«Знаешь, я не совсем согласен с Никитой Сергеевичем относительно канкана. Думаю, что у красивой женщины не только лицом можно любоваться…» - зять Хрущёва Алексей Аджубей шепнул это переводчику уже после того, как тесть устроил международный скандал.
А ведь всё начиналось мирно...Фрэнк Синатра пел, Мэрилин Монро улыбалась, и даже Ширли Маклейн танцевала совсем прилично, по голливудским меркам, разумеется.
Но давайте по порядку, на дворе был сентябрь пятьдесят девятого...
За все сорок два года советской власти ни один руководитель государства не ступал на американскую землю, а тут Первый секретарь ЦК КПСС лично садится в громадный Ту-114 и берёт курс на Вашингтон.
Самолёт был настолько велик, что на авиабазе Эндрюс для него не нашлось подходящего трапа, и американцам пришлось в спешке добывать какую-то нештатную лестницу.
Журналисты острили, что советский лидер привёз с собой Луну:
буквально за два дня до его прилёта станция «Луна-2» впечатала в лунный грунт металлический вымпел с советским гербом.
Хрущёв отлично чувствовал момент, и за ужином в Белом доме он преподнёс Эйзенхауэру копию этого вымпела. Подарочек, прямо скажу, с подтекстом.
А вот утром 19 сентября, на пятый день визита, настроение у Первого секретаря испортилось.
Он очень хотел побывать в Диснейленде, слышал о нём много и жаждал увидеть собственными глазами, но американцы сообщили, что визит отменяется по причине того, что какой-то шутник (а может, и не шутник) запустил гнилым помидором в машину шефа полиции Лос-Анджелеса, когда тот проверял маршрут к парку. Безопасность, мол, гарантировать не можем.
Никита Сергеевич пришёл в ярость. Он и без того был на взводе, а к вечеру стало только хуже. На торжественном ужине лос-анджелесский мэр Норрис Полсон додумался процитировать ему его же собственное «мы вас похороним».
Хрущёв не задержался с ответом ни на секунду и сказал:
«Зачем вы мне это говорите? Я полагаю, что мэр тоже газеты читает. У нас председатели горсоветов газеты читают обязательно. А если не читают, их могут и не переизбрать».
Зал захохотал, а Полсон позеленел от злости. Одной репликой Никита Сергеевич отправил мэра в нокаут.
А пока он все же мечтал о Диснейленде.
— Что у вас там, стартовые площадки баллистических ракет? Эпидемия холеры? - бушевал Хрущев. - Или там захватили власть гангстеры, которые меня уничтожат?
Охрана молчала, а переводчик Виктор Суходрев, который провёл рядом с Хрущёвым все тринадцать дней визита, вспоминал позднее, что Никита Сергеевич был «абсолютно непредсказуемым человеком», за словом в карман не лез, а работа с ним «вызывала сильный прилив адреналина».
Так вот, адреналин в то утро хлестал через край.
Вместо Диснейленда советскую делегацию повезли в Голливуд, на киностудию «Двадцатый век Фокс».
И тут, надо признать, американцы постарались. Местное радио объявило, что на ланч в честь советского гостя съехалось небывалое количество знаменитостей и «такого собрания звёзд Америка ещё не видела» (и знаете, я склонен этому верить).
Элизабет Тейлор, Гэри Купер, Кирк Дуглас, Фрэнк Синатра, Мэрилин Монро - весь голливудский Олимп пожаловал поглядеть на невысокого лысого человека в мешковатом чёрном костюме с двумя золотыми звёздочками Героя Социалистического Труда на лацкане.
Мэрилин Монро на встречу с Хрущёвым приехала за час до начала. Горничная актрисы потом утверждала в мемуарах, что Монро и понятия не имела, кто такой этот «мистер Хрущёв», пока не получила приглашение.
А вот руководитель студии Спирос Скурас, если верить слухам, специально посоветовал ей надеть что-нибудь поэффектнее, вероятно, хорошо представлял себе темперамент советского гостя.
