Осенью 1939-го он нёс свободу в Западную Белоруссию. Летом 1941-го, под Вязьмой, его, тяжелораненого, взяли в плен. А 3 мая 1945 года, когда война уже кончилась, старший лейтенант Василий Саломаткин смотрел, как на них, безоружных, летят бомбы с английских самолётов. Он выжил в том аду. Он выжил, чтобы рассказать правду. Правду учителя математики из мордовского села Чукалы, прошедшего «круги ада»: фашистский плен, попытку ликвидации «союзниками» и подозрения Родины...
12 октября 1941 года под Вязьмой шёл ночной бой. Осколки немецкой мины вонзились в грудь, шею, руку и ногу Василия. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание, были руки товарищей, которые куда-то его несли. Очнулся в плену.
Дальше была Смоленская пересылка под открытым небом, где «хлеб» пекли из опилок. Потом Минск и конюшня, где свирепствовал тиф. Саломаткин выжил чудом. Его перевели в литовскую Кальварию. Он бежал, но его поймали в Польше. На допросе назвался Антоновым, учителем и католиком, скрыв, что он командир. Это спасло ему жизнь. Затем были штрафные лагеря под Ганновером, расчистка каналов и крушение узкоколейки, которое он организовал. В начале августа 1944 года Василия этапировали в концлагерь Нойенгамме под Гамбургом.
Здесь, среди болот и проволоки под током, он вступил в подпольную организацию майора Букреева. Заключённые ломали станки на военных заводах, портили детали для пистолетов «Вальтер». Они готовили восстание, но не успели.
29 апреля 1945 года, когда союзники были уже рядом, эсэсовцы решили замести следы. Измождённых узников, способных двигаться, погрузили в поезд и повезли в Любек. Там, в порту, их ждали три корабля. На небольшой «Тильбек» загнали около двух тысяч человек, на «Дойчланд» ещё столько же. А на огромный океанский лайнер «Кап Аркона», который раньше ходил в Нью-Йорк, эсэсовцы затолкали восемь тысяч человек. Там оказался и Василий Саломаткин. Трюмы были забиты битком, им не давали ни воды, ни еды. Суда вышли в Любекскую бухту и встали на якоре в ожидании неизвестности.Немецкое командование, судя по всему, готовилось просто затопить корабли с людьми, чтобы уничтожить свидетелей.
К началу мая 1945 года англичане приблизились к Нойштадту. Черчилль торопил своего генерала Монтгомери – нужно было захватить Любек до подхода туда русских. До Красной Армии, стоявшей в Штеттине, было всего 260 километров, и англичане спешили «избежать споров» за послевоенную Европу. Информация о том, что на кораблях в море находятся узники концлагерей, по какой-то причине не дошла до лётчиков. А может быть, дошла, но политический расчёт оказался важнее.
Командованию немецких судов предложили капитулировать. Эсэсовцы отказались. Тогда в небе появились английские самолёты. Саломаткин стоял на палубе «Кап Арконы» и своими глазами видел всё, что произошло дальше.
«Тильбек» загорелся первым. Люди в панике прыгали в ледяную воду Балтики. Когда началась бомбардировка, немцы на «Кап Арконе» поняли, что игра проиграна, и подняли белый флаг. Заключённые на палубе, видя, что самолёты заходят на новый круг, срывали с себя белые исподние рубашки и отчаянного размахивали ими, умоляя о пощаде. С той минимальной высоты, на которой шли английские лётчики, не увидеть ситуацию на палубе было невозможно. Но бомбы продолжали сыпаться на головы узников концлагеря. В сохранившемся письме Саломаткина он вопрошает – чем же тогда отличались «союзники» от фашистов? Да ничем!
Очередная бомба угодила ровно по центру «Кап Арконы». Огромный лайнер заполыхал и начал погружаться. Эсэсовская охрана сбросила шлюпки и уплыла, оставив узников. Началась паника. Люди лезли наверх, сталкивая друг друга с трапов. Саломаткин бросился в воду с пятнадцатиметровой высоты.
Вода была около семи градусов. Он плыл, теряя силы, когда в километре от себя увидел английские торпедные катера. Сначала он обрадовался: спасли! Но подплывающие ближе люди поняли свою ошибку, когда английские солдаты открыли по ним огонь из автоматов. Они методично расстреливали тех, кто чудом выбрался из огня и ледяной воды. Вероятно, свидетели действий английских лётчиков были не нужны. Саломаткина пуля миновала только потому, что он не успел доплыть ближе остальных. Он развернулся и начал грести к еле видному берегу. Его спас прилив: волнами полумёртвого учителя выбросило на песок. Такие же полуживые выжившие сумели подтащить его выше на берег.
Очнулся он в английском госпитале. Из восьми тысяч узников «Кап Арконы» выжило чуть больше трёхсот. Из примерно двенадцати тысяч человек на всех трёх судах спаслось не более 350.
Но этим испытания для них не закончились. Выживших загнали в тесные лагеря в Нойштадте. Англичане кормили советских союзников тухлой брюквой и шпинатом. Наши пытались потребовать нормальной еды, на что комендант ответил, что им и этого много. Двоих самых активных протестующих забрали в тюрьму.
Тем временем по городу свободно разгуливали немцы, которые считались военнопленными. Они всегда были с ножами, избивали спасшихся из концлагерей и угрожали перерезать их ночью. Англичане на жалобы Саломаткина только усмехались. Тогда бывшие узники сами достали оружие и выставили охрану вокруг своих бараков. В это же время британские офицеры агитировали украинцев, латышей и эстонцев не возвращаться на Родину.
Когда спасшиеся обнаружили на берегу сотни тел, выброшенных морем, русские организовали похоронную комиссию. Саломаткин пошёл к английскому коменданту, чтобы организовать погребение с воинскими почестями. Нужна была и чисто физическая помощь в организации процесса. На что англичанин ответил полным отказом.
В сентябре 1945 года Саломаткин вернулся на Родину. Но война для него не закончилась. Начались допросы в органах. Клеймо бывшего военнопленного тормозило устройство на работу. И это оказалось для Саломаткина самым страшным. В мае 1949 года отчаявшийся Василий Филиппович написал письмо на имя полковника Василия Ванеева, сотрудника Управления уполномоченного Совета министров СССР по делам репатриации.
Именно оно, с полным описанием того, что произошло тогда с «союзниками», сохранилось в архивах. «Товарищ полковник, войдите в моё положение, окажите содействие, ибо я до настоящего времени не работаю. У меня одна только надежда на вас. Не получив от вас удовлетворяющего ответа, у меня остаётся один выход посягательство на свою жизнь, иного выхода нет», – писал бывший узник концлагеря из Краснослободска.
Письмо сработало. Его взяли на работу учителем математики в школу-интернат. В 1958 году наградили орденом Красной Звезды. В 1965 году журнал «Огонёк» опубликовал очерк о нём, и со всего мира пошли письма от таких же спасшихся. Но даже в 1974 году, через 29 лет после Победы, «доброжелатели» писали на Василия Филипповича доносы в КГБ. А проверка подтвердила, что он не только не был предателем, а напротив – активно участвовал в деятельности антифашистского подполья. Оперативное дело на него было сдано в архив.
...Письмо Василия Филипповича Саломаткина стало первым сохранившимся свидетельством о том, как западные «союзники» бомбили беззащитных и «косили» из пулемётов спасающихся советских узников концлагеря. И от этой правды человека, который был в том аду, теперь истории никогда не избавиться.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.