— Коробки аккуратнее ставь! Там рассада!
Антонина Павловна по-хозяйски отодвинула невестку плечом. Прошла прямо на кухню в грязной обуви.
— Ася, ты полки в кладовке на даче освободила?
— Зачем?
Ася опустила кухонное полотенце на столешницу.
— Как зачем? Ниночка с детьми в июне заезжает.
Свекровь опустила на стул объемную клетчатую сумку. Молния на сумке разошлась от напряжения. Внутри виднелись какие-то старые кастрюли.
— На всё лето, между прочим. Я им уже пообещала.
Ася купила дачу до брака. Три года копила. Во многом себе отказывала. Часть денег досталась от бабушки. Хватило ровно на покупку и лёгкий ремонт. Борис к этой недвижимости отношения не имел. Ни копейки не вложил.
Свекровь с первого дня решила иначе. Назвала участок «родовым гнездом». В прошлом году притащила туда свой старый диван. Потом вывезла колченогие стулья с балкона. Теперь решила завезти всю родню.
— Антонина Павловна, какая Ниночка? Куда заезжает?
Ася оперлась руками о барную стойку.
— Я там сама летом живу. Я работаю на удалёнке. Мне тишина нужна. У меня созвоны каждый день.
— Потеснишься. Не барыня.
Свекровь отмахнулась от нее.
— Домик большой. Три комнаты. Родня должна вместе держаться. Тем более, у них ипотека. За двушку платят.
Она начала выкладывать на стол свёртки в газетной бумаге.
— Им экономить надо на отпуске. В Турцию нынче дорого лететь. А Пашка аллергик, ему свежий воздух прописали. Врач сказал — за город надо.
Это моя дача.
— Глупости не говори.
Антонина Павловна упёрла руки в бока. Подбородок воинственно вздернулся.
— Вы с Борей семья. Значит, и имущество семейное. Эгоисткой не будь, деточка. Детям витамины нужны. Кто им еще поможет, кроме родного дяди?
Ася посмотрела на мужа. Борис усиленно разглядывал ламинат в коридоре. Делал вид, что изучает царапину.
— Разберётесь, девочки, — пробормотал он.
Муж бочком выскользнул за входную дверь.
— Я в машине подожду. Пакет забыл.
Дверь за ним захлопнулась. Деваться некуда. Спорить с Антониной Павловной — как кричать на работающий трактор. Она не слушает аргументов.
— Ключи делай в трёх экземплярах, — вещала свекровь.
Она уже гремела чужой посудой в навесном шкафчике. Переставляла чашки.
— Один Ниночке, один мне, один Пашке. Он парень большой, сам калитку открывать будет.
— Ему пять лет.
— Вот именно. Самостоятельность пора воспитывать. И грядки под картошку вскопай на выходных. Ниночка овощи свои хочет. Экологические. В магазине сейчас одна химия, детей травить не дам.
— Я вас услышала, — сухо ответила Ася.
— И шторы в маленькой спальне сними. Пашке от них чихать хочется. Пылесборники.
— Там новые рулонные шторы. Специально от солнца.
— Значит, сверни их наверх. И коврик из ванной убери. Под ним сырость собирается. Я в прошлый раз видела.
Антонина Павловна вела себя так, будто Ася была прислугой в гостинице, а она — строгим ревизором.
— Постельное белье какое оставишь? То синенькое в цветочек? Ниночка его любит.
— Никакое. Я увожу всё в город на стирку.
— Ну ладно, мы свое привезем. Главное — холодильник освободи. Ниночка мясо везет, ей морозилка нужна пустая. А то у тебя там вечно ягоды какие-то замороженные лежат. Место занимают.
Вечером дома состоялся еще один разговор. Борис лежал на диване. Листал короткие видео в телефоне. Звук был выключен.
— Борь, ты матери ничего сказать не хочешь?
Ася встала прямо перед телевизором. Загородила экран.
— А что я скажу?
Муж даже не поднял глаз от телефона.
