— Ты вообще нормальная?
Входная дверь загрохотала. С вешалки в прихожей слетела старая куртка.
Борис ввалился в квартиру. Лицо красное. Галстук сбит набок. Он дёрнул молнию на пуховике. Зацепил ткань. Грязно выругался.
— Взяла и свалила посреди вечера!
Ася сидела на кухне. На столе перед ней лежала стопка квитанций за коммуналку. Рядом лежал старый калькулятор. Она аккуратно подровняла края бумажек.
— Разуйся, Борь. Наследишь.
— Да плевать я хотел на твои полы!
Он скинул ботинки. Даже не развязывая шнурков. Пнул их под обувницу. Мокрый снег тут же начал таять на светлом кафеле.
— Перед генеральным меня выставила полным идиотом.
Ася подняла на него глаза. Спокойные. Очень уставшие.
— Все мужики с жёнами сидят. Общаются. Смеются. А мой стул пустой. Пацаны из отдела продаж уже коситься начали. Шептались за спиной.
— Твой стул рядом с Инночкой не пустовал ни минуты.
Борис осёкся. Красные пятна на щеках немного побледнели. Он шагнул в кухню. Опёрся тяжёлыми руками о барную стойку.
— При чём тут Инна?
— Не знаю.
Ася повела плечом.
— Тебе виднее, при чём тут молоденькая фифа из отдела логистики. Которой ты весь вечер подливал мартини.
— Это просто коллега!
Ася скривила рот. Просто коллега. Ну ясное дело.
Два часа назад они приехали на новогодний корпоратив. Ресторан компания сняла шикарный. С колоннами и лепниной. Борис работал начальником смены на заводе. Должность обязывала присутствовать.
Как только они сдали пальто в гардероб, муж неуловимо изменился. Стал суетливым. Одернул пиджак. И сразу оттеснил Асю к самому дальнему краю длинного стола.
Там сидела бухгалтерия. Пара глуховатых пенсионеров из архива. И чьи-то такие же скучающие жёны. Сам же Борис устроился в самом центре. Как раз напротив той самой Инны. Наращённые ресницы. Глубокий вырез. Звонкий смех.
Ася сидела тихо. Ковыряла вилкой салат. Пила минералку.
Смотрела, как муж распушил хвост. Щебетал. Наливал соседкам вино. Шутил так, что сам краснел от удовольствия.
Через час от шума и духоты у Аси разболелась голова. Она вышла на открытую веранду ресторана. Подышать морозным воздухом. Встала за широкой кирпичной колонной. Просто хотела побыть в тишине.
А через минуту туда же вышли курить Борис и Инна.
Коллега хихикала. Накручивала длинный локон на палец. Спросила, стреляя глазками, почему жена у Бориса такая хмурая. И почему молчит весь вечер.
«Да она чисто для быта, не обращай внимания», — вещал муж.
Ася слышала, как щёлкнула зажигалка. Как он стряхнул пепел.
«Привычка, понимаешь? Скука смертная. Никакой искры уже давно нет. Так, соседи по квартире».
Ася тогда не стала выходить из-за колонны. Не стала устраивать сцен с битьём бокалов. И выяснять отношения на глазах у всего завода тоже не стала.
Она просто вызвала такси класса эконом. Забрала номерок из гардероба. И уехала домой.
— Просто коллега, — повторила Ася.
Она смотрела прямо на мужа. Не мигая.
— Ради которой ты родную жену на задворки отсадил. Чтобы не отсвечивала. Чтобы твоему празднику не мешала.
— Ты опять начинаешь накручивать!
Борис взвился. Взмахнул руками.
— Там рассадка такая была. По отделам. Руководство так решило. Что я мог сделать? Пойти скандалить с директором?
— А на веранде вы тоже по отделам стояли?
Борис врос в пол. Глаза суетливо забегали по кухне.
— Я всё слышала, Борь. Стояла за колонной и слышала. Каждое слово. И про быт. И про скуку смертную. И про отсутствие искры.
Он тяжело опустился на колченогий стул напротив неё. Шумно выдохнул. Потёр лицо ладонями.
— Ась, ну ты не так поняла.
— Куда уж понятнее.
— Пацаны из отдела подкалывали всю неделю!
