувствуя, как пересыхает в горле. – Вы о чём?
Елена Викторовна помолчала, потом открыла папку и пододвинула к Кристине один лист. Кристина скользнула по нему взглядом. Это была какая-то официальная бумага, штампы, подписи.
По документам, – медленно проговорила сотрудница ЗАГСа, – ваш муж, Артём Владимирович Соболев, до сих пор числится...
Она запнулась.
Числится кем? – выдохнула Кристина.
Елена Викторовна подняла на неё глаза.
Женатым, Кристина Игоревна. Ваш муж официально женат на другой женщине уже пять лет.
Кристина смотрела на лист бумаги, но буквы расплывались перед глазами. Она слышала слова Елены Викторовны, но они доходили до неё как сквозь толстый слой ваты.
Женат? – переспросила Кристина, и голос её прозвучал чуждо, будто принадлежал кому-то другому. – Этого не может быть. Мы познакомились полгода назад. Всё это время мы были вместе почти каждый день. Я знаю его друзей, его коллег, я была у него в студии, видела его документы. В паспорте у него нет штампа. Я сама смотрела, когда мы подавали заявление.
Елена Викторовна вздохнула и сняла очки, положив их на стол рядом с папкой. Жест получился усталым, почти обречённым.
В паспорте штампа действительно нет, – сказала она. – И формально ваш муж не нарушал закон, когда подавал заявление на регистрацию брака с вами. Потому что первый брак, о котором идёт речь, был заключён не в России. По документам, которые пришли к нам в ходе сверки, Артём Владимирович Соболев зарегистрировал брак пять лет назад в Республике Беларусь, в городе Гродно. Сведения из их реестра поступили к нам только вчера вечером. Автоматическая система дала сбой, такое бывает, когда базы данных синхронизируются с задержкой.
Кристина покачала головой. В голове у неё шумело, и она никак не могла сосредоточиться.
Подождите, – сказала она. – Вы хотите сказать, что у Артёма есть жена? Где-то в Беларуси? И он пять лет с ней не живёт, не разведён, и просто взял и женился на мне?
Елена Викторовна развела руками.
Я лишь констатирую факты, Кристина Игоревна. По закону человек не может состоять в двух зарегистрированных браках одновременно. Ваш брак, заключённый вчера, автоматически попадает под категорию недействительных, если информация о первом браке подтвердится.
А она подтвердится? – спросила Кристина, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Мы уже отправили запрос в Гродно. Ждём официального подтверждения. Но данные в системе уже есть, и они совпадают с теми, что предоставил ваш муж при подаче заявления. Серия и номер паспорта, дата рождения, место рождения. Всё совпадает, кроме семейного положения. Он указал, что не женат.
Кристина закрыла глаза. Перед внутренним взором поплыли картинки: их первое свидание в маленькой кофейне, его рассказы о работе, о том, как он переехал в Москву пять лет назад, строил свой бизнес с нуля. «Приехал покорять столицу, – смеялся он тогда. – С одним чемоданом и тысячей рублей в кармане». Она верила каждому его слову.
А можно узнать... – Кристина открыла глаза и посмотрела на сотрудницу ЗАГСа. – Как зовут ту женщину?
Елена Викторовна замялась, но всё же заглянула в папку.
По документам... Соболева Виктория Леонидовна, одна тысяча девятьсот девяносто второго года рождения. Место регистрации – город Гродно.
Соболева. Она носит его фамилию. У них, наверное, и фамилия общая, и жизнь общая, а Кристина просто... кто она? Любовница, которая и не знала, что она любовница?
В кабинете повисла тишина. Где-то в коридоре загудел лифт, послышались шаги. Кристина сидела неподвижно, глядя в одну точку на стене. Мысли путались. Надо было что-то делать, куда-то звонить, ехать. Но сил не было.
Елена Викторовна кашлянула, привлекая внимание.
Кристина Игоревна, – сказала она мягче, почти по-матерински. – Я понимаю, для вас это шок. Но это ещё не всё.
Кристина медленно перевела на неё взгляд.
Что значит не всё? Этого разве мало?
Видите ли, – Елена Викторовна покрутила в руках ручку. – Сегодня утром, за час до вашего приезда, в ЗАГС поступило ещё одно заявление. От матери вашего мужа, Тамары Павловны Соболевой. Она подала документы на признание Артёма Владимировича недееспособным.
Кристина моргнула. Потом ещё раз. Слова не складывались в предложения.
Кого признать недееспособным? – переспросила она. – Артёма? Вы с ума сошли? Он здоров, он работает, у него своя студия дизайна, он…
Она осеклась, потому что дверь кабинета распахнулась без стука.
На пороге стояла женщина лет шестидесяти, грузная, с короткой стрижкой и ярко накрашенными губами. За её спиной маячила вторая, помоложе, худая, с острым лицом и злыми глазами.
Ну что, явилась? – громко сказала та, что постарше, входя в кабинет и с порога уставляясь на Кристину. – Сидит тут, строит из себя невинность. А ты знаешь, что ты натворила, а? Ты моего сына чуть в могилу не свела!
Кристина растерянно смотрела на неё, не в силах пошевелиться. Елена Викторовна встала из-за стола.
Тамара Павловна, – строго сказала она. – Я вас не вызывала. И вообще, здесь посторонним находиться не положено.
Какие мы посторонние? – вмешалась худая женщина, проходя в кабинет и с вызовом глядя на Кристину. – Я – Инна, сестра Артёма. А это его мать. Мы тут самые что ни на есть родные люди. А вот эта…
Она ткнула пальцем в сторону Кристины.
Эта неизвестно кто. Вчера только расписалась, а уже права качает.
Кристина наконец обрела дар речи. Она встала, чувствуя, как дрожат ноги.
Что вы здесь делаете? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Откуда вы знаете, что я здесь?
Мать Артёма, Тамара Павловна, усмехнулась и, не спрашивая разрешения, села на свободный стул, тяжело дыша.
Откуда знаем? – переспросила она. – Да мы всё знаем, милая. Мы за своим сыном давно следим. Как только ты около него появилась, мы сразу поняли – быть беде. Вертихвостка, глазки строит, на квартиру его зарится.
На какую квартиру? – опешила Кристина. – У Артёма своя студия, и живём мы в квартире, которую снимаем пополам. О чём вы говорите?
Инна засмеялась, неприятно, с каким-то лающим звуком.
Ой, не смеши мои тапки. Снимаем пополам. Да он тебе, наверное, и про бизнес свой наврал с три короба. Студия у него давно уже не его. Она на матери висит, потому что он такие кредиты набрал – в жизни не расплатится. Мы его из долгов вытаскиваем, а ты тут со своими пополам.
Кристина перевела взгляд на Елену Викторовну. Та стояла с каменным лицом, но в глазах её читалось сочувствие.
Я не понимаю, – медленно проговорила Кристина. – Какие кредиты? Артём говорил, что бизнес идёт хорошо, что заказов много, что мы даже думали расширяться.
Мать Артёма покачала головой, глядя на Кристину с притворной жалостью.
Дурочка ты, дурочка. Мужику вашему тридцать лет, а вы всё в сказки верите. Он же больной, Кристина. У него с головой не в порядке. Мы его сколько лет лечим, по врачам таскаем, а ты появилась и всё нарушила. Он из-за тебя пить начал, таблетки перестал принимать.
Это ложь! – выкрикнула Кристина. – Артём не пьёт вообще. Он спортсмен, он за здоровьем следит. И никаких таблеток я у него никогда не видела.
А ты думала, он тебе покажет? – вмешалась Инна, подходя ближе. – Он же скрывает, стесняется. А мать каждый месяц ему лекарства покупает за свои деньги. У него диагноз, Кристина. Шизофрения, в стадии ремиссии. Только ремиссия эта кончилась, как только ты на горизонте появилась.
Кристина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Шизофрения? Артём? Тот самый Артём, который мог говорить с ней до трёх ночи о дизайне, об искусстве, о будущем? Который помнил все её любимые фильмы и цитировал смешные фразы из комедий? Это неправда. Этого не может быть.