— Мама отчасти права. Места там много. Жалко тебе, что ли? Сестра всё-таки. Родная кровь. Не чужие люди приедут.
— Это моя собственность. Я её до брака купила. На свои деньги.
— Опять ты за своё.
Борис спрятал телефон под подушку.
— Мы же семья! Что моё, то твоё. Что твоё, то наше. Зачем этот раздел территорий? Вечно ты всё в деньги переводишь. Меркантильная стала.
— У тебя из «твоего» только долг по кредитке. Огромный долг, Борь.
Ася скрестила руки на груди.
— Который мы закрываем с моей зарплаты. Моей. А твою машину мы заправляли на премию, которую мне в марте дали.
— Ну началось. Попрекать будешь?
Он отвернулся к стене. Натянул плед до подбородка.
— Сама с мамой разбирайся. Я в эти бабские разборки не лезу. Хватит мне мозги пилить после работы. Я устал. Мне еще отчет завтра сдавать.
— Ты муж или кто? — осадила его Ася. — Почему твоя мать решает, кто будет жить в моем доме?
— Потому что она старше! И мудрее! Ей о внуках думать надо. У нас своих пока нет, так хоть племянникам поможем. В чем проблема?
— Проблема в том, что меня никто не спросил. Меня поставили перед фактом.
— Ой, не драматизируй. Ничего с твоей дачей не случится. Ниночка аккуратная.
— Она в прошлый раз у нас дома гостила — утюг сожгла и микроволновку сломала. И даже не извинилась.
— Случайность! С каждым бывает. Вечно ты старые обиды помнишь. Злая ты, Ася. Неуживчивая.
Телефон Аси зазвонил ровно в десять вечера. На экране высветилось имя золовки. Ниночка редко звонила просто так. Обычно ей что-то было нужно.
— Асюнь, привет! Не спишь?
Голос Ниночки звучал бодро. Без лишних вступлений.
— Привет. Не сплю.
— Мама сказала, ключи уже готовы. Мы в субботу приедем с вещами. Муж рабочую машину заказал на утро.
— Ниночка...
— Подожди, не перебивай. Я список составила. Освободи нам большую комнату, пожалуйста. У вас там кровать удобнее. Мы с Пашкой там ляжем. А в маленькой муж разместится.
Ася молча слушала этот поток указаний.
— И коляску мы в коридоре ставить будем. Свою обувь куда-нибудь убери. В коробки сложи, на чердак закинь. Нам место нужно.
— Ты ничего не путаешь?
— Ой, да ладно тебе. Мы же не навсегда. До сентября только. И еще, скажи маме, чтобы грядки не трогала. Я там газон хочу постелить. Будем барбекю делать по выходным. Друзей позовем с работы.
Ниночка тараторила, не давая вставить ни слова.
— Мангал у вас старый, скажи Борьке, пусть новый купит. К субботе чтоб стоял.
— А больше ничего не купить? Бассейн надувной не нужен?
Ниночка сарказма не уловила.
— О, точно! Бассейн! Слушай, закажи на маркетплейсе, а? У вас пункт выдачи прям в деревне. Я скину модель. Пашка плескаться будет. Только бери тот, что с горкой. Он подороже, но Борька же для племянника не пожалеет. Ты с его карточки оплати.
Пальцы Аси крепче сжали телефон.
— Всё, целую, побежала Пашку купать! Денег не жалей, мы вам потом кабачками отдадим осенью.
Вызов оборвался. Ася посмотрела на погасший экран телефона. Золовка даже не спрашивала разрешения. Она отдавала распоряжения. Как нанятому менеджеру отеля.
Всю ночь Ася плохо спала. Смотрела в темный потолок. Вспоминала, как своими руками красила террасу прошлым летом. Спина потом три дня болела. Как выбирала плитку для ванной. Как радовалась каждому посаженному кусту роз. Выписывала их из специального питомника.
А теперь там будет бегать Ниночкин выводок. Свекровь начнёт командовать посадками. Золовка будет жарить мясо на ее газоне и звать своих шумных друзей. Борис привезет новый дорогой мангал и будет делать вид, что он гостеприимный хозяин.
