3 часть
– Вера, ты только посмотри, кто к нам приехал!
Фёдор стоял у калитки и махал рукой. Вера вышла на крыльцо и ахнула. Из старенького автомобиля, пыльного, с прицепом, выбирался молодой парень, а следом – Катя, с огромным животом.
– Дочка! – Вера кинулась к ней, обняла, замерла. – Ты чего? Вам же рожать через месяц!
– Мам, мы решили у вас рожать, – Катя улыбалась, но видно было, что устала с дороги. – В городе сейчас всё дорого, а тут ты рядом, и Фёдор. И вообще, хочется, чтобы ребёнок в деревне первое время пожил. Воздух, тишина…
– Сумасшедшая, – выдохнула Вера, но глаза её сияли. – Проходите, проходите! Федь, помоги вещи занести!
Фёдор уже хлопотал у машины, выгружал сумки, коробки, детскую коляску – новенькую, в упаковке.
– Ну, молодёжь, – кряхтел он, таща коробку в дом. – Удумали же – за триста вёрст с пузом скакать. А если б в дороге чего?
– Всё хорошо, пап, – сказал Серёжа, и Вера вздрогнула. Пап. Он уже называл Фёдора папой. А ведь они всего месяц как познакомились.
Фёдор тоже замер, потом улыбнулся и хлопнул парня по плечу:
– Молодец, Серёга. Настоящий мужик. Заходите, сейчас чай будем пить.
Вечером на кухне не протолкнуться было. Тётя Зина пришла с пирогами, соседка Нина – с вареньем, дед Кузьмич принёс мёду. Вся деревня уже знала, что у Веры и Фёдора гости – дочка с зятем, и скоро внук будет.
– Красавица какая, – причитала тётя Зина, разглядывая Катю. – В мать пошла. А животик-то, животик – значит, пацан будет. Я завсегда угадываю.
– Девочка, – улыбалась Катя. – Мы УЗИ делали.
– Ну и ладно, девка тоже хорошо, – не смутилась Зина. – Первая внучка – самая любимая.
Вера смотрела на дочь, на Серёжу, который бережно поддерживал Катю под руку, и сердце её переполнялось. Вот оно – счастье. О котором и мечтать не смела.
Ночью она не спала – ворочалась, прислушивалась. В доме было тихо, только где-то сверчок стрекотал. Фёдор спал рядом, посапывал.
– Не спится? – вдруг спросил он шёпотом.
– Не спится, – призналась Вера. – Всё думаю. Как хорошо-то, Федь.
– Хорошо, – согласился он. – Теперь совсем хорошо. Семья.
Она повернулась к нему, поцеловала в щёку:
– Спасибо тебе.
– За что?
– За всё. За дом этот, за терпение, за любовь. За то, что ты есть.
Фёдор обнял её, прижал к себе:
– Спи, дурочка. Завтра хлопотный день. Внучку встречать будем.
Прошла неделя. Катя с Серёжей обживались, помогали по хозяйству. Серёжа оказался на удивление рукастым – и забор подлатал, и дров наколол, и даже в курятнике порядок навёл. Фёдор только крякал довольно:
– Хороший парень. С таким не пропадёшь.
А Катя всё больше сидела на крыльце, вязала маленькие носочки и разговаривала с тётей Зиной, которая приходила каждый день с новостями.
– Ты, главное, не бойся, – поучала Зина. – Роды – дело житейское. У нас вон бабы в поле рожали, и ничего. А ты в больницу поедешь, там врачи.
– Не боюсь я, – улыбалась Катя. – Мама рядом, Серёжа рядом. Всё хорошо.
Вера слушала эти разговоры и сама успокаивалась. Хотя где-то глубоко страх всё же сидел. Она помнила свои роды – как было тяжело, как долго. Но тогда она была одна, без мужа, без поддержки. А у Кати всё иначе.
В ночь с пятницы на субботу Вера проснулась от странного звука. Прислушалась – Катя стонала. Вскочила, накинула халат, побежала в комнату молодых.
– Катя? Что? Началось?
Катя сидела на кровати, бледная, с мокрыми волосами:
– Мам, кажется, воды отошли.
Серёжа уже вскочил, заметался по комнате:
– Что делать? Я «скорую» вызову! Но у нас тут связи почти нет…
– Не надо «скорую», – твёрдо сказала Вера. – В райцентр везти надо, в роддом. Федь, заводи машину!
Фёдор, уже одетый, выскочил во двор. Затарахтел старенький двигатель.
– Сможешь доехать? – спросила Вера у дочери.
– Смогу, – Катя стиснула зубы. – Надо.
