Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
В зале кафе стоял ровный гул, сотканный из множества голосов, и ритмично щелкали клавиши кассового аппарата. Недолго простояв в очереди, Андрей, следуя совету Юрия Александровича, взял на всех тефтели. Когда они устроились за освободившимся столиком, Андрей, потирая руки, с удовольствием разглядывал аппетитные поджаристые мясные шарики, щедро политые золотисто-алым соусом. Отломив кусочек и отправив его в рот, он затем макнул краюшку хлеба в соус и, откусив, довольно улыбнулся, не в силах сдержать восхищение невероятным вкусом. Сенкевич с улыбкой заметил, что это заслуга местных поваров, и поинтересовался, скучают ли его гости по привычной пище в поездках. Ольга, улыбнувшись в ответ, заметила, что пробовать новое всегда любопытно, если только это не выходит за все мыслимые рамки. Юрий Александрович рассмеялся, заметив, что люди в мире едят почти всё, и ему самому доводилось пробовать многое из того, что, казалось бы, есть невозможно. Андрей, вздохнув, поделился воспоминанием о том, как в горах Никарагуа его пытались угостить мясом обезьяны, но он так и не смог себя пересилить. Ольга, сморщив нос, отреагировала на эту тему, но Андрей поспешил уточнить, что партизаны отнеслись к его отказу с пониманием и взамен накормили его мясом игуаны, которое оказалось очень вкусным, несмотря на не слишком аппетитный вид. Затем Ольга, с интересом глядя на Сенкевича, спросила, как обстояли дела с питанием во время его знаменитых экспедиций на папирусных лодках «Ра» и «Тигрис». Сенкевич пожал плечами, объяснив, что бывало по-разному: иногда они заходили в порты, чтобы пополнить припасы. Взять с собой что-то серьезное в такое долгое путешествие было невозможно, и консервы бы не сохранились, но крупы и макароны всегда были в достатке. К тому же, добавил он, свежие морепродукты всегда были у них буквально «под рукой», так что питались они вполне неплохо.
Закончив с ужином, они взяли в буфете по чашке кофе и вернулись в кабинет. Устроившись за столом, Андрей и Ольга в очередной раз перезарядили диктофоны, и Сенкевич продолжил свой рассказ. Он поведал, что в базовый лагерь под Эверестом они добрались лишь к 30 апреля, привезя с собой письма от родных, чему все были несказанно рады. Именно там они узнали о драматических обстоятельствах, сопровождавших победу советских альпинистов. Восхождение, которое планировалось на благоприятный предмуссонный период, проходило в тяжелейших условиях: погода словно сошла с ума. Почти каждый день шел снег, дули ледяные ветры, стояли морозы даже внизу, в базовом лагере. Наверху же, на пути к вершине, ситуация была в разы сложнее. Само восхождение началось еще 22 марта. Команда поэтапно поднималась, создавая на маршруте промежуточные лагеря: сначала на высоте 6500 метров, потом 7350, и так всё выше. Небольшие группы по два-три человека шли вверх, оборудовали новый лагерь и возвращались в предыдущий. Такая тактика, помимо прочего, служила для акклиматизации к экстремальным высотам. В этих походах вверх-вниз участвовал и Эдуард Мысловский, но, следуя медицинским рекомендациям, он мог подниматься лишь до уровня третьего лагеря. Четвертый лагерь был разбит на восьми тысячах метрах, а пятый, который предстояло организовать ему вместе с Владимиром Балыбердиным, находился еще на полкилометра выше. Те, кто разрабатывал этот график — сами опытные альпинисты, — прекрасно понимали, что группа, которой выпадет задача ставить последний лагерь перед вершиной, автоматически становится первой штурмовой. Ведь, организовав лагерь на высоте 8500 метров, когда до заветной цели остается чуть больше трехсот метров, возвращаться назад уже не имело смысла. Во время этого решающего подъема Балыбердин упал, и из его рюкзака выпал кислородный баллон. Ольга, взволнованная этой деталью, мысленно удивилась, как можно было не заметить такой потери, ведь рюкзак стал легче. Однако Сенкевич объяснил, что к тому моменту альпинисты уже месяц работали на запредельной высоте в условиях жесточайшего кислородного голодания. Восприятие окружающего мира меняется, а колоссальная усталость в любой момент могла просто накрыть человека, лишая сил и даже способности говорить. Ребята были великолепно подготовлены, но и с ними случались такие моменты. Андрей, покачав головой, восхитился их упорству и силе воли. Сенкевич, улыбнувшись, заметил, что профессионалы, искренне любящие свое дело, именно таковы: они не остановятся на пути к цели. Доложив по рации о закладке лагеря, ребята получили «добро» на штурм. И вот рано утром 4 мая, в условиях нестихающего снегопада, ураганного ветра и чудовищного мороза, Эдуард Мысловский и Владимир Балыбердин вышли на штурм Эвереста. При этом Балыбердин, отдавший свой кислород напарнику, шел без него и именно он первым из советских альпинистов ступил на высочайший «полюс» Земли. Следом за ним, около половины третьего дня, поднялся и Мысловский. Всего через час они начали спуск. Андрей, потрясенный, выдохнул, осознавая немыслимость подъема без кислорода почти на девять километров. В это время на восхождение вышла вторая двойка — Сергей Бершов и Михаил Туркевич. Они добрались до пятого лагеря уже в сумерках, но первой двойки там еще не было. Спуск, как известно, всегда сложнее подъема. Обессиленные Мысловский и Балыбердин двигались мучительно медленно: за два часа им удалось пройти вниз всего около пятидесяти метров. Надвигалась ночь, и им грозила ледяная ночевка на высоте 8800 метров. У Мысловского заканчивался кислород. Стало ясно, что до лагеря им не дойти. И тогда навстречу им, с горячим питьем и кислородом, поднялись Бершов и Туркевич. Была огромная опасность, что в кромешной тьме и завывании ветра они разминутся. Но, видимо, судьба хранит смелых — двойки встретились. Получив живительный кислород и подкрепившись, Владимир и Эдуард смогли продолжить спуск. А вторая двойка, оказавшаяся у самой вершины, запросила по рации разрешение на подъем, так как тучи внезапно рассеялись, выглянула луна, и ветер стих. Так был совершен уникальный, первый в истории ночной подъем на высочайшую вершину мира. Первая же двойка, совершенно обессилевшая, продолжала двигаться с черепашьей скоростью. Когда Бершов и Туркевич начали спускаться с вершины, они догнали Мысловского и Балыбердина, всё еще бредущих к лагерю. Они помогли товарищам добраться до палатки, где все вчетвером и переждали страшную ночь. Всего с 4 по 9 мая на вершине Эвереста побывали одиннадцать советских альпинистов, причем ночной подъем был совершен еще раз. Сенкевич и его группа встречали героев в базовом лагере, брали интервью и снимали для «Клуба кинопутешествий». Этот триумф дорого обойдется Эдуарду Мысловскому: из-за обморожения ему ампутировали фаланги нескольких пальцев. В разговоре с Сенкевичем он тогда сказал фразу, запавшую в память: «Нормальная цена за Эверест». По итогам той экспедиции был создан фильм «Вершина».