К утру решение созрело. Ясное, холодное и окончательное.
Ася взяла на работе отгул за свой счет. Позвонила своей маме, Галине Сергеевне. Они встретились у входа в МФЦ на соседней улице.
— Дочь, ты уверена? — переспросила Галина Сергеевна.
Она суетливо поправляла ремешок сумки. Всегда боялась конфликтов. Не любила скандалы с родственниками.
— Абсолютно уверена.
Ася решительно шагнула к терминалу за талоном. Нажала кнопку на экране. Вылез бумажный квадратик с номером очереди.
— Оформляем дарственную. Сегодня же. Прямо сейчас.
— А как же Боря? Обидится ведь. Скандал будет. Сватья меня со свету сживет своими звонками. Она же крикливая.
— Боря сказал, чтобы я разбиралась сама. Вот я и разбираюсь. Самым эффективным способом.
— Ну смотри, тебе с ним жить дальше.
— Я с ним уже не уверена, что хочу жить.
— Господи, дочка, ты рубишь с плеча. Может, перебесятся? Успокоятся?
— Мам, они не перебесятся. Они считают, что я им должна по гроб жизни. За то, что их Борюсик на мне женился.
— Так он же без гроша пришел к тебе.
— Вот именно. А теперь его мама делит мою дачу. Завтра она мою машину начнет делить, потому что Ниночке в садик ездить неудобно.
Галина Сергеевна тихо охнула. Достала паспорт из обложки.
— Ладно. Твоя правда. Оформляем.
Процедура заняла немного времени. Дарственная на близкого родственника оформляется быстро, если документы в порядке. Пошлину оплатили на месте через мобильное приложение.
Девушка в окошке проверила паспорта. Забрала бумаги на регистрацию. Выдала расписку с синей печатью.
Теперь по закону Ася к даче никакого отношения не имела. Ни как владелица, ни как жена Бориса. Имущество стало полностью чужим. Материнским.
Через три дня документы были готовы. Ася забрала выписку из реестра. Положила её на полку в коридоре.
Вечером того же дня раздался звонок. На экране снова высветилось «Антонина Павловна». Ася включила громкую связь. Положила телефон на стол. Борис в это время ужинал на кухне. Ел макароны с сосиской.
— Ну что, ключи сделала?
Голос свекрови звучал бодро. Громко и безапелляционно.
— Ниночка завтра вещи повезет. Мужа с работы отпросила. Я с ними поеду. Покажу, где что лежит. Постельное белье нам чистое оставь на кроватях.
— Не сделала.
Ася прислонилась спиной к холодильнику. Скрестила ноги.
Борис перестал жевать. Навострил уши. Вилка застыла в воздухе.
— Это еще почему? Забыла? Денег на мастерскую пожалела?
В голосе Антонины Павловны зазвучали металлические нотки. Как у начальника, отчитывающего нерадивого сотрудника.
— А вы Галине Сергеевне позвоните. У неё спросите про ключи.
— Сватье-то зачем звонить? — возмутилась свекровь. — Какое она отношение к нашей даче имеет? Зачем мне с ней разговаривать?
— Прямое отношение. Дача теперь её.
Ася говорила ровно. Чеканя каждое слово. Как диктор вечерних новостей.
— Я дарственную оформила. На маму. Сделка зарегистрирована.
В динамике было слышно только тяжелое дыхание свекрови. Борис выронил вилку. Она со звоном ударилась о тарелку. Брызнул кетчуп.
— Какую дарственную?!
Антонина Павловна заголосила так, что динамик телефона хрипнул. Пришлось убавить громкость.
— Это же семейное имущество! Ты что удумала?! Ты нас на улицу выкинуть решила?! Да как ты могла?!
— Было моё, стало мамино. Имею полное право.
Ася невозмутимо смотрела на мужа. Борис густо покраснел до самых корней волос.