Вы врёте, – сказала она тихо, но твёрдо. – Зачем вы это делаете?
Тамара Павловна тяжело поднялась со стула и подошла к Кристине вплотную. От неё пахло духами, приторными и дешёвыми, и ещё чем-то лекарственным.
Затем, – сказала она вполголоса, почти шипя, – чтобы ты отстала от моего сына. Он не может сам решать, на ком ему жениться. Он невменяемый. Мы подали документы на опекунство. И твой брак, считай, что его и не было. Так что собирай манатки и вали, пока мы полицию не вызвали.
Кристина отступила на шаг, наткнулась спиной на подоконник. В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле. Она перевела взгляд на Елену Викторовну, ища защиты.
Елена Викторовна, – позвала она. – Скажите им. Это же неправда. Вы же видите, они…
Елена Викторовна вздохнула и развела руками.
Кристина Игоревна, сейчас будет проведена проверка. Если медицинские документы, которые предоставила Тамара Павловна, подтвердятся, брак действительно может быть признан недействительным. Я обязана предупредить вас, что в таком случае вы не будете иметь никаких прав на имущество, нажитое в браке, и…
Да какое имущество? – воскликнула Кристина. – У нас ничего нет! Мы только вчера поженились!
А квартирка в центре? – подала голос Инна. – Которая на мать оформлена, но для сына покупалась? Думала, сейчас муж получит наследство, и ты сразу лапки к нему потянешь? Не выйдет.
Кристина смотрела на этих двух женщин и не узнавала мир. Ещё час назад она просыпалась в объятиях любимого мужчины, строила планы на медовый месяц, на жизнь. А сейчас стояла в казённом кабинете и слушала, как её называют охотницей за квартирой, а её мужа – сумасшедшим.
Мне нужно позвонить Артёму, – сказала она, достав из кармана телефон. – Он всё объяснит. Он скажет, что это ложь.
Она начала набирать номер, но Инна вдруг резко выбросила руку и вырвала телефон прямо у неё из пальцев.
Не так быстро, – сказала она, пряча телефон в карман своей куртки. – Посиди пока без связи. Наговоритесь ещё, когда врачи его осмотрят.
Отдайте телефон! – крикнула Кристина. – Это моя собственность! Вы не имеете права!
А ты мне в карман залезь, попробуй, – усмехнулась Инна. – Я тогда так закричу, что сюда полиция приедет. И кто, интересно, поедет в отделение разбираться? Невеста без пяти минут разведёнка или заботливая сестра больного брата?
Елена Викторовна наконец вмешалась.
Прекратите немедленно! – сказала она строго. – Верните телефон, или я вызову охрану.
Инна скривилась, но телефон вытащила и швырнула на стол. Кристина схватила его, но экран был тёмным. Она нажала на кнопку – никакой реакции. Инна, видимо, умудрилась его выключить, а может, и сломать.
Включите, – потребовала Кристина. – Вы его сломали?
Я ничего не ломала, – огрызнулась Инна. – Просто нажала не туда. Разберёшься.
Кристина поняла, что сейчас она здесь бессильна. Нужно было выбираться отсюда, ехать в отель, найти Артёма, поговорить с ним. Всё остальное подождёт.
Я ухожу, – сказала она, направляясь к двери. – Но это не конец. Я докажу, что вы всё врёте.
Мать Артёма преградила ей дорогу.
Куда ты собралась? К нему? А он тебя и не ждёт уже. Мы ему всё рассказали. Про то, какая ты на самом деле. Он сейчас с нами поедет, в больницу, на обследование. А ты, если умная была, сидела бы тихо и не высовывалась. А то ведь можем и заявление написать, что ты его обманом в ЗАГС затащила, пока он был не в себе.
Кристина посмотрела в её глаза – маленькие, злые, колючие. И вдруг поняла, что это не просто скандал. Это война. И эти женщины настроены серьёзно.
Она молча вышла в коридор. Дверь за ней захлопнулась, но даже сквозь неё было слышно, как Инна говорит Елене Викторовне:
Вы уж проследите, чтобы всё по закону было. Мы люди простые, но свои права знаем. А эта… пусть только сунется.
Кристина почти бегом бросилась по длинному коридору к выходу. Сердце колотилось, в висках стучало. Нужно было в отель. Нужно было найти Артёма. Пока эти женщины не добрались до него первыми.
Она выскочила на улицу, вдохнула свежий воздух и остановилась, пытаясь поймать такси. Руки тряслись, глаза щипало от слёз, но она запретила себе плакать. Потом. Когда всё закончится. А сейчас – только вперёд.
Машина остановилась почти сразу. Кристина села, назвала адрес отеля и откинулась на сиденье. За окном проплывали улицы, дома, люди. Обычное воскресное утро. А для неё весь мир перевернулся.
Она снова попыталась включить телефон. Экран загорелся – слава богу, работает. Набрала Артёма. Гудок, второй, третий. Сброс. Ещё раз – сразу сброс. Он не берёт трубку. Или не может.
Гоните быстрее, пожалуйста, – попросила она водителя. – Очень срочно.
Таксист оказался разговорчивым. Всю дорогу он рассказывал про свою дочь, которая тоже недавно вышла замуж, про тестя, который оказался «тем ещё фруктом», и про то, как молодые сейчас живут – всё через интернет, всё через приложения. Кристина кивала, но не слышала ни слова. Она смотрела в окно и видела только отражение собственных глаз – растерянных, испуганных, чужих.
Телефон она сжимала в руке, то и дело нажимая на кнопку вызова. Артём не брал трубку. Первый раз – длинные гудки, потом сброс. Второй раз – сразу сброс. Третий раз – «абонент временно недоступен». Он просто выключил телефон. Или кто-то выключил за него.
У входа в отель такси остановилось, и Кристина выскочила, на ходу бросив водителю купюру – намного больше, чем нужно. В холле было пусто. Воскресное утро, постояльцы ещё спали или завтракали в номерах. Кристина подбежала к стойке регистрации.
Девушка-администратор, миловидная блондинка с идеальным маникюром, улыбнулась ей профессиональной улыбкой.
Здравствуйте. Чем могу помочь?
Мне нужен ключ от номера 412, – выпалила Кристина, тяжело дыша. – Соболевы. Мы там остановились.
Администратор застучала по клавиатуре, потом подняла на Кристину глаза. Улыбка исчезла, сменилась вежливым недоумением.
Простите, но номер 412 уже сдан. Гости выехали около часа назад.
Кристина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
Как выехали? – переспросила она, вцепившись руками в стойку. – Этого не может быть. Мы должны были лететь в Ниццу сегодня днём. У нас билеты на самолёт. Мой муж… он не мог уехать без меня.
Администратор снова посмотрела в компьютер, потом перевела взгляд на Кристину. В глазах её появилось что-то похожее на жалость.
Вы Кристина? – спросила она тихо.
Да. Это я.
Минутку.
Девушка куда-то ушла, оставив Кристину одну. Вернулась она через минуту с небольшим белым конвертом в руках.
Это вам оставили. Мужчина, который выезжал. Сказал, что вы зайдёте.
Кристина схватила конверт, разорвала его прямо у стойки. Внутри были деньги. Пачка купюр, перетянутая резинкой. И короткая записка, написанная рукой Артёма – она узнала бы этот почерк где угодно.
«Прости. Так будет лучше. Не ищи меня.»
Кристина перечитала записку три раза. Слова не складывались в смысл. Так будет лучше? Что будет лучше? Кому лучше?
Это он вам оставил? – спросила она, поднимая глаза на администратора. – Сам? Он говорил что-нибудь? Как он выглядел?
Девушка замялась, но ответила:
Он был не один. С ним пришли две женщины, постарше и помоложе. Они помогали ему собирать вещи. Мужчина выглядел… странно. Как будто не спал всю ночь или болел. Женщины сказали, что он их родственник, мать и сестра, и что вы уже уехали, попросили передать вам это.
Кристина зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Мать и сестра. Они добрались до него быстрее. Они успели. Но как они его уговорили? Что они ему сказали?
А вещи? – спросила она. – Мои вещи тоже забрали?
Администратор кивнула.
