Утром я встала в семь, как обычно. Сделала себе кофе — налила в турку, сварила нормальный, не растворимую дрянь. Достала из холодильника йогурт и банан. Этого мне хватит до обеда.
Игорь встал через двадцать минут. Вышел на кухню — заспанный, растрёпанный, огляделся.
На столе ничего не было.
— А завтрак? — спросил он.
— Приготовь себе.
Я допила кофе, поставила чашку в раковину.
— Серьёзно, Игорь, я тороплюсь на работу. У меня совещание в 9:00. Извини.
Я оделась и ушла. Специально не оглядывалась, хотя чувствовала его взгляд в спину.
На работе я занималась текучкой: отчёты, презентации, совещания. Но в голове постоянно крутилась одна мысль: как дальше действовать?
Просто отказывать во всём — это примитивно.
Нужна стратегия, план.
В обед я снова пошла в столовую. Взяла борщ, картошку с котлетой, салат. 400 руб.
Села за свой любимый столик.
Мне позвонила мама. Я ответила.
— Привет, доченька. Как дела?
— Нормально, мам, работаю.
— Слушай, а вы с Игорем в субботу свободны? Просто мы с папой хотели приехать. Давно у вас не были.
Суббота.
В субботу у нас обычно приходят родители Игоря. Каждую субботу, как по расписанию. Приходят к обеду, я готовлю. Мы сидим за столом часа три-четыре, они едят, разговаривают, потом уходят.
Так уже лет семь точно.
— Мам, давай в следующие выходные. В эту субботу у нас занято.
— Хорошо, деточка. Тогда созвонимся. Целую.
Я положила трубку и задумалась.
Суббота. Родители Игоря.
Вот где будет интересно.
Суббота наступила быстрее, чем я ожидала.
Всю неделю я методично придерживалась новых правил. Покупала продукты только на себя, готовила только на себя.
Игорь первые два дня возмущался, потом стал покупать готовую еду: пельмени, сосиски, полуфабрикаты. Один раз принёс шаурму, от которой весь подъезд потом вонял чесноком.
Каждый вечер он смотрел на мою тарелку голодными глазами.
Я специально готовила что-то вкусное: запекала рыбу с овощами, делала пасту с морепродуктами, жарила стейки из сёмги.
Ела медленно, с удовольствием, а он сидел со своими пельменями и страдал.
В среду вечером он не выдержал.
— Слушай, может, хватит уже? — сказал он, глядя, как я ем тёплый салат с креветками и авокадо.
— Что — хватит?
— Ну это вот всё. Я понял, я не прав был. Давай вернёмся к нормальной жизни.
— Игорь, прошло три дня. — Я спокойно отрезала кусочек авокадо. — Ты сам говорил: месяц. Давай попробуем месяц.
— Но это же глупо. Мы же семья.
— Именно. Мы семья. А в семье, как ты мне объяснил, каждый должен отвечать за себя по-европейски.
Он хмыкнул и отвернулся.
Больше в эту неделю мы на эту тему не разговаривали.
В четверг мне написала свекровь, Татьяна Михайловна.
— Анечка, мы в субботу к вам подъедем к часу дня, как обычно.
Я посмотрела на сообщение и улыбнулась.
Как обычно. К часу дня. Без вопросов, удобно ли нам, есть ли у нас планы.
Просто констатация факта: мы приедем, а вы нас ждите.
Обычно к их приезду я готовилась как к празднику. С утра бежала на рынок за свежим мясом, овощами, зеленью. Потом весь день стояла у плиты.
Борщ — потому что свёкор любит только мой борщ.
Жареная курица — потому что свекровь не переносит духовку, говорит, что она сушит мясо.
Салаты — три вида минимум.
Пироги — обязательно с яблоками. Это любимое у Игоря.
Накрывала стол красиво. Скатерть глажу специальную, достаю хорошую посуду.
Они приходили, садились, ели. Хвалили редко. Чаще замечания: соли маловато, курица суховата, а в прошлый раз пирог был пышнее.
