Константин Кинчев (лидер рок-группы «Алиса») вспоминал о Викторе Цое и их отношениях:
- Знакомство произошло на четвёртом рок-клубовском фестивале в ДК «Невский». У Кинчева не было билета, и Цой предложил пройти по своему.
- Ближе стали общаться, когда Цой переехал в Москву. Музыкант жил замкнуто, и Кинчев чувствовал, что для Цоя он был как глоток воздуха.
- Цой проявлял интерес к музыке Кинчева, следил за его песнями. Музыкант, в свою очередь, также проявлял интерес к творчеству Цоя.
- Кинчев отмечал, что песни Цоя влияли на его творчество: если музыкант исполнял хорошую песню, у Кинчева возникала мысль написать что-то не хуже.
- По словам Кинчева, Цой чувствовал конъюнктуру и отслеживал всё, что было модно.
- После смерти Цоя Кинчев говорил, что не поверил сообщению о его уходе из жизни. Музыкант считал, что Цой ушёл достойно: жил красиво и умер красиво.
Из воспоминаний...
Ближе в общении Виктор Цой и его друг стали, когда Виктор переехал в Москву. Сам Цой в столице жил довольно замкнуто, и, по ощущениям рассказчика, он был для Цоя глотком свежего воздуха. Стоило только позвонить, как Виктор тут же приезжал. В Москве их общение носило тот же характер: они вместе выпивали, пели друг другу песни и откровенно разговаривали.
Последней песней, которую Виктор показал другу, была композиция про атамана. Она очень понравилась рассказчику, запомнившись строчками вроде "…не промахнись, атаман, не заряди холостым". По мнению рассказчика, Цой так и не включил эту песню ни в один альбом, отложив ее после того, как Юрий Каспарян намекнул, что она напоминает звучание группы "Алиса". Сам Цой говорил о песне с сомнением, отмечая ее сходство с творчеством друга, хотя, по мнению рассказчика, сходства там и близко не было. В тот же период Цой исполнял песню "Застоялся мой поезд в депо".
В последнее время Виктора стали активно интересовать деньги. Он усиленно изучал английский язык, пытаясь вовлечь в это дело и друга, а затем увлекся автоспортом, что, однако, не нашло отклика у рассказчика. Песни Виктора, напротив, оказали на него сильное влияние: как только он слышал хорошую песню Цоя, внутри начинало "свербить" желание написать не хуже. Подобное влияние на него оказывали также Юрий Шевчук и Александр Башлачев.
Константин Кинчев считает, что и сам оказывал влияние на Цоя, замечая в его сценической манере и даже в песнях элементы, которые он узнавал в себе. Между ними существовал взаимный интерес, который позволял им находить общий язык.
Отношения с другими участниками группы "Кино" складывались иначе. теплые чувства были к Тихомирову и Юрию Каспаряну, но неприязнь к Густаву (Георгию Гурьянову) и остальной "некрофильской" тусовке, считая их "пустышками".
Цой прислушивался к Густаву, считая его образованным, интеллигентным, умным и чувствующим моду. Для Виктора было крайне важно быть в курсе актуальных тенденций, и он гордо заявлял о "Кино" как о самой модной группе еще в 1985 году. Цой тонко чувствовал конъюнктуру, отслеживая и анализируя все модное, вплоть до стремления взять что-то от "Ласкового мая", под влиянием "прибабахов" Густава, который для Цоя являлся непререкаемым авторитетом.
Однажды, когда Кинчев направлялся на "квартирник" к Липницкому, к ним присоединился Цой. Обрадованный встречей, рассказчик отказался от своего выступления, несмотря на то, что это было неудобно перед организаторами. Они втроем отправились на дачу, где продолжили вечер с выпивкой. Там Цой поделился своим расчетом: после периода затишья, с выходом нового фильма он ожидал резкого подъема и большого успеха. Это было еще до выхода "Иглы", и, как оказалось, расчет Цоя был верен.
Цой любил пафос и ощущал себя звездой, стремясь соответствовать этому образу. Он предпочитал передвигаться на машине с затемненными стеклами и, возможно, пользовался услугами телохранителей. Известен случай, когда в Красноярске или Новосибирске он отказался выходить на сцену, если зал был неполным, что привело к бурным событиям.Кинчев замечал, что Цоя порой "заносило", но допускает, что это могло пройти со временем.
Появление Юрия Айзеншписа, обладающего обширными связями, ознаменовало новый этап. Несмотря на кажущуюся свободу, стремление к деятельности возобновлялось. Айзеншпис был хорошим менеджером, хотя его личные качества вызывали вопросы. Цой с гордостью сообщал о запланированных восьмидесяти семи концертах, на что рассказчик резонно замечал, что это желание заработать все деньги. Цой отвечал, что пока есть возможность, нужно зарабатывать.
Друзья, уходя, оставляют после себя "черные дыры", ощущение нехватки и энергетической пустоты. При жизни это может не осознаваться и не цениться, как было с Башлачевым, а теперь и с Цоем. Остается лишь чисто эгоистическое желание: посидеть с ним на кухне, выпить, спеть – но его уже нет.
Подпишитесь на канал и поставьте лайк! За донат отдельное спасибо!