Все вещи из номера забрали. Женщины сказали, что вы потом сами всё заберёте.
Кристина опустилась в кожаное кресло в холле. Денег в конверте было много – наверное, все наличные, что у них были с собой, плюс то, что Артём снял на медовый месяц. Он оставил ей деньги. Как любовнице, с которой рассчитались за услуги.
Она снова набрала его номер. Абонент недоступен.
Нужно было ехать в студию. Если Артём и был где-то, кроме квартиры, то только там. У него был свой офис на «Красном Октябре», небольшое помещение, которое он снимал вместе с двумя другими дизайнерами. Кристина бывала там много раз, знала код от домофона, знала, где лежит запасной ключ.
Она выбежала из отеля и поймала следующее такси.
По дороге пыталась собраться с мыслями. Что она скажет ему, когда найдёт? Как объяснит этот бред с женой в Беларуси, с кредитами, с недееспособностью? И главное – зачем он уехал, не дождавшись её? Поверил матери и сестре? Или действительно что-то скрывал всё это время?
Нет. Она не верила в это. Она знала Артёма. Знала его привычки, его манеру говорить, его взгляд, когда он смотрел на неё. Так не смотрят на случайную любовницу. Так смотрят на ту, с которой хотят прожить всю жизнь.
Машина остановилась у знакомого здания. Кристина расплатилась и подбежала к двери. Набрала код – дверь не открылась. Попробовала ещё раз – тишина. Код сменили.
Она позвонила в домофон, наугад нажимая кнопки соседних офисов. Наконец кто-то ответил.
Кого там? – раздражённый мужской голос.
Извините, мне нужна студия дизайна, Соболев. Я не могу дозвониться, а код не работает.
А, студия, – голос стал более приветливым. – Там сегодня с утра движуха была. Хозяева приезжали, вещи вывозили. Код, наверное, сменили для безопасности. А вы кто?
Я жена, – выпалила Кристина. – Не могли бы вы открыть, пожалуйста?
Мужчина помолчал, потом дверь щёлкнула и открылась.
Кристина вбежала в подъезд, поднялась на лифте на третий этаж. Дверь в студию была приоткрыта. Она толкнула её и замерла на пороге.
Внутри был погром. Не в смысле разгрома, а в смысле переезда. Столы, за которыми работали дизайнеры, стояли пустые. Компьютеры исчезли. Стеллажи с образцами тканей и обоев опустели. На полу валялись обрывки бумаги, сломанный степлер, пустые коробки.
Двое рабочих в синих спецовках выносили последние мониторы.
Вы кто? – спросил один из них, увидев Кристину.
Я… жена хозяина. Куда вы это всё везёте?
Рабочий пожал плечами.
Нам сказали, на склад. Хозяйка распорядилась.
Хозяйка? – переспросила Кристина. – Какая хозяйка? У этого бизнеса хозяин – Артём Соболев.
Мужик усмехнулся.
Девушка, я не в курсе деталей. Нам заплатили за вывоз – мы вывозим. Сказали, что студия продана, новое оборудование привезут на следующей неделе. А это барахло – на склад временного хранения.
Продана? – Кристина почувствовала, как кровь отливает от лица. – Кому продана? Кто продавал?
Женщина какая-то, пожилая. С дочкой. Они документы показывали, доверенность. Всё по закону. Вы уж извините, нам работать надо.
Он отвернулся и продолжил грузить мониторы на тележку.
Кристина вышла в коридор и прислонилась к стене. Дышать стало трудно. Доверенность. Значит, Тамара Павловна не врала, когда говорила про кредиты. У неё действительно была доверенность от Артёма. Но зачем он подписал такую бумагу? И когда?
В кармане завибрировал телефон. Кристина схватила его – вдруг Артём? Но на экране высветился номер, который она сохранила вчера, когда обменивалась контактами с гостями. Лена, подружка невесты со стороны жениха, которую она видела первый раз в жизни.
Алло?
Кристина? – голос в трубке был взволнованным. – Это Лена. Мы с вами вчера познакомились, я подруга Артёма ещё со школы. Слушайте, тут такое дело… Я не знаю, вмешиваться или нет, но мне кажется, вы должны знать.
Что случилось? – спросила Кристина, чувствуя новый приступ тревоги.
Я сейчас ехала мимо вашего дома, ну, где вы с Артёмом живёте. И видела его мать и сестру. Они заходили в подъезд. А через полчаса вышли вместе с Артёмом. Он шёл, шатаясь, они его под руки вели. Инна, сестра, несла его сумку. Я сначала подумала, может, заболел, скорая приехала? Но скорой не было. Они его в машину посадили и увезли. Я номер записала, мало ли. Решила вам позвонить.
Кристина сжала телефон так, что пластик затрещал.
Куда они поехали, не видели?
В сторону области, кажется. Номер я вам сейчас скину. Может, это ничего страшного, но вид у него был… нехороший. Как будто пьяный, хотя Артём вообще не пьёт. Или под чем-то. Я подумала, мало ли, может, помощь нужна.
Спасибо, Лена. Вы даже не представляете, как вы мне помогли.
Кристина сбросила вызов и через секунду получила сообщение с номером машины. Она сразу же позвонила в такси, объяснила ситуацию, попросила срочно подать машину. Потом набрала номер Артёма – по-прежнему недоступен.
Она поехала домой. В их квартиру, которую они снимали вместе уже четыре месяца. Маленькую, но уютную, с большими окнами и видом на тихий двор. Они так гордились этим своим первым общим жильём. Артём говорил: «Это только начало, Крис. Вот увидишь, через год купим свою».
В квартиру она попала своим ключом. Дверь была не заперта на нижний замок, только на верхний, как они обычно и оставляли. Кристина вошла и сразу поняла, что здесь что-то не так.
В прихожей стоял запах валерьянки и ещё каких-то лекарств. Обувь Артёма была на месте, но его дорожная сумка, которую они собирали вместе вчера вечером, исчезла. Кристина прошла в комнату и застыла.
На полу, у дивана, сидел Артём. Он был одет в те же джинсы и футболку, что и вчера, только футболка была мятой, а волосы взлохмачены. Рядом с ним на корточках сидела Инна, его сестра, и что-то говорила ему тихим, вкрадчивым голосом. Тамара Павловна стояла у окна, заложив руки за спину, и смотрела на улицу.
Артём! – крикнула Кристина, бросаясь к нему.
Инна резко выпрямилась и заслонила брата собой.
А ты откуда взялась? – зло спросила она. – Мы тебя не звали. Вали отсюда.
Кристина не обратила на неё внимания. Она опустилась на колени перед Артёмом и взяла его за руки. Руки были холодные, вялые. Он поднял на неё глаза – и у Кристины оборвалось сердце. В этих глазах не было ничего. Ни радости, ни удивления, ни любви. Только пустота и какая-то детская беспомощность.
Артём, – прошептала она. – Ты меня слышишь? Это я, Кристина.
Он моргнул, медленно, как в замедленной съёмке.
Крис? – голос его был тихим, сиплым, словно он долго кричал или плакал. – Ты пришла?
Конечно, я пришла. Я тебя везде искала. Что с тобой? Что они тебе сделали?
Тамара Павловна резко обернулась от окна.
Ничего мы ему не сделали. Лекарство дали, которое врач прописал. Ему нужен покой и уход, а не твои истерики. Ты на него посмотри – разве он в себе? Он себя не контролирует. Ему лечиться надо.
Кристина вскочила на ноги, поворачиваясь к свекрови.
Замолчите! – крикнула она. – Я видела ваши документы. Вы хотите признать его недееспособным, чтобы завладеть его бизнесом, его имуществом! А про жену в Беларуси вы тоже придумали?
Инна усмехнулась.
А вот это, кстати, не мы придумали. Это правда. Спроси у него сам, если не веришь. Спроси, есть ли у него жена в Гродно.
Кристина снова повернулась к Артёму. Он сидел, опустив голову, и смотрел в пол.
Артём, – голос её дрожал. – Скажи мне правду. Ты был женат до меня? У тебя есть жена в Беларуси?
Он поднял голову. В глазах его мелькнуло что-то похожее на боль.
