После того как родители ушли, в квартире повисла тишина — тяжёлая, неприятная, давящая на уши.
Игорь так и сидел на кухне, уставившись в одну точку.
Я прошла мимо него в комнату, взяла ноутбук, устроилась на диване, открыла свою таблицу — ту самую, с расходами — и начала добавлять новые строки.
Раз уж свекровь так красиво озвучила цифру про субботние обеды, я решила посчитать всё до конца, до последнего рубля.
Субботние обеды для его родителей.
Татьяна Михайловна права — в среднем 2 500 каждую субботу. Иногда больше, если я покупала что-то особенное.
Умножаем на 52 недели. Получается 130 000 рублей в год.
За последние семь лет — 910 000. Почти миллион.
На людей, которые ни разу толком спасибо не сказали.
Дальше.
День рождения свекрови в марте. Каждый год я покупаю подарок — недешёвый, между прочим.
В этом году был набор хорошей косметики — 8 500 рублей.
В прошлом — сертификат в спа-салон, 12 000.
Игорь обычно говорил:
— Анюта, ты же лучше знаешь, что женщине дарить.
И я покупала от нас обоих, естественно.
День рождения свёкра в августе. Тут проще — он любит практичные вещи. Но всё равно: рубашки хорошие, инструменты, алкоголь дорогой. В среднем тысяч шесть-семь.
Новый год.
Подарки обоим родителям Игоря, плюс его сестре Марине с мужем и двумя детьми.
Это отдельная история. Марина вечно намекала, что детям нужны хорошие подарки, а не ерунда какая-нибудь.
В прошлом году я купила её старшему сыну приставку — 15 000.
Младшей дочке — куклу с домиком, тысяч за десять.
Плюс что-то Марине с мужем ещё.
Итого — под 30 000 только на них.
Я сидела и печатала.
Цифры росли.
С каждой новой строчкой в таблице росло и моё изумление.
Как я вообще не замечала этого раньше?
Как можно было столько тратить и не видеть?
Вот ещё.
Сестра Игоря просила в июле занять денег — 20 000.
«Срочно нужно. Через месяц верну».
Не вернула до сих пор.
Я даже не напоминала.
Свекровь в сентябре жила две недели.
Игорь работал. Я тоже.
Кто её развлекал? Я.
Кто водил по магазинам? Я.
Кто оплачивал такси туда-обратно? Правильно.
Кто покупал продукты на троих вместо двоих? Тоже я.
Плюс она попросила купить ей удобную подушку — «а то у вас какие-то деревянные».
Ортопедическая подушка — 4 500.
Халат, потому что свой забыла — 2 300.
Тапочки — 800.
Я откинулась на спинку дивана, закрыла глаза, посчитала итоговую сумму.
За последние семь лет только на родственников Игоря я потратила…
Я открыла глаза и посмотрела на цифру внизу таблицы.
1 238 000 рублей.
Это не считая коммуналки, продуктов на нас двоих, бензина и всякой мелочи.
Это только то, что шло конкретно на его родню.
Я сохранила файл, встала, пошла на кухню.
Игорь всё ещё сидел на том же месте. Перед ним стояла нетронутая магазинная курица, салаты в контейнерах.
Всё уже остыло.
— Есть будешь? — спросила я.
— Не хочу, — буркнул он.
— Как хочешь.
Я достала из холодильника сыр, помидор, багет, который купила вчера. Сделала себе бутерброд, красиво положила на тарелку, заварила зелёный чай, села за стол напротив Игоря.
— Знаешь, — сказала я, откусывая бутерброд, — я тут посчитала.
— Что посчитала? — он даже не поднял головы.
— Сколько я потратила на твоих родственников за последние семь лет.
Теперь он посмотрел на меня.
— И сколько? — спросил тихо.
— 1 238 000 рублей.
Я отпила чай.
— Это только на них.
Он молчал, переваривая информацию.
— Это не считая того, что я трачу на наше совместное проживание, — продолжила я. — Коммуналку, продукты, бытовую химию, твой бензин. Если добавить это, получится ещё около миллиона за последние два года. Может, чуть меньше.
— Ты преувеличиваешь, — сказал он, но голос звучал неуверенно.
— Хочешь посмотреть таблицу?
Я достала телефон.
— У меня всё по чекам расписано. Дата, место покупки, сумма. Могу показать.
Он мотнул головой, встал из-за стола, прошёл мимо меня к окну.
— Я не знал, — произнёс он наконец.
— Что именно ты не знал? — спросила я спокойно. — То, что я трачу деньги? Или то, что я трачу их на твою семью?
Он молчал.
— Я думал… — он замялся. — Ну, я же плачу ипотеку. 23 000 каждый месяц. Это же много.
— Игорь, — я отложила бутерброд. — Квартира оформлена на нас обоих. Ты платишь за свою долю жилья. Это нормально. Это не значит, что ты меня содержишь.
— Но машину я сам купил.
— На которой ездишь только ты. Я вообще редко на ней езжу. Зато бензин и мойку оплачиваю я.
— Ну… — он искал слова. — Летом я путёвки оплатил.
— А я оплатила всё остальное на этом отдыхе. Рестораны, экскурсии, твои шорты, мой купальник, который ты заставил купить.
Он развернулся ко мне.
— То есть ты хочешь сказать, что я ничего не делаю? Что я паразит какой-то?
— Нет.
Я покачала головой.
