— Ты опять двойную смену взяла?
Катя с шумом поставила пластиковый стаканчик на край стола в подсобке.
— Надо, Кать.
Ася оторвалась от стопки накладных и устало потерла переносицу.
— Ипотека сама себя не закроет. А у нас еще платеж за коммуналку висит.
— А муж твой на что?
Коллега прищурилась, скрестив руки на груди.
— У вас же сегодня годовщина вроде. Восемь лет браку. Мог бы сам поднапрячься, праздник жене устроить.
— Боря работает.
Ася ответила заученной фразой, даже не подняв глаз.
— У него в офисе начальник лютует, штрафами грозит. Завал у человека.
— Ага, работает он.
Катя фыркнула.
— За копейки в своём офисе бумажки с места на место перекладывает. А ты тут ночами на складе коробки считаешь. И по выходным сметы левые сводишь.
Ася промолчала. Возразить было нечего.
— Тебе самой не тошно? — не унималась Катя. — Он же два года назад почти полгода дома сидел. Пиво в гаражах хлестал с пацанами. А ты на двух работах жилы рвала. И его мамаша уверена, что он вас кормит.
— Кать, не лезь.
Ася сдвинула бумаги в ровную стопку.
— Ради мира в семье можно и промолчать. Боря просил не расстраивать Нину Павловну. У нее давление.
— Мира? Да они об тебя ноги вытирают, а ты улыбаешься!
Катя в сердцах махнула рукой и вышла из подсобки.
Ася осталась одна. Слова подруги неприятно царапнули, потому что были абсолютной правдой. Все восемь лет она старательно сглаживала углы. Нина Павловна с первого дня дала понять, кто в семье главный.
На свадьбу заявилась в кремовом костюме, почти белом. Громко вздыхала, жалела сына на каждом углу. Взял, мол, бесприданницу.
Тогда Ася проглотила обиду. Потом началась эпопея с жильем. Первоначальный взнос она собирала годами, откладывая каждую копейку. Но для всей родни мужа спасителем и главным добытчиком был исключительно их Боренька.
Входная дверь хлопнула. Ася втащила в прихожую два тяжелых пакета из супермаркета. Пальцы покраснели и онемели от врезавшихся пластиковых ручек.
— Боря! Я пришла.
Тишина. Только гул системного блока из дальней комнаты.
— Боря! Помоги пакеты на кухню отнести!
Муж нехотя высунулся в коридор. В одной руке телефон, в другой — мятый носок. На лице читалась искренняя растерянность.
— Ась, ну я же просил белую рубашку погладить! Мне мать встречать в чем-то надо.
Ася медленно опустила пакеты на ламинат.
— Рубашка висит в шкафу. Я погладила её еще вчера ночью. После смены на складе.
Она коротко дернула головой в сторону обувницы.
— Хлеб купил? Нам не с чем подавать икру, а скоро гости придут. Ты обещал зайти в пекарню.
— Да забыл я, забыл! — взвился Борис. — На работе мозг вынесли. Еще ты тут со своим хлебом. Ну нарежь обычный батон, мама всё равно разницы не поймет.
Ася сухо усмехнулась.
— Твоя мама заметит даже пылинку на плинтусе, не то что батон. И выскажет это мне.
— Ну не начинай, а?
Муж отмахнулся носком.
— Праздник всё-таки. Веди себя нормально.
Он поспешно ретировался в спальню, оставив жену наедине с неразделанной рыбой и пакетами. Деваться некуда, пришлось смириться. Ася вымыла руки, надела фартук и встала к плите.
Через час в прихожей загрохотала входная дверь. Ася вытерла руки бумажным полотенцем и вышла встречать гостей.
— Ой, ну наконец-то! Дворники вообще не работают, снегу по колено!
Нина Павловна ввалилась в квартиру, шумно отдуваясь. За её спиной маячила золовка Таисия с неизменным кривым выражением лица.
Свекровь сбросила плащ на банкетку, проигнорировав пустую вешалку. Окинула прихожую цепким взглядом.
— А что это у вас тут обои отходят у порога?
— Снег с обуви натаял, влажность, — бесцветно ответила Ася.
— Так следить надо за домом, деточка! — поучительно протянула свекровь. — Боренька же всё в дом, всё в дом. Ипотеку платит, ремонты делает. Мог бы и мастера нанять порожек перестелить. Или ты все его денежки на свои платьица спустила?
Таисия коротко хихикнула, поправляя волосы у зеркала.
— Мам, ну у каждого свои хотелки. Не всем же экономить уметь. Вон, духами на всю квартиру пахнет. Явно не с рынка разливуха.
Ася молча подняла плащ свекрови и повесила на крючок.
Это прозвучит странно, но первые годы она даже пыталась оправдываться. Объяснять, что духи купила на премию. Что ремонт делали пополам. Потом поняла — бесполезно. Борис никогда не спорил с матерью. Прятался в телефон.
Вот и сейчас он выглянул из комнаты, криво улыбнулся и позвал всех к столу.
Расселись. Нина Павловна хозяйским взглядом обвела накрытую скатерть. Ощупала взглядом каждое блюдо, задержавшись на нарезке.
— За нашего Бореньку!
Свекровь высоко подняла хрустальный бокал. Тот самый, из подаренного ею же неподъемного сервиза.
— Столько лет тянет семью на своих плечах!
Борис уставился в свою тарелку. Плечом дёрнул.
— Мам, ну перестань. Нормально всё.