Крис… – начал он, но Инна перебила.
Он сейчас ничего не скажет, потому что не соображает. А завтра, когда придёт в себя, скажет то, что мы ему скажем. Потому что мы – его семья. А ты… – она презрительно оглядела Кристину с ног до головы. – Ты кто? Налетела на готовенькое, думала, хапнешь и убежишь. Не выйдет.
Кристина шагнула к ней, сжав кулаки.
Ещё одно слово, и я вызову полицию. Я напишу заявление, что вы похитили человека, что вы насильно удерживаете его, что вы пичкаете его неизвестными лекарствами. У меня есть свидетель, который видел, как вы его тащили к машине.
Инна побледнела, но быстро взяла себя в руки.
Полицию? Да ради бога. Мы сами вызовем. И расскажем, как ты охотилась за квартирой и бизнесом. У нас есть документы, Кристина. А у тебя что? Глазки красивые?
Артём вдруг зашевелился. Он попытался встать, опираясь на диван, но ноги не слушались.
Хватит, – сказал он тихо, но с неожиданной силой. – Инна, мама, оставьте нас. Выйдите.
Тамара Павловна шагнула к нему.
Сынок, тебе нельзя с ней…
Я сказал – выйдите, – повторил он, и в голосе его появились знакомые Кристине нотки – твёрдые, мужские, которые она так любила.
Женщины переглянулись. Инна хотела возразить, но мать взяла её за локоть и потащила к двери.
Мы в коридоре, – бросила она на проход. – Если что – кричи.
Дверь за ними захлопнулась. Кристина и Артём остались одни.
Она опустилась рядом с ним на пол, обняла его, прижалась головой к его плечу. Он пах потом и лекарствами, и ещё чем-то чужим, но это был он. Её Артём.
Прости, – прошептал он, гладя её по волосам дрожащей рукой. – Я не знаю, что со мной. Они пришли, начали говорить, что ты… что ты только из-за денег, что у тебя кто-то есть… Я не поверил сначала. А потом они дали мне выпить воды, и всё поплыло. Я как во сне был. Всё, что они говорили, казалось правдой. Я почти поверил, что ты меня не любишь.
Тихо, тихо, – шептала Кристина, гладя его по спине. – Я здесь. Я никуда не уйду. Мы во всём разберёмся. Только ты должен мне сказать правду. Про Беларусь. Это правда? Ты был женат?
Артём замер. Потом медленно отстранился и посмотрел ей в глаза. Взгляд его был тяжёлым, но осмысленным.
Был, – сказал он тихо. – Пять лет назад. Мы прожили вместе полгода, потом развелись. Официально. У меня есть свидетельство о разводе. Я не думал, что это может всплыть. Наверное, какие-то данные не обновились. Клянусь тебе, Крис, я не врал. Я просто забыл об этом, как о страшном сне.
Кристина смотрела на него и видела, что он не лжёт. В глазах его была боль, но не вина.
Почему ты мне не рассказал? – спросила она.
Потому что стыдно. Я женился дураком, по залёту. Она сказала, что беременна, а потом оказалось – обман. Я ушёл, развёлся, уехал в Москву. И поклялся себе, что никогда не вспомню эту историю. Прости. Я должен был сказать тебе сразу, но боялся, что ты… что передумаешь.
Кристина молчала. В голове крутились слова Елены Викторовны, Инны, Тамары Павловны. Если есть свидетельство о разводе, то брак действителен. Значит, первый брак не считается. Значит, они могут всё объяснить, доказать.
Где свидетельство? – спросила она. – Оно у тебя?
Артём покачал головой.
Осталось в Гродно. У матери, наверное. Или у неё, у Вики. Я даже не знаю. Я так хотел забыть, что уничтожил все копии. Думал, оно мне никогда не понадобится.
Значит, будем искать, – твёрдо сказала Кристина. – Снимем копии, отправим запросы. Это решаемо.
Артём взял её за руку.
Крис, они не отступятся. Мать и Инна. Они уже всё продали. Студию, оборудование. Они скажут, что я сам подписал, по доверенности. А я, дурак, подписал год назад, когда мать просила помочь с кредитом. Я доверял ей. Она же мать.
Кристина обняла его крепче.
Ничего. Мы начнём сначала. Без студии, без денег. Главное, что мы вместе. А с ними… с ними мы разберёмся позже. Юридически.
В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Инна с телефоном в руках. Лицо её было перекошено злобой.
Всё, наговорились? – прошипела она. – А теперь – брысь отсюда. Сейчас приедут врачи, и Артёма заберут в клинику. На обследование. А ты, если будешь мешать, поедешь с нами – в полицию, как соучастница.
Артём попытался встать, но ноги не слушались. Лекарство всё ещё действовало.
Не смей ей угрожать, – сказал он, с трудом выговаривая слова. – Она моя жена.
Была, – поправила Тамара Павловна, входя следом. – До завтра. А завтра твой брак аннулируют, и ты это знаешь. Так что собирайся, сынок. Нас ждут хорошие люди, которые приведут тебя в порядок.
Кристина встала между ними и Артёмом.
Вы его не получите. Я вызову полицию прямо сейчас.
Инна рассмеялась.
Звони. Только учти – у нас есть справка от психиатра, что Артём опасен для себя и окружающих. Полиция приедет – они его скрутят и увезут. А тебя выведут. Им всё равно, кто прав, если бумажки есть.
Кристина поняла, что они правы. На их стороне – документы, доверенности, справки. А на её стороне – только любовь. И этого, по закону, недостаточно.
Нужно было действовать быстро. Кристина посмотрела на Артёма – он сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и с каждой минутой его взгляд становился всё более рассеянным. Лекарство, которое дала ему Инна, явно не было безобидной валерьянкой.
Я никуда не уйду, – сказала Кристина, поворачиваясь к Инне и Тамаре Павловне. – И вы его не заберёте. Если вы сейчас вызовете врачей, я вызову полицию. Пусть приезжают вместе. И пусть разбираются на месте.
Инна усмехнулась, но в глазах её мелькнуло сомнение. Она явно не ожидала такого отпора.
Дура, ты хоть понимаешь, что тебе светит? – спросила она. – У нас все документы. А у тебя – ничего. Ты ему никто. Даже не жена уже, считай.
Кристина достала телефон.
Посмотрим, – сказала она и набрала номер.
Алло, полиция? – заговорила она, глядя прямо в глаза Инне. – Я хочу сообщить о похищении человека. Моего мужа, Соболева Артёма Владимировича. Его насильно удерживают в квартире, пичкают неизвестными препаратами. Адрес: улица Ленина, дом 15, квартира 34. Да, я жду.
Она сбросила вызов и убрала телефон в карман.
Через десять минут приедут. У вас есть время уйти по-хорошему.
Тамара Павловна побледнела. Инна, наоборот, покраснела от злости.
Ты что наделала, идиотка? – зашипела она. – Ты хоть понимаешь, что теперь будет? У нас справка от психиатра, что он буйный! Его свяжут и увезут в дурку!
Зато вы не сможете его там контролировать, – спокойно ответила Кристина, хотя внутри у неё всё дрожало. – Там будут врачи, а не вы. И они быстро поймут, что он здоров, а вы просто хотели завладеть его имуществом.
Инна и Тамара Павловна переглянулись. В их взглядах Кристина прочитала растерянность. Этого они не предусмотрели. Они рассчитывали на тихий, семейный скандал, на то, что Кристина испугается и сбежит. А она вызвала полицию.
Ты об этом пожалеешь, – процедила Инна. – Мы ещё встретимся.
Она схватила мать за руку и потащила к выходу. В дверях Тамара Павловна обернулась и бросила на Кристину такой взгляд, что у той похолодело внутри.
Я своего добьюсь, – тихо сказала свекровь. – Он мой сын. И ты его больше не увидишь.
Дверь захлопнулась. Кристина прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Она подошла к Артёму и опустилась рядом с ним на пол.
Ты как? – спросила она, заглядывая ему в глаза.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
Кажется, я начинаю соображать, – сказал он медленно. – Голова всё ещё тяжёлая, но уже не плывёт. Что ты им сказала?