Сидели часов до пяти, иногда до шести.
Потом уходили, я убирала гору посуды, отмывала кухню, падала без сил.
И так каждую субботу.
Семь лет.
Я написала свекрови:
— Татьяна Михайловна, мы будем дома. Приезжайте.
Не написала «Буду рада» или «Ждём с нетерпением».
Просто: приезжайте.
В пятницу вечером Игорь спросил:
— Слушай, а завтра родители приедут. Ты что-нибудь приготовишь?
— Нет.
Я даже не подняла головы от телефона. Листала ленту в соцсетях, смотрела рецепты запеканки для себя.
— Как это — нет? — Он опешил.
— А вот так. Я не готовлю.
— Аня, ну это же мои родители.
— Именно. Твои. Не мои. Значит, это твоя забота — их накормить.
— Но ты же всегда готовила.
— Я всегда готовила на свои деньги.
Я отложила телефон и посмотрела на него.
— Я покупала продукты, стояла у плиты по пять часов, убирала потом. И знаешь что? Твоя мама ни разу — ни разу — не сказала спасибо. Зато всегда находила, к чему придраться.
— Ну мама такая, — он пожал плечами. — У неё характер.
— У меня тоже характер. И теперь я его проявляю. Хочешь накормить родителей — готовь сам. Или закажи еду. Или предупреди, что обеда не будет.
— Это невозможно. Что они подумают?
— Не знаю.
Я снова взяла телефон.
— Это твоя проблема, Игорь. Я больше не бесплатная столовая для твоих родственников.
Он побагровел.
— Ты понимаешь, что это ненормально? Жена должна.
— Должна?
Я встала, подошла к нему вплотную. Говорила тихо, но очень чётко.
— Жена ничего не должна, Игорь. Особенно жена, которую обвиняют в том, что она объедает мужа. Ты хотел раздельный бюджет? Получи до конца.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Развернулся и ушёл в комнату, хлопнул дверью.
А я вернулась к своему телефону.
Сердце колотилось, руки дрожали. Но я была спокойна.
Впервые за много лет я чувствовала, что делаю правильную вещь.
Утром в субботу я встала, как обычно, сварила себе кофе, позавтракала йогуртом с мюсли.
Игорь появился на кухне ближе к десяти. Лохматый, не выспавшийся, злой.
— Родители будут через три часа, — сказал он вместо приветствия.
— Ага. — Я кивнула. — И что ты предлагаешь?
— Я ничего не предлагаю.
Он постоял, постоял, потом схватил ключи от машины.
— Поеду, куплю готовую еду, — бросил он и хлопнул дверью.
Я улыбнулась, пошла в душ. Потом сделала себе маникюр — давно хотела, всё времени не было.
Накрасилась красиво, надела джинсы и новую блузку — шёлковую, бежевую, которую купила в прошлом месяце и ни разу не надевала. Игорь тогда сказал, что она слишком нарядная для дома.
Ну так сегодня как раз повод.
Игорь вернулся в половине первого. Притащил пакеты из «Ашана»: готовую курицу-гриль, салаты в пластиковых контейнерах, нарезки колбасы и сыра.
Всё выложил на стол, как есть, в магазинной упаковке.
Даже тарелки не достал.
— Вот, — сказал он. — Будут есть то, что есть.
Я пожала плечами, прошла в комнату, взяла книгу, села в кресло у окна читать.
Мне было всё равно.
Ровно в час раздался звонок в дверь.
Игорь пошёл открывать.
Я слышала голоса в прихожей: бодрый бас свёкра Михаила Семёновича и звонкий голос свекрови.
— Заходите, — говорил Игорь.
— Игорёк, сынок…
Это Татьяна Михайловна.
— Как ты похудел, что ли?
Они прошли на кухню. Я встала, вышла поздороваться, натянула улыбку.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Анечка.
Свекровь чмокнула меня в щёку. Пахло от неё дорогими духами и чем-то сладким.
— Как дела, милая? Ох, а что это у тебя на столе?
