7 часть
– Баб Вера, а деда Валера опять убежал!
Маленькая Вера стояла на крыльце, надув губы, и показывала пальцем в сторону леса. Вера-старшая выглянула из кухни, вытирая руки о фартук:
– Куда убежал?
– С деда Федей на рыбалку! А меня не взяли! Сказали, маленькая ещё.
Вера засмеялась:
– Правильно сказали. Ты ещё в школу не ходишь, а на рыбалку хочешь. Вот подрастёшь немного – и пойдёшь.
– Я уже большая! – топнула ногой внучка. – Мне пять лет!
– Ого, целых пять! – Вера подхватила её на руки, покружила. – Ну тогда давай бабушке помогать. Пирожки будем лепить.
– С чем?
– С картошкой и с капустой.
– Ура! – Вера мигом забыла про рыбалку и побежала мыть руки.
На кухне возились вместе. Вера раскатывала тесто, внучка лепила кривоватые пирожки и тут же их переделывала. Измазались обе в муке, но было весело.
– Баб, а почему у меня два деда? – вдруг спросила маленькая Вера. – У Ленки из третьего дома один дед, а у меня два.
Вера задумалась, как бы объяснить попроще:
– Потому что так получилось. Дед Федя – он мой муж. А дед Валера – он Катин папа, твоей мамы. Понимаешь?
– Ага, – кивнула внучка, хотя по глазам было видно, что не очень. – А они дружат?
– Дружат. Очень даже.
– А почему тогда дед Валера к нам переехал?
– Потому что он заболел и ему нужна была семья. А мы – его семья.
– А он теперь не больной?
– Не больной. Выздоровел. Наша забота помогла.
Маленькая Вера обдумала эту информацию, потом серьёзно сказала:
– Тогда пусть живёт. Я его люблю. Он мне игрушки делает.
Вера улыбнулась и поцеловала внучку в макушку. Всё-таки дети – они мудрее нас. Для них нет этих сложностей – бывший муж, не бывший, свой, чужой. Если человек добрый и любит – значит, свой.
К вечеру вернулись рыбаки. Фёдор нёс ведро с уловом, Валера – удочки и сумку. Оба довольные, загоревшие, пахнущие рекой и костром.
– Ну как? – выбежала навстречу маленькая Вера.
– Во! – Фёдор показал ведро. Там плескались караси, штук десять.
– Ух ты! – внучка заглянула внутрь. – А можно мне одного?
– Можно, – разрешил Валера. – Сейчас бабушка пожарит, и будешь.
– Я не есть, я играть!
– Караси не для игр, – засмеялся Фёдор. – Они для ухи и для жарёхи. Пошли, чистить будем.
Маленькая Вера надулась, но быстро отвлеклась – прибежала соседская кошка, и они вместе уставились на ведро с рыбой.
Вечером сидели за столом – жарили карасей, пили чай с пирожками. Валера рассказывал, как они чуть не упустили щуку, как Фёдор ловко её подсек, но она сорвалась.
– Ничего, – утешал Фёдор. – В следующий раз поймаем. Главное – процесс.
– Процесс, – усмехнулся Валера. – Я за всю жизнь ни разу на рыбалке не был. А тут на старости лет – пожалуйста.
– Теперь часто будем, – пообещал Фёдор. – Втроём. Вон Верку возьмём, когда подрастёт.
– Я уже подросла! – встряла внучка.
– Нет, – хором сказали оба деда. И засмеялись.
Вера-старшая смотрела на них и думала: вот оно, счастье. Когда за столом шумно, когда все сыты, когда мужики дружат, когда внучка хохочет. Ради этого стоило проходить через все испытания.
На следующее утро случилось неожиданное. Приехала машина – незнакомая, дорогая, блестящая. Из неё вышла женщина в красивом пальто, оглядела деревенский пейзаж с лёгким презрением и направилась к калитке.
Вера как раз вышла во двор. Увидела гостью, нахмурилась – лицо показалось знакомым.
– Вера Петровна? – спросила женщина. – Я вас еле нашла.
– Допустим, – осторожно ответила Вера. – А вы кто?
– Я Наталья. Дочь Николая. Помните такого?
Вера похолодела. Николай – это брат Фёдора, который умер лет десять назад. И с которым у Фёдора были давние счёты.
– Помню, – сказала Вера. – Входите.
Наталья прошла в дом, села на лавку, оглядела скромную обстановку с плохо скрываемым пренебрежением.
– Мне нужен Фёдор, – сказала она. – Мой отец оставил ему письмо. Я нашла его после смерти матери. Вскрывать не стала, решила передать лично.
– Какое письмо? – Вера насторожилась.
– Не знаю. Но отец просил передать, если что случится. Он думал, Фёдор всё ещё здесь живёт. А тот, оказывается, к вам перебрался.
В это время с улицы зашёл Фёдор. Увидел гостью, остановился, побледнел:
– Наталья? Ты как тут?
– Здравствуй, дядя Фёдор, – она протянула конверт. – Держи. Это от отца.
Фёдор взял конверт, долго смотрел на него, потом убрал в карман:
– Спасибо. Чай будешь?
– Нет, я поеду. Дела в городе. – Наталья встала. – Но если что – я оставила свой номер в конверте. Звоните.
Она ушла так же внезапно, как появилась. В доме повисла тишина.
– Федь, – тихо спросила Вера, – что там?
– Не знаю, – он достал конверт, разорвал. Внутри был листок, исписанный неровным почерком. Фёдор читал, и лицо его менялось – становилось то бледным, то красным.
– Ну? – не выдержала Вера.
– Он просит прощения, – глухо сказал Фёдор. – Пишет, что был неправ тогда, много лет назад. Что из-за его жадности мы поссорились и не общались двадцать лет. Что он всё понял, но было поздно. И просит меня присмотреть за его дочерью. За Натальей.
– И что ты думаешь?
Фёдор сел на лавку, уронил голову на руки:
– Не знаю, Вера. Я его ненавидел столько лет. А он… он умер, а я даже на похороны не поехал. И теперь вот письмо.
Вера села рядом, обняла его:
– Прости его. Сейчас. Не тащи этот груз дальше. Прости – и отпусти.
Фёдор поднял на неё глаза – в них стояли слёзы:
– Легко сказать – прости. А как?
– А ты попробуй. Мысленно. Скажи ему: прощаю. И всё.
Фёдор молчал долго. Потом кивнул:
– Ладно. Прощаю.
И вдруг ему стало легче. Будто камень с души свалился.
– Спасибо тебе, – сказал он Вере. – За всё.
– Не за что, – ответила она. – Мы же семья.
В дверь заглянула маленькая Вера:
– Деда Федь, а деда Валера зовёт забор красить. Пойдёшь?
– Пойду, – Фёдор встал, улыбнулся. – Пойду забор красить. А вечером будем уху варить из вчерашних карасей.
– Ура! – внучка захлопала в ладоши и убежала.
Вера смотрела им вслед и думала: жизнь продолжается. Со всеми её сложностями, неожиданными письмами, старыми обидами и новыми радостями.
Продолжение следует...