Что вызвала полицию. Они испугались и ушли.
Артём покачал головой.
Ненадолго. Они вернутся. Мать просто так не отступит. Она всю жизнь мной командовала, а тут я выскользнул из-под контроля. Да ещё и женился без спроса.
Почему ты раньше мне о них не рассказывал? – спросила Кристина. – Я знала, что у тебя есть мать и сестра, но ты никогда не говорил, что они такие…
Она замолчала, подбирая слово.
Такие, – закончил за неё Артём. – Я стеснялся, Крис. Понимаешь? Мне было стыдно, что у меня такая семья. Мать всю жизнь пилила отца, пока он не ушёл. А Инна пошла в неё – такая же скандальная, жадная. Я уехал в Москву, чтобы быть подальше от них. Думал, что дистанция спасёт. А они всё равно дотянулись.
В дверь позвонили. Кристина вздрогнула, но потом поняла – полиция. Она пошла открывать.
На пороге стояли двое – мужчина в форме и женщина в гражданском, наверное, участковый.
Вы вызывали? – спросила женщина, оглядывая Кристину с ног до головы.
Да, проходите. Муж мой, ему плохо. Его пытались похитить.
Полицейские вошли в квартиру, огляделись. Артём по-прежнему сидел на полу, но при виде людей попытался встать.
Сидите-сидите, – сказал мужчина. – Что случилось, рассказывайте.
Кристина рассказала всё – про звонок из ЗАГСа, про мать и сестру, которые пришли и начали утверждать, что Артём недееспособен, про то, что они дали ему какое-то лекарство, после которого он перестал соображать, про то, что пытались увезти его в клинику.
Участковая слушала внимательно, время от времени кивая. Когда Кристина закончила, она повернулась к Артёму.
Вы подтверждаете слова супруги?
Да, – твёрдо сказал Артём. – Мать и сестра ворвались в квартиру, напоили меня чем-то. Я еле соображал. Если бы не жена, они бы меня увезли.
А документы у них есть? Какие-нибудь справки?
Есть, – ответила Кристина. – Они говорили про справку от психиатра. И про доверенность на распоряжение имуществом.
Полицейские переглянулись.
Доверенность – это одно, – сказал мужчина. – А принудительное удержание и введение препаратов – это уже статья. Но нам нужны доказательства. Вы обращались к врачу? Брали анализы?
Нет, мы только что… – начала Кристина.
Тогда давайте так, – вмешалась участковая. – Сейчас вызываем скорую. Пусть мужа осмотрят, возьмут кровь на содержание препаратов. Это будет доказательством. А мы пока составим протокол.
Кристина кивнула и набрала номер скорой. Через пятнадцать минут приехала бригада. Врач, молодой парень в очках, осмотрел Артёма, задал несколько вопросов, потом взял кровь из вены.
Похоже на транквилизаторы, – сказал он. – Сильные. Такое впечатление, что ему дали дозу, превышающую терапевтическую. В крови точно что-то есть. Результаты будут готовы завтра.
Артём тем временем приходил в себя всё больше. Он уже мог сидеть прямо, взгляд стал осмысленным. Кристина держала его за руку и не отпускала.
Полицейские закончили оформлять бумаги. Участковая протянула Кристине листок.
Здесь наши контакты. Если что – звоните. А вам, – она повернулась к Артёму, – советую написать заявление на мать и сестру. Побои, конечно, не зафиксированы, но попытка принудительной госпитализации – это серьёзно.
Напишу, – пообещал Артём. – Обязательно.
Когда все ушли, в квартире наступила тишина. Кристина и Артём сидели на диване, обнявшись. Он всё ещё был слаб, но уже не напоминал того заторможенного человека, которого она нашла на полу.
Спасибо, – тихо сказал он. – Если бы не ты… Я даже думать не хочу, что бы они со мной сделали.
Не за что, – ответила Кристина. – Ты мой муж. Я за тебя буду бороться до конца.
Артём поцеловал её в висок.
Завтра нам нужно в ЗАГС, – сказал он. – С документами о разводе. Ты говоришь, они нашли какую-то запись о моём первом браке?
Да. Елена Викторовна сказала, что данные пришли из Беларуси. Ты уверен, что развод был официальным?
Абсолютно. У меня есть свидетельство. Только оно в Гродно осталось, у друга. Я ему позвоню, он найдёт и пришлёт скан.
Прямо сейчас звони, – попросила Кристина. – Чем раньше мы это получим, тем лучше.
Артём достал телефон, который ему вернула Кристина – Инна, уходя, бросила его на тумбочке в прихожей. Набрал номер, долго ждал, потом заговорил по-белорусски, с мягким «гэканьем», которое Кристина слышала от него редко. Разговор был коротким. Артём сбросил вызов и повернулся к жене.
Сергей сказал, что завтра утром съездит к своим родителям, у них хранится коробка с моими старыми вещами. Если свидетельство там – он сразу сфотографирует и пришлёт.
А если не там?
Артём помолчал.
Тогда будем запрашивать архив ЗАГСа в Гродно. Это дольше, но тоже реально.
Кристина кивнула. В голове уже крутился план действий: завтра утром – в ЗАГС, потом к юристу, потом – если повезёт – в полицию с заявлением. Нужно было спешить, пока Тамара Павловна и Инна не нанесли новый удар.
Они просидели на диване до поздней ночи, обсуждая, что делать дальше. Артём рассказал про свои кредиты – оказалось, что полгода назад он действительно подписал доверенность матери, чтобы та помогла ему оформить займ на развитие бизнеса. Он думал, что это формальность, а Тамара Павловна, пользуясь доверенностью, переоформила студию на себя. Теперь бизнес принадлежал ей, а долги висели на Артёме.
Это моя вина, – говорил он, сжимая кулаки. – Я идиот. Надо было сразу проверять, что она подписывает. Но я доверял. Она же мать.
Матери так не поступают, – жёстко сказала Кристина. – Это не мать, это хищница. И сестра твоя такая же.
Они уснули под утро, прямо на диване, обнявшись. Кристина проснулась от того, что в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от незнакомого номера. Она открыла – и у неё перехватило дыхание.
Это был скан свидетельства о расторжении брака. Артём Соболев и Виктория Соболева (в девичестве Ковальчук) разведены 15 октября 2018 года. Решение суда вступило в силу. Всё официально, с печатями и подписями.
Артём, проснись! – закричала она, тряся его за плечо. – Пришло! Смотри!
Он сел, протёр глаза, уставился в экран. Потом улыбнулся – впервые за последние сутки.
Это оно. Теперь мы им покажем.
Они быстро собрались, выпили кофе и поехали в ЗАГС. В машине Кристина нервничала – вдруг Елена Викторовна не примет скан, вдруг нужен оригинал, вдруг Тамара Павловна уже успела что-то предпринять.
В ЗАГСе было тихо. Понедельник, начало рабочего дня, посетителей почти нет. Они прошли в двенадцатый кабинет. Елена Викторовна сидела на своём месте и пила чай. Увидев их, она удивлённо подняла брови.
Кристина Игоревна? Артём Владимирович? Вы вовремя. Я как раз собиралась вам звонить.
У нас есть документы, – выпалила Кристина, протягивая телефон с фотографией свидетельства. – Вот, смотрите. Развод был официальный. Первый брак Артёма расторгнут пять лет назад.
Елена Викторовна взяла телефон, внимательно изучила снимок, потом посмотрела на Артёма.
Это хорошая новость, – сказала она. – Но есть и плохая.
Какая? – насторожилась Кристина.
Тамара Павловна подала заявление о признании вашего мужа недееспособным. И приложила медицинские документы. Справку от психиатра, заключение комиссии. Всё выглядит очень убедительно. Пока эти документы не опровергнуты, брак считается под вопросом. Нам нужно заключение независимой экспертизы.
Артём побледнел.
Какая экспертиза? Я здоров! У меня никогда не было никакой шизофрении!
Я вам верю, – мягко сказала Елена Викторовна. – Но нужны доказательства. Пройдите обследование в государственной клинике, получите справку. Это займёт несколько дней. А пока… Пока я советую вам нанять хорошего адвоката. Дело начинает пахнуть криминалом.