Они усадили её в машину, Серёжа сел сзади, поддерживал. Вера устроилась спереди, держала сумку с вещами – Катя собрала её заранее, умница.
– Поехали, – сказал Фёдор, и машина рванула с места.
Дорога была ухабистой, тряской. Катя кусала губы, старалась не кричать. Серёжа гладил её по руке, шептал что-то ободряющее. Вера смотрела на дорогу и молилась – всем богам, каким только можно.
В райцентр въехали через час. Роддом нашёлся быстро – двухэтажное здание в центре. Фёдор затормозил у входа, выскочил, побежал за врачами.
Катю увезли на каталке. Серёжа хотел за ней, но медсестра остановила:
– Мужчина, ждите здесь. В родильный блок нельзя.
Они остались втроём в пустом коридоре. Вера, Фёдор и Серёжа. Сидели на жёстких стульях, слушали, как где-то за дверями кричит женщина.
– Это она? – шептал Серёжа побелевшими губами.
– Не знаю, сынок, – отвечал Фёдор. – Может, другая.
Прошёл час. Другой. Вера считала плитки на полу, чтобы не сойти с ума. Серёжа вцепился в свои колени и не шевелился. Фёдор ходил по коридору – туда-сюда, туда-сюда.
Наконец дверь открылась. Врач, уставшая женщина в очках, улыбнулась:
– Поздравляю. Девочка, три двести, пятьдесят сантиметров. Всё хорошо.
Серёжа сполз по стене и заплакал. Вера обняла его, сама еле сдерживая слёзы:
– Ну что ты, что ты? Всё же хорошо. Всё хорошо.
Фёдор стоял рядом и улыбался так, будто сам родил.
– А Катя? – спросил он.
– С Катей всё в порядке, – ответила врач. – Устала, спит. Завтра увидите.
Утром их пустили в палату. Катя лежала бледная, но счастливая. Рядом в кювезе сопела маленькая девочка, вся сморщенная, красная, с крошечными кулачками.
– Смотрите, – прошептала Катя. – Ваша внучка.
Вера наклонилась, боясь дышать. Такая маленькая, такая хрупкая. И вдруг – глаза открылись. Тёмные, как у Кати в детстве.
– Здравствуй, малышка, – сказала Вера. – Я бабушка.
Фёдор заглядывал через плечо, улыбался во весь рот:
– А я дед. Вообще-то, меня Фёдор зовут. Но для тебя – просто деда.
Серёжа сидел рядом с Катей, держал её за руку и не отпускал.
– Катюш, ты герой, – говорил он. – Я так люблю вас обеих.
– Как назовём? – спросила Катя.
Серёжа задумался, потом посмотрел на Веру:
– А давайте Верой? В честь бабушки?
Катя кивнула:
– Вера. Хорошее имя. Наша Вера.
Вера всхлипнула, прижалась к Фёдору:
– Я сейчас расплачусь.
– Плачь, – разрешил он. – По такому случаю можно.
Через неделю они вернулись в Берёзовку. Вся деревня высыпала встречать. Тётя Зина несла пирог, дед Кузьмич – банку мёда, соседка Нина – вязаный конверт.
– Покажите, покажите! – галдели бабки, облепив машину.
Вера вынесла внучку, завёрнутую в одеяло. Толпа ахнула:
– Красавица! В бабку пошла!
– Нет, в мать!
– А глазки-то Фёдоровы, глядите!
Фёдор стоял рядом, сиял, как начищенный самовар. Потом взял внучку на руки – осторожно, будто бомбу – и понёс в дом.
– Проходите, гости дорогие, – приглашал он. – На новоселье маленькой Веры.
Гуляли до вечера. Стол накрыли во дворе – пироги, соленья, чай из самовара. Маленькая Вера спала в комнате, под присмотром тёти Зины, которая вызвалась быть нянькой.
– Я таких дел наворочала, – хвасталась она. – Двоих вырастила, троих внуков. Теперь вот вашу понянчу. Не бойтесь, справлюсь.
Катя с Серёжей сидели рядышком, усталые, но счастливые. Фёдор с Верой – напротив. И все смотрели на них и улыбались.
– Знаешь, – тихо сказала Вера Фёдору, – я ведь когда сюда ехала, думала – доживать. А выходит – жить только начинаю.
– Жить, – согласился он. – И ещё как жить. Вон у нас внучка растёт. Надо её на ноги поставить, в школу проводить, замуж выдать.
– Ой, не торопи, – засмеялась Вера. – Пусть сначала подрастёт.
Они чокнулись чашками с чаем, и вечер опускался на деревню, и пахло мятой и счастьем.
Продолжение следует...