Элизабет Тейлор, говорят, от любопытства забралась на стол, иначе в толпе Никиту Сергеевича было не разглядеть.
А будущий хозяин Белого дома Рональд Рейган приходить отказался наотрез, он, как убеждённый антикоммунист не желал делить стол с советским руководителем.
Правда, в пятьдесят девятом году Рейган был всего лишь киноактёром, и его отсутствия, по правде говоря, никто не заметил.
Хозяин студии Спирос Скурас, грек по происхождению, решил произвести на Хрущёва впечатление рассказом о собственной судьбе. Мол, приехал в Америку семнадцатилетним юнцом без гроша в кармане, начинал помощником официанта, а теперь владеет киностудией. Вот она, американская мечта!
Хрущёв выслушал и ответил мгновенно, мол, он тоже начинал пастухом, потом стал слесарем, а теперь руководит великой державой.
Зал затих. Кто-то потом заметил, что в этом коротком обмене любезностями уместилась вся суть холодной войны (и оба участника остались при своём мнении).
Синатра выступал распорядителем вечера. Он галантно проводил Нину Петровну Хрущёву к столу, помог пристроить сумочку и усадил рядом с собой. Потом рассказывал журналистам, что супруга советского лидера «очаровательная, очень мудрая женщина», и что они мило болтали о детях и внуках.
Синатра даже предложил ей съездить посмотреть секвойи, на что Нина Петровна заметила, что за каждым деревом будет прятаться полицейский. Чувство юмора у семейства Хрущёвых, как видите, работало исправно.
После ланча гостей провели в съёмочный павильон. Там как раз стояли декорации к фильму «Канкан» - воссозданный интерьер парижского кабаре конца позапрошлого века.
Синатра вместе с легендарным французским артистом Морисом Шевалье исполнили дуэтом номер «Живи сам и другим не мешай».
Когда Суходрев перевёл название, Хрущёв наклонился к нему и негромко заметил: «Очень подходящее название». Казалось, что настроение Первого секретаря наконец пошло на поправку.
А потом на площадку вышли танцовщицы. Начался собственно канкан.
И вот тут я попрошу читателя не торопиться, потому что дальше случилась вещь довольно необъяснимая.
Если верить Суходреву, пока шёл танец, Хрущёв сидел с совершенно нейтральным лицом, а когда номер закончился, сдержанно похлопал.
Мало того, он потом совершенно непринуждённо общался с актёрами, жал руки, благодарил, охотно фотографировался с полуодетыми танцовщицами.
Выглядел, по свидетельству переводчика, вполне довольным. Громыко в своих мемуарах задним числом отзовётся о канкане с подобающим министерским отвращением, мол, какие-то «полураздетые существа кривлялись и извивались на сцене». Но это он уже подлаживался под начальственную позицию, которая оформилась чуть позже.
А оформилась она буквально у выхода из павильона. Стоило журналистам наброситься на Хрущёва с вопросами, как он вдруг стал суровым и заговорил совсем другим тоном:
— О канкане хотите знать? Что ж, по моему мнению и по мнению советских людей, это безнравственное зрелище. Порядочных девушек заставляют вытворять непотребное, чтобы потешить пресыщенную и развращённую публику.
Блокноты раскрылись, а камеры застрекотали.
— У нас в Советском Союзе, - добавил Никита Сергеевич с расстановкой, - принято любоваться лицами актёров, а не их попами!
После чего развернулся и уехал.
Казалось бы, тема исчерпана, выговорился и забыл, но не тут-то было. На следующее утро делегация перебралась поездом в Сан-Франциско, и там Хрущёв решил вернуться к канкану, но на сей раз с привлечением наглядных пособий.
По описанию Суходрева, Никита Сергеевич поднялся с места, отвернулся от зала, согнулся и одним движением задрал полы пиджака. Это, пояснил он, была «честная девушка, которую заставляют плясать канкан».
Если вы помните хрущёвскую комплекцию, приземистую, кругленькую, обтянутую просторным чёрным пиджаком, вы легко вообразите себе зрелище, которое предстало взорам публики. Зал, скажем так, оцепенел.