Она оглядела кухню. Её лицо постепенно менялось — от приветливой улыбки к недоумению, а потом к откровенному возмущению.
— Это… это что?
Она показала пальцем на курицу в магазинной упаковке.
— Готовая еда?
— Да, мам, — Игорь попытался улыбнуться. — Я купил. Вкусная курица, между прочим.
— Готовая, — повторила Татьяна Михайловна.
Она посмотрела на меня.
— Аня, ты не готовила?
— Нет, — ответила я спокойно. — Не готовила.
— Почему?
Голос свекрови стал холодным.
— Ты же знала, что мы приедем.
— Знала.
Я села на стул.
— Но я больше не готовлю для гостей Игоря.
Повисла тишина. Свёкр покашлял. Игорь уставился в пол.
Татьяна Михайловна смотрела на меня так, будто я только что заявила, что присоединяюсь к секте.
— Что значит «для гостей Игоря»? — медленно произнесла она. — Мы же семья.
— Мы с Игорем перешли на раздельный бюджет, — объяснила я с невозмутимым видом. — Каждый оплачивает свои расходы. Игорь посчитал, что я его объедаю, поэтому теперь каждый покупает еду для себя. Это была его инициатива.
Свекровь медленно повернулась к сыну.
— Игорь, — в её голосе прозвучала сталь, — это правда?
— Ну, в общем… — он мялся. — Я просто предложил более справедливую систему. Как в Европе. Вадим рассказывал.
— Вадим? — свекровь аж подскочила. — Этот, который третью жену меняет? Ты его слушаешь?
— Мам, при чём тут…
— При том! — перебила она.
— Ты своей жене заявил, что она тебя объедает? Той самой жене, которая зарабатывает больше тебя? Которая каждую субботу весь день у плиты стоит, чтобы нас накормить?
Я удивлённо посмотрела на свекровь. Не ожидала такой реакции.
— Татьяна, успокойся, — вмешался Михаил Семёнович. — Давайте поедим спокойно, потом разберёмся.
— Что поедим?
Она ткнула пальцем в курицу.
— Эту магазинную дрянь? Я специально не завтракала, чтобы Анин борщ поесть. А тут что? Салаты из пластика.
Игорь сидел красный, как рак. Я молча наблюдала за происходящим, не вмешивалась, просто смотрела.
— Сынок, — свекровь села напротив Игоря. Голос у неё стал тихим, но жёстким. — Ты хоть понимаешь, что натворил?
— Аня на твоих родителей последние семь лет каждую субботу тратила по две, а то и три тысячи за раз. Умножь на 52 субботы в год. Это 156 000 рублей в год. За семь лет — больше миллиона рублей.
Я даже не думала об этом, но свекровь была права.
Миллион рублей — на то, чтобы кормить чужих мне, по сути, людей.
— А коммуналку кто платит? — продолжала Татьяна Михайловна. — А продукты твои кто покупает? А бензин в твою машину?
— Откуда ты… — начал Игорь.
— Откуда я знаю? — она усмехнулась. — Я не слепая, сынок. Я видела, как Аня каждый раз скидывает тебе деньги на автомойку. Как ты просишь её купить тебе то одно, то другое. Как она после работы с сумками из магазина приходит, а ты на диване лежишь с пивом.
Игорь молчал. Свёкор тоже молчал, но смотрел на сына с неодобрением.
— И ты ещё смеешь говорить, что она тебя объедает?
Татьяна Михайловна встала.
— Пошли, Миша. Нам тут делать нечего.
— Мам, ну подожди…
Игорь попытался встать, но она остановила его жестом.
— Игорь, разбирайся со своей семейной жизнью. Когда разберёшься — позвонишь. А пока мы поедем домой. У меня аппетита нет.
Они ушли. Дверь хлопнула.
Мы остались вдвоём. Я, Игорь и магазинная курица на столе.
Он сидел и смотрел в окно.
Я встала, пошла на кухню, налила себе воды из фильтра, медленно выпила.
— Довольна? — спросил он, не оборачиваясь.
— А ты? — спросила я в ответ.
Он не ответил.