— А что перестань? — не унималась Нина Павловна. — Я горжусь тобой, сынок. Жена у нас, конечно, та еще модница. Любит красиво жить. Но ты у нас с головой. При живом-то отце мог бы расслабиться, а ты вкалываешь без выходных.
Ася методично накладывала салат. Ни один мускул на лице не дрогнул.
— Я-то знаю, как сейчас молодежь живет, — продолжала вещать свекровь.
Она подцепила вилкой щедрый кусок красной рыбы.
— Всё в кредитах, всё в долгах. Вот скажи, деточка.
Она уставилась на Асю.
— Много бы ты без нашего Бори накупила? Вон, рыбку какую на стол поставила. Знаешь ведь, в какую копеечку она влетает?
— Знаю, Нина Павловна.
Ася ответила сухо, как диктор новостей.
— Очень приличная сумма выходит.
— Вот именно!
Свекровь с вызовом задрала подбородок. Массивная брошь на её груди угрожающе качнулась.
— А Бореньке эти денежки с потом даются. На работе начальство давит, стрессы. А ты всё спускаешь на деликатесы. Хоть бы мужа пожалела!
— Да ладно, мам, — встряла Таисия, жуя бутерброд с икрой. — Пусть едят. Асе же тоже хочется праздник. Хоть и за чужой счет.
Ася медленно отодвинула тарелку. Звякнул прибор о фарфор.
— Ася, сядь.
Борис наконец оторвался от экрана телефона. Зашипел сквозь стиснутые челюсти.
— Не начинай.
— А я еще ничего не сказала, Боря.
Она поднялась. Оперлась ладонями о край столешницы.
— Давайте начистоту, Нина Павловна.
— Ой, какие мы грозные!
Свекровь картинно прижала руки к груди.
— И что же ты мне сказать хочешь, деточка?
— Хочу сказать, что я восемь лет слушаю этот бред. Надоело.
Таисия перестала жевать.
— Ты как с матерью разговариваешь? — возмутился Борис.
— Я разговариваю фактами. Твоя мать считает, что ты нас тянешь. Так расскажи ей правду.
Борис опустил глаза. Положил телефон на стол экраном вниз.
— Ася, закрой рот. Сейчас же.
— Нет, Боря. Хватит.
Ася посмотрела прямо в лицо свекрови.
— Вы считаете, что Боря нас обеспечивает? А вы в курсе, что ваш сын два года назад полгода сидел без работы?
— Как без работы? — опешила Нина Павловна. — Он же каждый день уходил! На удаленку куда-то ездил!
— В гаражи он уходил. С пацанами пиво пить. Потому что его уволили со скандалом из-за недостачи.
— Это вранье! — заголосила свекровь, но голос её дрогнул.
— Это правда. А коммуналку, продукты и ипотеку все эти месяцы платила я. Со своей складской зарплаты и ночных подработок.
Нина Павловна мотнула головой, пытаясь найти поддержку у дочери. Таисия вросла в стул и не смела поднять глаза.
— Боря работает менеджером за сущие копейки, — осадила Ася. — Моя зарплата в два раза больше его. И эту квартиру последние три года оплачиваю исключительно я. Переводы с моей карты на счет банка идут. Показать выписки?
— Ты наговариваешь на мужа! — рубанула свекровь. — Боря, скажи ей!
Борис упорно разглядывал скатерть.
— Мам, ну давай потом, а? — выдавил он.
— Немудрено, что ты молчишь, — хмыкнула Ася. — Ты всегда говоришь «потом».
Она взяла со стола свой нетронутый бокал.
— Восемь лет я была удобной.
Молчала, когда меня мешали с грязью на каждом застолье. Улыбалась, чтобы не расстраивать мужа. Оправдывалась за каждую новую кофточку, купленную на свои же деньги. Думала, вы оцените мою деликатность.
Ася звонко поставила бокал обратно.
— Не оценили. Что ж, выпьем за Борю. Пусть он и дальше будет вашим героем. Только теперь в этой квартире гимны петь не будут.
Она обвела взглядом притихшую родню.
— Праздник окончен. Можете доедать рыбу, но без меня. Прошу на выход.
— Ты нас выгоняешь?! — задохнулась от возмущения свекровь.
— Да. Именно так.
Ася указала взглядом на дверь прихожей.
— Боря, хочешь — иди с ними. Не хочешь — сиди тихо и ешь свой салат.
Через двадцать минут загрохотала входная дверь. Гости ушли, бормоча проклятия на лестничной клетке.
Утром Борис привычно попытался сделать вид, что ничего не произошло. Завёл разговор про пробки на дорогах, спросил, где его чистые носки. Ася ответила без эмоций, собирая ему пластиковые контейнеры с обедом. Она не стала другим человеком. Она по-прежнему делила с ним быт. Борис тоже не превратился в ответственного рыцаря за одну ночь.
Но расстановка сил изменилась навсегда.
Когда через неделю Нина Павловна позвонила и привычным безапелляционным тоном велела приехать на дачу убирать участок после зимы, Борис жалобно посмотрел на жену.
— Ась, ну съездим? Мама же обидится.
Ася молча застегнула ветровку у зеркала.
— Твоя мама — ты и убирай. А я поехала в торговый центр. У меня законный выходной. И не забудь оплатить квитанции за свет, я оставила их на обувнице.
Долго уговаривать не пришлось. Впервые за восемь лет Борис поехал слушать упреки матери в гордом одиночестве, а Ася со спокойной душой отправилась тратить свои деньги.