5 часть
– Деда Валера приехал!
Маленькая Вера неслась по двору, размахивая руками, и чуть не сбила с ног курицу. Та возмущённо закудахтала и умчалась в курятник. Фёдор выглянул из сарая, вытирая руки ветошью:
– Кого ты там увидела?
– Деда Валера! – крикнула девочка и распахнула калитку.
Валера стоял на пороге с большим пакетом в руках. За прошедший месяц он изменился – щёки чуть порозовели, глаза блестели, даже палку, кажется, держал уверенней.
– Здравствуй, внучка, – он присел, обнял девочку. – Я тебе гостинцев привёз. И куклу. Большую, с глазами.
– Ура! – Вера запрыгала вокруг него, как воробей.
На крыльцо вышла Катя с полотенцем в руках – стряпала пироги. Увидела отца, улыбнулась:
– Пап, ты чего заранее не позвонил? Мы бы встретили.
– Да я на попутках, – отмахнулся Валера. – Думал, может, не обрадуетесь. А я вот… соскучился.
– Проходи, – Катя обняла его, поцеловала в щёку. – Сейчас пироги поспеют. Мама в сельсовете, к обеду придёт. Фёдор вон, в сарае.
– Здорово, Фёдор, – Валера протянул руку.
– Здорово, – ответил тот, пожимая ладонь. – Входи, входи. Сейчас самовар поставим.
За столом сидели шумно. Маленькая Вера уже вовсю играла с новой куклой – усадила её на отдельный стул и кормила пирогом с капустой. Катя разливала чай, Серёжа рассказывал про свою работу – они с Катей теперь вместе делали сайты для городских фирм.
Вера-старшая смотрела на всё это и думала: как же хорошо, когда все вместе. Валера, хоть и чужой почти, но Катин отец. И Фёдор принял его, не ревнует, не косится. Мужики они, что с них взять.
– Я тут вот что решил, – сказал вдруг Валера, отставляя кружку. – Я перееду к вам. Если позволите.
Все замолчали. Даже маленькая Вера перестала кормить куклу.
– В каком смысле? – осторожно спросила Катя.
– В прямом. Комнату свою сдал, вещи собрал. Деньги есть небольшие, пенсия. Помогать буду по хозяйству, с Верой сидеть. А то живу один – и никому не нужен. А тут… тут вы.
Фёдор переглянулся с Верой. Та пожала плечами – мол, решай сам.
– Место есть, – сказал Фёдор. – Вон, веранду утеплили, можно там спальное место сделать. Если Катя не против.
Катя посмотрела на отца долгим взглядом. Тот сидел, сжавшись, будто ждал приговора.
– Пап, – сказала она тихо, – ты правда хочешь с нами?
– Больше всего на свете, – ответил он. – Я понял, дочка, что жизнь без семьи – не жизнь. Я тридцать лет это доказывал, а теперь хочу хоть немного побыть с вами. С внучкой. С тобой. С матерью твоей.
Катя встала, подошла к нему, обняла:
– Оставайся. Место найдём.
Валера заплакал. В который раз за этот месяц. А маленькая Вера подбежала к нему, обхватила за шею:
– Деда, не плачь. Я тебе куклу дам поиграть.
Все засмеялись. И слёзы, и смех перемешались в этот миг.
Через неделю Валера уже вовсю хозяйничал. Оказалось, в молодости он работал плотником – руки помнили. Фёдор только диву давался:
– Ты глянь, как он доски подгоняет! У меня так не получается.
– Научился, – скромно отвечал Валера. – Пока пил – всё забыл. А как бросил – руки сами вспомнили.
Они вдвоём перестелили пол в сенях, починили крыльцо, даже новый забор начали ставить. Вера кормила их обедами, а вечерами все сидели на веранде – пили чай, слушали радио, разговаривали.
Маленькая Вера обожала обоих дедов. Утром бежала к Фёдору – кормить кур, потом к Валере – строгать дощечки. Дед Валера мастерил ей игрушки – то лошадку, то машинку, то кукольный домик из фанеры.
– Смотри, баб, – хвасталась она, – деда сделал!
– Молодец деда, – улыбалась Вера.
Однажды вечером, когда дети уснули, Валера вышел на крыльцо. Вера сидела там одна, смотрела на звёзды.
– Не спится? – спросил он, садясь рядом.
– Не спится. Думаю.
– О чём?
– О жизни. – Она повернулась к нему. – Валер, ты как здесь оказался? Ну, правда? Зачем?
Он вздохнул:
– А я и сам не знаю. Просто ехал – и приехал. Думал, может, прогоните. А вы приняли. Фёдор твой – золотой мужик. Я таких не встречал.
– Золотой, – согласилась Вера. – Я с ним счастлива.
– Я вижу. И рад за тебя. Правда. – Он помолчал. – Вера, я ведь тебя тоже любил. Только по-дурацки, по-молодому. А как надо – не умел.
– Прошло, – тихо сказала она. – Всё прошло. Ты теперь просто Катин отец. И Веркин дед. И я этому рада.
– Спасибо, – сказал он. – За всё спасибо.
Они сидели на крыльце, два немолодых человека, которых жизнь развела, а потом снова свела. Но уже по-другому. Не мужа и жену – а просто людей, которым есть что вспомнить и кого любить.
Зимой случилось чудо. Валера съездил на обследование в область – и вернулся сам не свой.
– Вера, – сказал он, входя в дом, – врачи говорят – ремиссия. Опухоль уменьшилась. Может, ещё поживу.
Катя ахнула, бросилась ему на шею:
– Папка! Я же говорила! Воздух деревенский, пироги бабушкины – вот оно лекарство!
Фёдор хлопал его по плечу:
– Молодец, Валера. Значит, будешь ещё забор доделывать.
– Буду, – смеялся тот. – И внучку в школу поведу. И на рыбалку с вами.
Маленькая Вера ничего не понимала, но радовалась вместе со всеми. Прыгала вокруг дедов и кричала:
– Деда Валерка не умрёт! Деда Валерка будет жить!
Вера-старшая смотрела на них и вытирала слёзы. Слёзы счастья.
Весной Валера окончательно пришёл в себя. Работал наравне с Фёдором, даже бегать начал по утрам – смешно так, неуклюже, но старательно.
– Ты чего это? – спрашивала Вера.
– А что? – пыхтел он. – Я теперь жить хочу. Долго. Внучку вырастить, правнуков увидеть.
Фёдор только головой качал:
– Ну, Валера, даёшь. Вторую молодость открыл.
– А ты не завидуй, – отшучивался тот. – Тебе тоже полезно. Давай вместе бегать?
– Не, – отнекивался Фёдор. – Я лучше с пчёлами. Они спокойнее.
А по вечерам они втроём – Вера, Фёдор и Валера – сидели на крыльце и смотрели, как заходит солнце. Маленькая Вера носилась по двору с куклой, Катя с Серёжей возились на кухне.
– Хорошо-то как, – вздыхала Вера.
– Хорошо, – соглашался Фёдор.
– Лучше не бывает, – добавлял Валера.
И было в этом что-то такое… правильное. Будто так и должно быть. Будто все обиды, все потери – они были не зря. Чтобы сейчас, в этом тихом вечере, понять: счастье оно не в деньгах, не в здоровье даже. А в том, что рядом – те, кого любишь. И те, кто любит тебя.
Продолжение следует...