Кристина и Артём вышли из ЗАГСа на ватных ногах. Солнце светило ярко, но им было холодно.
Что будем делать? – спросила Кристина.
Искать адвоката, – ответил Артём. – У меня есть знакомый юрист, он занимается семейными делами. Поехали к нему прямо сейчас.
Юрист, пожилой мужчина с умными глазами, выслушал их историю, изучил документы и скан свидетельства о разводе, потом откинулся на спинку кресла.
Ситуация сложная, но не безнадёжная, – сказал он. – Первое: срочно проходите независимую психиатрическую экспертизу. Я дам вам направление в хорошую клинику. Второе: пишем заявление в полицию о мошенничестве. Подделка медицинских документов – это уголовное дело. Третье: нужно оспорить доверенность и сделки по продаже бизнеса. Здесь сложнее, но шансы есть.
А сколько это займёт времени? – спросила Кристина.
Месяц, два, может, больше. Но если у вас есть доказательства, что Артём был вменяем и не страдал психическими заболеваниями, мы выиграем.
Артём сжал руку Кристины.
Мы выиграем, – сказал он твёрдо. – Я им этого не прощу.
Они вышли от юриста, когда уже темнело. Весь день пролетел как один миг. Кристина чувствовала страшную усталость, но внутри горел огонь. Она не позволит этим женщинам разрушить их жизнь.
Вечером они сидели на кухне своей маленькой квартиры и пили чай. Артём был задумчив, но уже не выглядел сломленным.
Знаешь, – сказал он вдруг. – Я всё думаю про эту Викторию. Мою бывшую жену. Она была совсем молодой, глупой. Мы оба были глупыми. Я злился на неё много лет, считал, что она сломала мне жизнь. А сегодня понял – если бы не тот брак, я бы не уехал в Москву. Не встретил бы тебя. Так что, может, и спасибо ей.
Кристина улыбнулась и погладила его по руке.
Всё, что ни делается – к лучшему. Завтра начнём новую битву.
Она не знала, что Тамара Павловна и Инна уже сидят в машине у их подъезда и ждут удобного момента.
Утро следующего дня началось с телефонного звонка. Кристина открыла глаза и увидела, что Артём уже не спит – он сидел на краю кровати и смотрел на экран телефона побелевшими глазами.
Что случилось? – спросила она, садясь рядом.
Артём молча протянул ей телефон. На экране было сообщение от неизвестного номера. Кристина прочитала и почувствовала, как кровь отливает от лица.
«Мы знаем, что вы были у юриста. Глупости делаете, дети. У нас есть справка от психиатра, доверенность и решение суда о недееспособности будет сегодня. Забирайте свои вещи и уезжайте, пока целы. Мать».
Это они? – спросила Кристина, хотя ответ знала и так.
Они, – глухо ответил Артём. – Откуда они знают про юриста? Следят за нами?
Кристина подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Двор был пуст, только старушка с собакой и мужчина в тёмной куртке, который стоял у подъезда напротив и смотрел в телефон. Обычный мужчина, ничего подозрительного. Но Кристина вдруг поняла, что теперь ей каждый прохожий будет казаться врагом.
Надо ехать в клинику, – сказала она, отворачиваясь от окна. – Чем быстрее ты пройдёшь экспертизу, тем лучше. Юрист сказал, что результаты нужны сегодня.
Артём кивнул и начал одеваться. Руки его дрожали, и Кристина заметила это. Она подошла, обняла его со спины, прижалась щекой к его плечу.
Всё будет хорошо, – прошептала она. – Мы справимся.
Он повернулся и поцеловал её в макушку.
Я знаю. Просто страшно, Крис. Они же не остановятся. Я мать всю жизнь знаю – она если что задумала, пойдёт до конца.
Мы тоже пойдём до конца, – твёрдо сказала Кристина. – Только наш конец будет счастливым.
Они вышли из подъезда, настороженно оглядываясь. Мужчина в тёмной куртке всё ещё стоял на месте, но когда они прошли мимо, даже не поднял головы от телефона. Кристина выдохнула – показалось.
До клиники доехали без приключений. Частный медицинский центр, который порекомендовал юрист, находился в тихом переулке недалеко от центра. В холле пахло кофе и свежей выпечкой, играла тихая музыка. Всё здесь располагало к спокойствию, но Кристина чувствовала, как нервничает Артём. Он сжимал её руку так сильно, что пальцы немели.
Приём вёл пожилой психиатр с усталыми глазами и мягким голосом. Он задавал Артёму вопросы, просил что-то рисовать, решать простые задачки, рассказывать о себе. Кристину попросили подождать в коридоре. Она сидела на неудобном кожаном диване, листала старые журналы и смотрела на часы каждые пять минут.
Через два часа дверь кабинета открылась. Артём вышел бледный, но спокойный. За ним показался врач.
Можете зайти, – сказал он Кристине. – Я расскажу результаты.
Они вошли в кабинет. Врач сел за стол, снял очки и посмотрел на них обоих.
Никаких признаков психического заболевания у Артёма Владимировича не обнаружено, – сказал он. – Более того, в ходе тестирования выявились высокие когнитивные способности, устойчивая психика, отсутствие склонности к депрессиям и неврозам. Единственное, что меня насторожило – это следы недавнего воздействия психоактивных веществ. Я взял дополнительные анализы, и они подтвердили – в крови присутствуют метаболиты сильного транквилизатора. Такие препараты обычно не назначают здоровым людям. Вам кто-то давал лекарства?
Артём кивнул.
Мать и сестра. Сказали, что это успокоительное.
Врач покачал головой.
Это не успокоительное. Это препарат, который используется в психиатрических стационарах для купирования острых состояний. Здоровому человеку такая доза может серьёзно навредить. У вас кружилась голова, была спутанность сознания?
Да, – подтвердил Артём. – Я еле соображал, меня шатало.
Вот именно. Если бы вы приняли ещё одну такую дозу, последствия могли быть необратимыми. Я подготовлю заключение, что вы полностью здоровы, и приложу результаты анализов, подтверждающие факт отравления. Этого достаточно для суда.
Кристина почувствовала, как гора свалилась с плеч. Она обняла Артёма, потом повернулась к врачу.
Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как нам это помогло.
Врач улыбнулся.
Это моя работа. И ещё, – он протянул им запечатанный конверт. – Здесь официальное заключение в двух экземплярах. Один оставьте себе, второй отдайте своему юристу. И берегитесь тех, кто пытался вас отравить. Такие люди опасны.
Они вышли из клиники окрылённые. Солнце светило ярко, птицы пели, и даже серый город казался праздничным. Кристина сжимала в руке конверт с заключением, как самое большое сокровище.
Теперь к юристу? – спросила она.
Да, – ответил Артём. – И потом в полицию. С этим документом мы их уделаем.
Они сели в такси и поехали в офис юриста. В машине Артём держал Кристину за руку и смотрел в окно. Она видела в его глазах надежду, которая ещё вчера казалась потерянной.
Юрист, изучив заключение, довольно улыбнулся.
Отлично, – сказал он. – Это железобетонный аргумент. Теперь мы можем не только оспорить заявление о недееспособности, но и привлечь вашу мать за попытку незаконной госпитализации и отравление. Я подготовил заявление в полицию. Подпишите.
Артём подписал, не читая. Кристина смотрела, как он ставит подпись, и думала о том, что этот документ навсегда разделит его жизнь на «до» и «после». Раньше у него была мать и сестра, пусть и с такими отношениями. Теперь их не будет совсем.
Прости, – тихо сказала она, когда они вышли от юриста. – Я понимаю, как тебе тяжело.
Артём покачал головой.
Не извиняйся. Они сами выбрали эту дорогу. Я просто перестал быть для них сыном и братом, когда стал объектом наживы. Теперь у меня есть ты. И это главное.
Они поехали в полицию. Там приняли заявление, зарегистрировали его и сказали ждать. Кристина понимала, что процесс будет долгим, но теперь у них было оружие.