Задумавшись над услышанным, Ольга вслух задалась вопросом, что же движет людьми, идущими на такой немыслимый риск, преодолевающими чудовищные трудности ради, казалось бы, абстрактной цели. Вместо прямого ответа Сенкевич с теплой улыбкой спросил, а что двигало ею самой, когда она с тяжелым рюкзаком книг в мороз шла пешком по дороге в Могот, добавив, что читал ее книгу. Ольга, немного смутившись, призналась, что не знает, как точно ответить. Но, поразмыслив, высказала мысль, что, наверное, в такие моменты человек ищет ответы у самого себя: на что я способен? Где предел моих возможностей? В эти короткие, но предельно насыщенные мгновения он живет на самом высоком уровне, когда все силы — физические и моральные — сконцентрированы до предела. Каждый нерв звенит, как натянутая струна, ощущения невероятно остры и глубоки, а в душе идет борьба уставшего тела с тщеславным сознанием, страха — с жаждой познания, риска — со здравым смыслом. Сенкевич, улыбнувшись, заметил, что она сама и ответила на свой вопрос. Не все на это способны, добавил он, но тот, кто способен, действительно живет по-настоящему. Настоящий профессионал не ищет острых ощущений, а сводит риск к минимуму, и главное для него — преодолеть себя, а уже потом — внешние препятствия. Человек может многое, но лишь некоторые готовы раскрыть этот заложенный в нас потенциал.
Затем Юрий Александрович перешел к другой теме, рассказав, что вскоре после завершения гималайской экспедиции в его институте произошли перемены. Небольшие отделы, занимавшиеся отбором космонавтов, реорганизовали, создав на их базе Центр медико-биологической подготовки космонавтов-исследователей. Организацию этого крупного подразделения, в котором потом работало более пятисот человек, поручили ему, и он же впоследствии его возглавил. Но это, как заметил Сенкевич, уже совсем иная история. Поднявшись, он прошел к книжным шкафам и, вернувшись, положил на стол несколько газет и фотографий, назвав это небольшим подарком. Андрей, взяв снимки, с интересом всмотрелся в них. Сенкевич посоветовал, если им нужны подробности восхождения, лучше всего связаться с его участниками через Федерацию альпинизма СССР. Ольга, остановив запись, поблагодарила Юрия Александровича и выразила надежду на новую встречу. Сенкевич, по-доброму улыбнувшись, предложил позвонить через недельку, чтобы договориться. Тепло распрощавшись, Андрей и Ольга покинули кабинет и вышли на улицу, направляясь к метро.
Позже, сидя на своей кухне с чашкой кофе, Андрей развернул газету «Правда». Пробегая глазами по заголовкам, он остановился на четвертой странице. Его внимание привлекла заметка под названием «Слово правды. Счастливый день в жизни Саманты Смит». В ней рассказывалось о том, как десятилетней американской девочке из города Манчестер теперь невозможно дозвониться — линия постоянно занята, а родители отвечают, что она то дает интервью, то ее снимают телеоператоры. Далее приводились слова самой Саманты о том, что письмо от Ю. В. Андропова перевернуло ее представление о Советском Союзе. Она верит каждой строчке этого теплого письма, которое показалось ей разговором с отцом, и теперь убеждена, что СССР не собирается ни на кого нападать. Она очень хочет поехать в «Артек», познакомиться с советскими ребятами, которые, наверное, так же любят Тома Сойера, и мечтает стать ветеринаром, только бы не было войны. Газета писала, что все американские СМИ цитируют письмо советского лидера, и миллионы американцев, и взрослые, и дети, узнали правду о мирных устремлениях СССР, ту правду, которую пытается скрыть пропагандистская машина администрации Рейгана, раздувающая вражду. Дочитав, Андрей тяжело вздохнул и, сложив газету, с горечью произнес про себя, что Рейгану нет никакого дела до этой правды.
На площадке Author Today можно приобрести и скачать в формате FB2 электронные книги: «Пикси», «По прозвищу Змей», «Серж» (6 книг).
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 130 рублей месяц.