— Я хочу сказать, что ты заблуждаешься, считая, что содержишь меня. Мы содержим друг друга. Вернее, содержали — до того момента, как ты решил, что я тебя объедаю.
— Я не то имел в виду…
— Ты имел в виду именно это, — перебила я. — Ты сказал мне в лицо, что я тебя объедаю. Что сижу у тебя на шее. Твои слова.
— Я был зол.
— На что?
Я встала и подошла к нему.
— На что ты был зол? На то, что я работаю? На то, что зарабатываю нормальные деньги? Или на то, что не падаю перед тобой на колени с благодарностью за то, что ты позволяешь мне жить в нашей общей квартире?
— Не передёргивай.
— Я ничего не передёргиваю, — говорила я чётко по слогам. — Я просто хочу понять логику. Вадим тебе что-то рассказал на рыбалке, и ты решил, что это применимо к нам. Не подумав. Не посчитав.
Он молчал.
Я вернулась к столу, допила чай, убрала посуду в раковину.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала я, не оборачиваясь. — Не то, что ты меня обвинил. А то, что ты даже не заметил.
— Все эти годы ты не видел, сколько я делаю для тебя. Для нас. Для твоей семьи. Ты принимал это как должное.
— Аня…
— Каждую субботу я вставала в 8:00 утра, — продолжала я. — Ехала на рынок, покупала продукты, приезжала, начинала готовить. Борщ — два часа. Курица — час. Салаты, пироги. К часу дня на столе было полноценное застолье. Твои родители приходили, ели, уходили. А я потом до вечера мыла посуду и отмывала кухню.
— Я не просил.
— Не просил?
Я развернулась к нему.
— А кто каждую пятницу говорил: «Завтра родители придут, ты приготовишь что-нибудь»? Кто обижался, если я предлагала заказать еду? Кто говорил, что магазинная готовка — это неуважение к гостям?
Он опустил глаза.
— Прости, — сказал он тихо.
— Извинения не возвращают потраченное время, — ответила я. — И деньги.
В воскресенье утром я встала рано. У меня был план, большой, детальный, продуманный план.
Игорь ещё спал, когда я оделась и вышла из квартиры. Первым делом я поехала в банк. Зашла в отделение, попросила консультанта. Молодой парень Денис по бейджику проводил меня в кабинку.
— Я хочу открыть ещё один счёт, — сказала я. — Отдельный, с отдельной картой.
— Накопительный? — уточнил он.
— Нет, обычный, текущий. Просто хочу, чтобы это был совсем независимый счёт.
— Без проблем.
Он начал что-то печатать в компьютере.
— Сейчас оформим.
Через 20 минут у меня была новая карта. Я перевела на неё со своего накопительного счёта 200.000 руб.
Пусть будет запас.
Потом я поехала в торговый центр, зашла в магазин постельного белья, долго выбирала. Остановилась на комплекте серого цвета. Простой, строгий, качественный, 5.800 руб. Дорого, но хороший хлопок, плотный, приятный на ощупь.
В магазине посуды купила себе новый набор тарелок. Белые, минималистичные, красивые.
Ещё чашку для кофе, большую, удобную, турку новую, медную, настоящую.
В книжном купила три книги, которые давно хотела прочитать.
В косметическом — хороший крем для лица и новую помаду.
Потратила в общей сложности тысяч 15 на себя, только на себя. И знаете, что было приятно? Очень приятно. Я не покупала ничего нам, ничего для дома, ничего «пригодится». Только то, что хотела.
Я вернулась домой к обеду. Игорь сидел на кухне с кофе и бутербродом, посмотрел на мои пакеты.
— Что накупила? — спросил он.
— Постельное бельё себе, посуду, косметику.
Я прошла мимо него в спальню, начала перестилать кровать. Старое бельё сняла, новое положила. Серая, свежая, пахнущая новизной.
Игорь зашёл в спальню, посмотрел на кровать.
— Красиво, — признал он.
— А мне?
— Тебе что?
— Ну, мне тоже новое бельё.
Я остановилась, держа в руках пододеяльник.
Мы на раздельном бюджете, помнишь? Я купила себе. Ты хочешь новое? Купи сам.
— Серьёзно?
Он даже рассмеялся.
— Ты и бельё теперь делить будешь.
— А что не так?
Я спокойно продолжила застилать кровать.
— Ты же хотел, чтобы каждый покупал для себя. Вот я и покупаю.
— Это же постель общая.
— Ну вот, купишь себе комплект, будет у тебя твоя половина, у меня моя.
Он стоял и смотрел на меня как на сумасшедшую, а я методично заправляла углы простыни, разглаживала складки.
Мне нравилось. Нравилось видеть, как он начинает понимать, медленно, туго, но понимать.
— Аня, ну хватит уже.
Он попытался взять меня за руку.
— Давай закончим этот спектакль. Я понял. Я не прав был. Давай вернёмся к нормальной жизни.
— Прошла неделя, — я освободила руку, — Ты говорил: «Месяц, давай доживём до конца месяца, а там посмотрим».
— Но зачем? Я же извинился.
Я села на край кровати, посмотрела на него серьёзно.
— Ты извинился, потому что твоя мама тебе устроила разнос. Не потому, что сам понял, а потому, что стало стыдно перед родителями.
— Это не так.
— Это именно так.
Я встала.
— Если бы твоя мама не вмешалась, ты бы до сих пор считал, что прав, что я действительно тебя объедаю.
Он замолчал, потому что я была права.
Мы оба это знали.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