Вечером они вернулись домой уставшие, но счастливые. Заказали пиццу, открыли бутылку вина, которую берегли для особого случая. Сидели на кухне, болтали о всякой ерунде и смеялись. Впервые за последние дни Кристина почувствовала, что жизнь налаживается.
Около одиннадцати вечера в дверь позвонили. Кристина и Артём переглянулись. Кого могло принести в такое время?
Я открою, – сказал Артём и пошёл в прихожую.
Кристина слышала, как щёлкнул замок, потом голос Артёма – удивлённый, растерянный. Она вышла из кухни и замерла.
На пороге стояла Инна. Она была одна, без матери, и выглядела… Кристина не сразу поняла, что изменилось. Инна не улыбалась своей обычной злой усмешкой. Она выглядела испуганной, затравленной, и глаза у неё были красные, будто она плакала.
Можно войти? – тихо спросила Инна.
Артём стоял, загораживая проход, и смотрел на сестру с ненавистью и недоверием.
Зачем ты пришла? – спросил он жёстко. – Чтобы ещё чего-нибудь подсыпать?
Инна покачнулась и вдруг разрыдалась. Она закрыла лицо руками и затряслась в беззвучных рыданиях. Кристина никогда не видела её такой – эта женщина всегда была уверена в себе, наглая, хамоватая. А сейчас она стояла на пороге и плакала, как ребёнок.
Пусти её, – тихо сказала Кристина. – Посмотрим, что она скажет.
Артём нехотя отошёл, и Инна вошла в квартиру. Она прошла на кухню, села за стол, не спрашивая разрешения, и уткнулась лицом в ладони. Кристина и Артём стояли рядом и ждали.
Я не знаю, как вам это сказать, – наконец проговорила Инна, не поднимая головы. – Мать… она с ума сошла. Совсем.
Артём усмехнулся.
Это мы уже слышали. Только это вы про меня говорили.
Инна подняла голову. Глаза её опухли, тушь растеклась по щекам.
Я не про то. Она реально сошла с ума. Сегодня, когда узнала, что вы были у психиатра и получили справку, она… Она меня избила. Сказала, что я всё испортила, что я должна была вас не выпустить, что я дура. Посмотри.
Она закатала рукав кофты. На руке, от запястья до локтя, багровели огромные синяки – следы от пальцев, будто её сдавливали с чудовищной силой.
Это она? – спросила Кристина, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Она. Кулаками била, ногами пинала. Я еле вырвалась. Она кричала, что убьёт меня, если я не верну вас обратно. Что она потратила столько лет, чтобы прибрать к рукам бизнес, а теперь вы всё разрушите.
Артём сел на стул, глядя на сестру расширенными глазами. Кристина видела, как он пытается осмыслить услышанное.
Зачем ты нам это рассказываешь? – спросил он тихо. – Вы же всегда были заодно.
Инна снова заплакала.
Потому что мне страшно, Артём. Она не остановится. Она уже говорила, что если не получится с тобой, то… то она найдёт способ убрать Кристину. Я не хочу сидеть за соучастие. Я дура, я во всём участвовала, но я не хочу в тюрьму. И не хочу, чтобы она кого-то убила.
Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Убрать? Это что, не фигура речи?
Что значит убрать? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Инна посмотрела на неё заплаканными глазами.
Я не знаю точно. Она говорила про какого-то знакомого, который может… сделать так, что ты просто исчезнешь. Я думала, она пугает, а сегодня, когда она меня избила, я поняла – она серьёзно. У неё крышу сорвало окончательно.
Артём вскочил.
Надо в полицию звонить. Немедленно.
Инна схватила его за руку.
Нет! Если она узнает, что я к вам пришла, она меня убьёт! Вы не знаете, на что она способна!
А если она правда что-то сделает с Кристиной? – закричал Артём. – Ты об этом подумала?
Я пойду с вами, – вдруг твёрдо сказала Инна. – Я всё расскажу. Про бизнес, про доверенность, про то, как мы справку покупали у психиатра. Я дам показания. Только защитите меня от неё.
Кристина смотрела на Инну и не верила своим глазам. Ещё вчера эта женщина была врагом номер один, а сегодня сидит на их кухне и просит защиты. Жизнь делала такие кульбиты, что голова шла кругом.
Ты понимаешь, что тебе тоже грозит срок? – спросила Кристина.
Инна кивнула.
Понимаю. Но лучше срок, чем мёртвой быть. Она меня убьёт, я точно знаю. У неё в голове теперь только одно – деньги. Я для неё больше не дочь, я помеха.
Артём посмотрел на Кристину. В его глазах был вопрос. Она кивнула.
Звони в полицию, – сказала она. – Пусть приезжают. И пусть забирают показания у всех.
Через полчаса в квартире было полно народу. Приехали те же участковые, что и в прошлый раз, приехал следователь, приехала скорая – зафиксировать побои Инны. Инна сидела на кухне и рассказывала, рассказывала, не останавливаясь. Про поддельную справку, про доверенность, про то, как Тамара Павловна уговаривала психиатра, про то, как они планировали упечь Артёма в больницу, а потом продать квартиру и бизнес и уехать за границу.
Следователь записывал, задавал уточняющие вопросы, иногда переспрашивал. Кристина сидела в углу, держа Артёма за руку, и слушала этот страшный рассказ.
А где сейчас ваша мать? – спросил следователь.
Инна вздрогнула.
Дома, наверное. Или ищет меня. Я убежала, когда она в ванную вышла. Телефон свой оставила, чтобы не отследили. Боюсь даже думать, что она сейчас делает.
Следователь кивнул кому-то из полицейских, и тот вышел.
Поехали, – сказал он. – Адрес знаете?
Инна назвала адрес, и полицейский уехал.
Остаток ночи прошёл в каком-то тумане. Инну увезли в отделение давать официальные показания. Артём и Кристина остались вдвоём, но уснуть не могли. Сидели на диване, обнявшись, и ждали.
Под утро позвонил следователь.
Задержали вашу мать, – сказал он. – Сопротивлялась, пришлось применять силу. Сейчас она в отделении. Заведено уголовное дело по нескольким статьям – мошенничество, подделка документов, покушение на незаконную госпитализацию. Инна проходит как свидетель. Спасибо за сотрудничество.
Артём положил трубку и долго сидел неподвижно. Потом повернулся к Кристине.
Всё кончено, – тихо сказал он. – Правда кончено?
Кристина обняла его крепко-крепко.
Да. Теперь точно кончено. Мы победили.
За окном начинался рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, золотили стены, падали на пол. Где-то вдалеке запели птицы. Начинался новый день. Их новый день.
Месяц спустя.
Кристина сидела на скамейке в сквере напротив здания суда и смотрела на часы. Артём должен был выйти с минуты на минуту. Сегодня было последнее заседание по делу его матери. Тамара Павловна, Инна и тот самый психиатр, который за деньги выписал липовую справку, предстали перед судом.
Инна, кстати, получила условный срок. Она активно сотрудничала со следствием, дала показания против матери и психиатра, и суд учёл это. Плюс побои, которые ей нанесла Тамара Павловна, тоже сыграли свою роль. Инна вышла на свободу прямо в зале суда. Кристина видела, как она торопливо прошла мимо журналистов, закрывая лицо платком, и скрылась в подземном переходе. Больше они не встречались.
А вот Тамара Павловна получила четыре года колонии общего режима. Мошенничество в особо крупном размере, подделка документов, покушение на незаконную госпитализацию – статьи набралось прилично. Когда судья зачитывал приговор, Тамара Павловна стояла в клетке с каменным лицом, и только руки её мелко дрожали, вцепившись в поручень.
Психиатр отделался штрафом и запретом на медицинскую деятельность. Его адвокат сумел доказать, что он не знал о настоящих целях Тамары Павловны и просто выполнял свою работу за деньги. Но Кристина знала правду – этот человек едва не сломал им жизнь. Она надеялась, что хоть теперь он будет думать, кому и какие справки выписывает.
Двери суда распахнулись, и на крыльце появился Артём. Он выглядел уставшим, но спокойным. В руках он держал какую-то папку. Увидев Кристину, улыбнулся и направился к ней.