— Мама, кстати, картошку не ест. И чужих людей на участке не терпит. Завтра рабочие приедут. Забор чинить. А ваш старый диван они вывезут на городскую свалку. Галина Сергеевна приказала выбросить весь хлам.
— Да как ты смеешь! За спиной у мужа! Крысятничаешь! Борьке скажу! Он с тобой разведется завтра же!
— Скажите. Он рядом сидит. Ужинает. Всё прекрасно слышит.
Ася скупо улыбнулась.
— И маме моей позвоните обязательно. Она теперь полноправная хозяйка. С ней про грядки договаривайтесь. И про бассейн с горкой для Ниночки.
Она сбросила вызов. Выключила экран. Положила телефон в карман домашних брюк.
Борис подскочил со стула. Стул с грохотом отлетел к стене.
— Ты что натворила?!
Он упёрся кулаками в столешницу. Навис над тарелкой с макаронами.
— Какая дарственная?! Ты в своём уме? Ты наше имущество теще отдала?! Мою сестру на улицу выставила?!
— В абсолютно здравом уме.
Ася спокойно сполоснула свою кружку под краном. Поставила на пластиковую сушилку.
— Дачу подарила маме. Она давно на свежий воздух хотела. Вышла на пенсию. Имеет полное право отдыхать на природе.
— Это наша дача была! Мы там планы строили! Ниночка уже машину заказала на завтра! Мама грузчиков наняла!
— Зачем грузчиков? — удивилась Ася.
— Они диван хотели перевезти из старой квартиры Ниночки! И шкаф! Куда им теперь всё это девать?!
— На авито выставить. Или на свалку.
— Ты бессердечная дрянь! — выплюнул Борис. — Ты специально дождалась вечера пятницы, чтобы сорвать нам переезд!
— Я ничего не срывала. Я защищала свою территорию. Раз ты не смог защитить свою жену от наглости родственников. Вы строили планы на чужое. Вы и расхлебывайте. А покупала я.
Ася сухо посмотрела на мужа.
— Ты же сам сказал — разбирайся сама. Бабские разборки. Я и разобралась. Сама. Взрослое решение.
— Мама там чуть ли не с давлением слегла! В скорую звонить придется!
Борис метался по тесной кухне. Хватался за голову.
— Верни всё обратно! Иди в понедельник в МФЦ и отменяй сделку! Срочно!
— Не могу. И не хочу.
Ася вытерла руки бумажным полотенцем.
— Могу дать телефон знакомого риелтора. Сдают отличные дома в соседней деревне. Недорого совсем. Пусть Ниночка снимет на лето. У них же ипотека, вот и сэкономят на море.
Борис открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Слов не нашёл. Мотнул головой. Выскочил в коридор. Начал демонстративно звенеть ключами от машины. Дергать молнию на ветровке.
Через десять минут входная дверь с грохотом захлопнулась. Он уехал к маме. Утешать родственников.
Прошло три недели.
Борис вернулся домой через два дня. Пытался пару раз поднять тему возврата имущества. Намекал, что это подло. Что так в нормальных семьях не поступают. Угрожал разводом и разделом остального имущества.
Ася каждый раз молча доставала с полки его дорожную спортивную сумку. Ставила посреди коридора. Предлагала ему взять потребительский кредит, купить свою личную дачу и прописать там всю родню.
Разговоры быстро сошли на нет. Сумку Борис так и не собрал. Разводиться ему было невыгодно — квартиру они снимали, а зарплата Аси покрывала большую часть его долгов.
Свекровь больше не звонила. Её рассада помидоров, судя по всему, отправилась на помойку вместе со старым продавленным диваном. Галина Сергеевна действительно безжалостно выкинула его в первый же выходной, наняв местных рабочих.
Ниночка сняла домик в соседнем посёлке. За свои деньги. Говорят, жаловалась всей родне на жадную невестку, которая выгнала детей на улицу.
А на даче теперь тихо. Только мама Аси иногда приезжает по выходным.
Поливает свои любимые розы, купленные в питомнике. И пьет утренний кофе на новенькой террасе, которую никто никогда не перекопает под экологически чистую картошку.