— Приличных девушек принуждают к непристойным пляскам, им приходится задирать подолы, демонстрировать то, что показывать не принято, и всё ради пресыщенных богачей, которые потребляют подобный товар! - пояснил Никита Сергеевич для тех, кто не уловил смысл пантомимы. - Нет уж! Советский зритель на такое кино не пойдёт!
А официальная книга о визите под названием «Лицом к лицу с Америкой» излагает произошедшее вполне серьезно. Из неё следует, что танцовщицам было мучительно стыдно, что они сами не понимали, зачем их заставили проделывать всё это на глазах у Никиты Сергеевича.
Уж поверьте автору этих строк: Ширли Маклейн чувствовала себя в тот момент великолепно, а танцевала она за весьма солидный гонорар.
К слову, в тот же самый день Хрущёв, проезжая по Лос-Анджелесу, увидел множество американок в шортах и заметил сопровождавшему его постоянному представителю США при ООН Генри Кэботу Лоджу:
— Интересно тут у вас… Женщины в коротких штанишках. У нас такое не разрешили бы.
Вот и подумайте, кто кому что демонстрировал.
А пресса между тем разнесла слова Хрущёва по всему миру. Что и было, как я полагаю, отчасти расчётом и не только его. Американцы ведь тоже хороши: пригласить главу коммунистического государства, воспитанного в духе «двенадцати половых заповедей революционного пролетариата» (была в двадцатые годы такая замечательная брошюра), и показать ему голые ноги - это нужно было додуматься.
По некоторым свидетельствам, фотограф даже попросил Ширли Маклейн «приподнять платье повыше» для совместного снимка с Хрущёвым.
Маклейн, к её чести, отказалась.
Скандал получился международным. Советские газеты цитировали гневные слова Первого секретаря, американские подсчитывали, сколько раз он сказал неприличные слова. Западные дипломаты вежливо кашляли.
Воспоминания Суходрева о том визите, опубликованные много лет спустя, полны тонкой иронии, потому что он-то видел всё изнутри. Видел, как Хрущёв сначала от души аплодировал танцовщицам, а потом с тем же пылом их осуждал. Видел, как Громыко, человек с каменным лицом, делал вид, что канкан ему совершенно неинтересен. Видел, как охрана, привыкшая к непредсказуемости своего подопечного, дисциплинированно смотрела в пол.
И только зять Хрущёва, Алексей Аджубей, главный редактор «Известий» и человек, которому по должности полагалось быть идеологически безупречным, позволил себе тихую вольность.
Он подошёл к Суходреву, убедился, что никто не слышит, и прошептал:
— Знаешь, я тут с Никитой Сергеевичем не вполне солидарен насчёт этого канкана. По-моему, красивой женщиной можно любоваться не только с фасада…
Об этом шёпоте Суходрев расскажет лишь спустя десятилетия в книге «Язык мой - друг мой».
Сам же Никита Сергеевич мнения своего не изменил до последних дней. Канкан превратился для него в своего рода риторический рефрен, он возвращался к этой теме снова и снова, точно к застрявшей в голове мелодии.
На какой-то из очередных встреч с американцами он завёл привычную шарманку:
«У нас с вами, видите ли, разное понимание свободы. Вот когда мы были у вас в Голливуде, нам устроили представление с этим канканом…»
и далее по хорошо знакомому тексту. Офицеры 9-го управления КГБ, приставленные к Первому секретарю, к тому времени могли воспроизвести этот монолог по памяти.
Впрочем, жизнь распорядилась по-своему.
Со временем советский зритель добрался и до канкана, и до вещей куда более откровенных, до тех самых картин, которые принято деликатно именовать «фильмами для взрослых». А фильм «Канкан» вышел на экраны в 1960 году и, как ни парадоксально, принёс студии неплохие сборы отчасти благодаря скандальной рекламе, которую бесплатно обеспечил Никита Сергеевич.
Такой вот вклад в капиталистическую экономику.