Ну что? – спросила она, когда он сел рядом.
Всё, – ответил он, выдыхая. – Закрыли вопрос. Приговор уже озвучили, я тебе писал. Остались формальности.
А это что? – Кристина кивнула на папку.
Артём открыл её и протянул ей несколько листов. Кристина пробежала глазами – это были документы, подтверждающие, что студия дизайна возвращается законному владельцу. Сделки, которые провернула Тамара Павловна, признаны недействительными. Оборудование, которое вывезли, частично удалось вернуть, частично – получить компенсацию от страховой компании.
Мы снова при деле, – сказал Артём. – Через месяц открываемся. Ребята, с которыми я работал, согласны вернуться. Даже клиенты некоторые остались, узнавали, когда запускаемся.
Кристина обняла его и поцеловала.
Я так рада за тебя. Ты это заслужил.
Артём покачал головой.
Не за меня – за нас. Без тебя я бы сломался в первый же день. Ты знаешь, я ведь тогда, когда они меня напоили, почти поверил им. Думал, может, и правда я сумасшедший, может, они правду говорят про тебя. А ты пришла и вытащила меня.
Я просто люблю тебя, – ответила Кристина. – Это не подвиг, это нормально.
Они ещё долго сидели в сквере, обсуждая планы. Артём рассказывал, как хочет переделать студию, какое новое оборудование купить, каких дизайнеров пригласить. Кристина слушала и улыбалась. Впервые за долгое время он говорил о будущем с таким воодушевлением.
Кстати, – вдруг вспомнила она. – А что с ЗАГСом? Наш брак окончательно признали?
Артём кивнул.
Да. Вчера получил официальное подтверждение из Беларуси. Тот самый скан, который прислал Сергей, приняли как официальный документ после запроса. Первый брак расторгнут, я свободен, мы женаты. Всё законно.
Кристина вздохнула с облегчением. Этот вопрос висел над ними всё это время, и вот наконец-то решился.
Знаешь, – сказала она. – Я тут подумала… А может, нам всё-таки съездить в Ниццу? Не на медовый месяц, а просто так? Отпраздновать победу?
Артём посмотрел на неё с удивлением.
Ты серьёзно? Сейчас, когда столько дел?
Дела подождут, – твёрдо сказала Кристина. – Мы заслужили отдых. Тем более, билеты у нас пропали, но мы можем купить новые. Деньги, которые ты мне оставил в конверте, я не трогала. Они так и лежат.
Артём рассмеялся.
Ты их сохранила? А я думал, ты давно потратила.
Я ждала, – улыбнулась Кристина. – Ждала момента, когда мы сможем уехать вместе. По-настоящему.
Он взял её за руку.
Тогда поехали. Прямо завтра?
Ну, не завтра, – засмеялась она. – Надо же собраться, билеты купить, отель забронировать. Но через неделю – вполне.
Через неделю так через неделю.
Они встали со скамейки и пошли к выходу из сквера. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Город шумел где-то рядом, но здесь, в тихом сквере, было спокойно и хорошо.
У выхода их ждал сюрприз. На скамейке, прямо у ворот, сидела Инна. Она выглядела по-другому – без обычной вызывающей косметики, в простом тёмном пальто, с убранными в пучок волосами. Увидев их, она встала и сделала шаг навстречу.
Я не буду долго, – сказала она, глядя куда-то в сторону. – Просто хотела сказать… спасибо. За то, что не посадили меня вместе с ней. И простите. За всё.
Артём остановился. Кристина чувствовала, как напряглась его рука. Он долго молчал, глядя на сестру. Потом сказал:
Ты дала показания. Это помогло. Спасибо тебе.
Инна кивнула, не поднимая глаз.
Я уезжаю, – сказала она. – В другой город. Начну всё сначала. Мать, когда выйдет, я с ней общаться не буду. Она для меня умерла.
Артём молчал. Кристина сжала его ладонь.
Удачи, – коротко бросил он.
Инна подняла на него глаза – в них блестели слёзы.
И вам удачи. Вы хорошие. Я правда… простите меня.
Она быстро развернулась и пошла прочь, почти побежала, и через минуту скрылась за поворотом.
Артём стоял неподвижно, глядя ей вслед. Кристина обняла его за талию.
Ты как?
Нормально, – ответил он после паузы. – Странно всё это. Столько лет они были моей семьёй, а теперь… пустота.
Теперь я твоя семья, – тихо сказала Кристина. – И мы сами будем строить нашу жизнь. Без них.
Он повернулся и поцеловал её в лоб.
Пошли домой.
Они сели в такси и поехали в свою маленькую квартиру. По дороге Кристина смотрела в окно на вечерний город, на зажигающиеся огни, на людей, спешащих по своим делам. И думала о том, как всё могло бы повернуться, если бы она тогда, утром после свадьбы, не поехала в ЗАГС. Если бы испугалась, если бы сдалась. Но она поехала. И выстояла.
Вечером они сидели на кухне и пили чай. Артём листал сайты с билетами в Ниццу, Кристина смотрела фотографии отелей. За окном шумел дождь, но в квартире было тепло и уютно.
Смотри, – Артём повернул к ней ноутбук. – Есть прямые рейсы, утром вылетаем – в обед уже там. И отель нашёлся, тот самый, который мы хотели. Помнишь?
Кристина всмотрелась в экран. Тот самый отель на берегу моря, с белыми стенами и голубыми ставнями. Она столько раз представляла, как они будут там завтракать на террасе, слушать шум волн, гулять по набережной.
Помню, – улыбнулась она. – Бери.
Артём нажал кнопку бронирования. Через минуту на почту пришло подтверждение.
Готово, – сказал он. – Через неделю мы в Ницце.
Кристина обняла его и поцеловала.
Я тебя люблю.
И я тебя. Знаешь, я вдруг понял одну вещь.
Какую?
Если бы не всё это – не звонок из ЗАГСа, не мать с её интригами, не суд, – мы бы, наверное, так и жили, не зная, на что способны друг для друга. А теперь я точно знаю – ты пройдёшь со мной через что угодно.
Кристина покачала головой.
Лучше бы мы так и не узнали. Но раз уж случилось – да, я пройду. Куда угодно.
За окном дождь усилился, барабаня по подоконнику. Где-то вдалеке прогремел гром. А в маленькой кухне на восьмом этаже было тихо и спокойно. Двое людей, которые прошли через ад и выжили, строили планы на будущее.
Через неделю они сидели в самолёте. Кристина смотрела в иллюминатор на облака, которые плыли где-то далеко внизу. Артём держал её за руку.
Выходишь? – спросил он.
Ага. Смотри, как красиво.
Облака были белые, пушистые, и солнце отражалось от них так ярко, что глазам больно. Кристина подумала о том, что полгода назад она даже не знала этого человека, а сейчас он – вся её жизнь. И никакие Тамары Павловны, Инны и липовые справки им больше не страшны.
Артём вдруг завозился, полез в карман куртки и достал маленькую коробочку.
Я тут подумал, – сказал он, открывая её. – Кольца у нас уже есть, но это… это другое.
В коробочке лежала тоненькая золотая цепочка с крошечным кулоном в виде двух переплетённых сердец.
То, что мы пережили, – сказал он, – это навсегда. Хочу, чтобы у тебя был знак. На память. Хотя как такое забудешь?
Кристина протянула руку, и он застегнул цепочку у неё на шее. Кулон лёг на ключицы, тёплый, почти живой.
Спасибо, – прошептала она. – Это самое лучшее.
Самолёт накренился, заходя на посадку. В иллюминаторе уже показалось море – синее, бескрайнее, сверкающее на солнце. Где-то там, внизу, их ждал маленький отель с белыми стенами и голубыми ставнями. Их медовый месяц. Который наконец-то начинается.
Кристина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Она слышала, как стюардесса объявляет о снижении, как шуршат газетами пассажиры, как Артём тихонько напевает какую-то мелодию. И улыбалась.
Потому что всё закончилось хорошо. Потому что она была права – когда любишь, можно выдержать всё. И потому что впереди была целая жизнь. Их жизнь.