Он умоляюще посмотрел на неё.
— Мол, Борис под каблуком. Жена у него строгая. Шагу ступить не даёт. Пришлось подыграть. Мужик же должен марку держать в коллективе. Ты же знаешь этих сплетников.
— Перед кем марку держать? — рубанула Ася. — Перед вертихвосткой, которая тебе в дочери годится? Ей двадцать пять есть хоть?
— Ну выпил лишнего!
Он едва не смахнул квитанции со стола.
— Хотелось порисоваться. Ляпнул не подумав. Это же просто треп по пьяной лавочке. Ничего не значит. Ты же умная женщина, должна понимать.
— Треп?
Ася отодвинула бумаги. Выпрямила спину.
— Для тебя это треп. А для меня это моя жизнь. Значит, я чисто для быта. Обслуживающий персонал.
— Да я не это имел в виду!
— Именно это ты и имел, Борь. Ты просто озвучил то, как живёшь последние пять лет. Ты наконец-то сказал правду.
Борис отвёл взгляд. Спрятал глаза.
— Опять ты заводишь свою шарманку. Нормально же жили. Что тебе не хватает? Квартира есть. Машина есть.
— Мне?
Ася горько хмыкнула.
— Мне не хватает понимания, зачем я всё это тащу на себе.
Она встала. Подошла к раковине. Сполоснула руки под краном. Вытерла о кухонное полотенце.
— Я твою мать каждый месяц по поликлиникам таскаю. То к кардиологу. То на уколы. То на физиотерапию.
— Она пожилая женщина!
— Я знаю. Поэтому номерки ей выбиваю я. Встаю в шесть утра. А ты хоть раз с ней съездил? Хоть раз в очереди с ней посидел?
— Я работаю! — огрызнулся Борис.
— Я тоже работаю, Борь.
Ася опёрлась поясницей о столешницу. Сложила руки на груди.
— В той же самой смене пашу. На соседнем предприятии. У станка стою. Но почему-то отпрашиваюсь постоянно я.
— У тебя начальник нормальный. Отпускает без проблем.
— Он отпускает, потому что я потом в субботу выхожу отрабатывать. Бесплатно. Чтобы твою маму на дачу отвезти. Потому что ей рассаду приспичило сажать именно в эти выходные. А сыночка спит после смены.
— Мама к тебе привыкла. Ты к ней подход знаешь.
— Немудрено.
Ася указала кивком на стол с бумагами.
— А ипотеку мы с чьих денег гасили в прошлом месяце? Когда тебе срочно понадобилось новую зимнюю резину покупать?
— Ну отдам я тебе эти деньги!
Он стукнул кулаком по колену.
— Подумаешь, взял из общих. Раздула проблему из ничего.
— Они не общие, Борь. Это мои отпускные. До копейки. Которые я откладывала почти год. Чтобы мы вдвоём на море поехали. Как нормальные люди.
— Машина — это безопасность!
— Конечно. Только у нас резина всегда важнее. И ремонт твоей ласточки. И долг твоему Сереге из гаражей, который ты занимал на новые чехлы.
Борис попытался перевести тему. Заёрзал на стуле.
— Вечно ты всё к деньгам сводишь! Сама говоришь — быт. Ну вот такой у нас быт. Семья же. У всех так.
— Семья.
Ася коротко кивнула.
— Только я в этой семье — бесплатная прислуга. Я каждое утро тебе контейнеры с обедом собираю. Первое. Второе. Компот. Чтобы ты в заводской столовке не тратился. Чтобы тебе вкусненько было. Домашнее.
Она шагнула к столу. Нависла над ним.
— Галстуки тебе наглаживаю. Рубашки отбеливаю. А вечером слушаю, как ты устал на планёрке. Как тебя начальник не ценит.
— Я для нас стараюсь!
— А потом ты стоишь на веранде. С бокалом дорогого вина. И жалуешься девчонке, которая тяжелее компьютерной мышки в руках ничего не держала. Жалуешься, как тебе со мной скучно.
Борис стиснул зубы. Его лицо снова начало наливаться дурной кровью. Защита ожидаемо перешла в нападение.
— А что, не скучно?
Вдруг выпалил он.
— Ты на себя в зеркало давно смотрела? Вечно уставшая. Вечно недовольная. Пилишь и пилишь.
Он брезгливо окинул её взглядом.
— Платье это серое надела... Как мышь серая! Могла бы принарядиться для корпоратива. Макияж сделать нормальный. Вон, другие бабы как выглядят. Любо-дорого посмотреть.
— На какие шиши, Борь?
Ася даже не повысила голос.
— Это платье я купила три года назад. На распродаже. Потому что мы тогда твой очередной кредит закрывали. Я себе во всём отказывала. Сама красилась дома дешевой краской. Чтобы тебе на страховку хватило.
— Да при чём тут шиши!
Он раздражённо махнул рукой.
— Ты сама себя бабкой сделала. Своими руками. Никакого праздника с тобой нет. Одна коммуналка на уме. И контейнеры твои. Да сдались они мне!
Ася смотрела на него. Внимательно. Долго.
Как будто впервые увидела. Рассмотрела под правильным углом.
Мужчина сорок восемь лет. С намечающимся пузом. В тесном пиджаке, который трещит на швах. Которому она десять лет отдавала всю себя. Вытягивала его из мелких долгов. Слушала его нытье. Экономила на себе каждую копейку.
А ему, оказывается, просто не хватало праздника. Искры.
— Значит, бабка.
Ася кивнула своим мыслям.
— Ну я образно!
Борис понял, что перегнул палку. Резко сдал назад. Тон сразу стал заискивающим.
— Ась, ну хорош. Давай спать пойдём. Праздник же сегодня. Новый год скоро. Успокоишься. Выдохнешь. А завтра нормально поговорим.
Он потянулся к ней. Хотел взять за руку. Примирительно похлопать по пальцам.
Ася брезгливо отдёрнула ладонь. Как от горячей плиты.
— Не трогай.
— Да блин!
Он резко вскочил. Стул с противным скрежетом проехался по кафелю.
— Тебе вообще слово нельзя сказать! Сразу в позу встаёшь. Обидели принцессу! Я извинился почти. Делай что хочешь. Я спать пошёл. Завтра сама извиняться будешь за свои психи.
Он развернулся и пошёл по коридору в спальню.
Створка двери с глухим стуком впечаталась в косяк. Щёлкнула задвижка.
Ася осталась на кухне одна. За тёмным окном падал снег. Медленно заметал парковку и чужие машины во дворе.
Она постояла пару минут в тишине. Слушая, как гудит холодильник. Потом достала телефон и набрала номер старшей сестры.
— Тонь, спишь?
— Нет ещё, — сонно отозвалась трубка на том конце. — Ты чего так поздно звонишь? Случилось что? Голос какой-то не такой.
— Случилось. Я завтра к тебе перееду. Прямо с утра. На пару недель пустишь? А потом буду съёмную квартиру искать. Поближе к цеху.
— Господи. А Борька как же? Выругались опять?
— А Борька пусть сам себе искру добывает.
На следующий день Борис отсыпался после корпоратива до обеда.
Ася встала рано. Собрала два больших чемодана. Забрала свои документы. Выгребла остатки скопленных денег из шкатулки.
На кухонном столе она оставила аккуратную стопку неоплаченных квитанций. И пустой пластиковый контейнер для обеда. Вызвала такси и уехала.
Через две недели Борис начал обрывать её телефон.
Сначала звонил злой. Требовал немедленно вернуться домой и прекратить этот детский сад. Потом тон сменился. Начал жаловаться.
Стиральная машина неожиданно потекла, залила соседей снизу, а он понятия не имеет, где перекрывается вентиль. Цены в заводской столовке оказались просто конскими, а еда — совершенно несъедобной. От тамошних котлет у него началась дикая изжога.
Мать звонила каждый день. Требовала срочно отвезти её за город к врачу, а бензин нынче дорогой, денег до зарплаты не осталось.
Ася слушала эти причитания. Коротко дёргала головой в такт его словам. И нажимала отбой.
Деваться некуда. Быт оказался слишком сложной и дорогой штукой для мужчины, привыкшего к постоянному празднику. Видимо, одной только искры не хватило, чтобы починить трубы в ванной и сварить себе нормальный ужин.