На войне всякое бывало. То, что потом напишут в учебниках истории, и то, что останется в солдатских воспоминаниях, — это часто две большие разницы. Официальные архивы Финляндии, например, до сих пор твердят: женщины в боевых частях у них не служили. Были только доброволицы в организации «Лотта Свярд» — те и раненых выносили, и на наблюдательных пунктах сидели, и в ПВО помогали. Но вот только наши ветераны, прошедшие через мясорубку войны, рассказывали другое. И самый удивительный случай произошел с сибирским снайпером Арсением Етобаевым, который в одном из боев снял с дерева финскую «кукушку». А когда ее привели в штаб, выяснилось, что это женщина, на счету которой было больше сотни наших солдат. И разговор у них вышел короткий, но запоминающийся.
Из батраков в снайперы: как парень из бурятского улуса дошел до Берлина
Арсений Етобаев родился в семье, где детей было как в поговорке — семеро по лавкам, а точнее, четырнадцать. Сам он потом шутил, что выжили только потому, что тайга кормила. Семи лет от роду пошел батрачить к кулакам, потому что родители надрывались на работе, а есть хотелось всем. В Гражданскую войну, хоть и был пацаном, прибился к красным партизанам. Командир отряда Павел Балтахинов потом рассказывал, как пацаненок с берданкой наперевес участвовал в подавлении кулацкого восстания в Янгутах. За ту операцию Арсений получил свой первый трофей — наган, который потом пронес через всю жизнь.
Уже тогда заметили: парень стреляет так, будто сам бог за руку водит. В тайге с детства бил белку в глаз, чтобы шкурку не портить, а тут война подкинула другие мишени. В 1930 году, когда служил в Бурятском кавалерийском дивизионе, на стрельбы приехал сам Климент Ворошилов. Посмотрел, как Етобаев кладет пулю в пулю, и при всех пожал руку. Арсений эту встречу запомнил на всю жизнь, но даже представить не мог, что через двенадцать лет она его спасет.
Когда началась Великая Отечественная, Етобаеву уже под сорок. Мог бы и дома отсидеться, по брони, но сам в военкомат пришел. Отправили на Волховский фронт, под Ленинград. И тут облом — определили командиром взвода снабжения. Представляете: лучший стрелок дивизии таскает ящики с патронами в тылу. Арсений Михайлович к командирам ходил, просился на передовую, в разведку или снайперы, но ему от ворот поворот: возраст, мол, не тот, да и опыт хозяйственный нужнее. И неизвестно, сколько бы еще он мешки таскал, если бы не случай.
В сорок втором в расположение дивизии приехал с проверкой маршал Ворошилов. Ходил по окопам, с бойцами разговаривал. Увидел пожилого сержанта с наганом на поясе, присмотрелся — вроде лицо знакомое. А Етобаев докладывает: так и так, товарищ маршал, вместе на стрельбище в тридцатом были. Ворошилов обрадовался, расспросил, как воюет. А когда узнал, что такой стрелок снабжением занимается, прямо при всех устроил разнос командованию. «Таких людей, — говорит, — надо в пример ставить, а вы их по складам прячете». Так Етобаев наконец получил снайперскую винтовку и вышел на свою первую настоящую охоту.
Поединок на просеке: как выманивали «кукушку»
К осени сорок второго Етобаев уже был старшиной и командиром снайперской группы. Счет у него рос быстро — охотничья хватка давала о себе знать. Но в полку случилась беда: немцы или финны (тогда еще точно не знали) выставили снайпера, который заблокировал единственную просеку в тыл. Просека эта была узкая, как коридор, по бокам болота, и каждый, кто пытался по ней пробежать, падал замертво. Троих похоронили за неделю. Связь с передовыми позициями прервалась, боеприпасы кончались, раненые умирали без помощи.
Командир полка вызвал Етобаева и сказал коротко: «Найди и уничтожь. Любой ценой». Арсений Михайлович не первый день воевал, по опыту знал — такие вещи с наскока не делаются. Взял винтовку, термос с чаем, кусок хлеба и уполз на нейтралку. Лежал в воронке, наблюдал. День прошел — ни звука, ни движения. Второй день — тишина. Только вороны каркают да ветер шевелит ветки. Етобаев понял: противник опытный, терпеливый, просто так не выманить. Надо рисковать.
Вернулся в расположение, подозвал молодого бойца Мошкова. Объяснил задачу: пробежать по просеке, но не прямо, а зигзагами, падая и перекатываясь. Сам залег на фланге, приготовился. Мошков парень был отчаянный, матернулся, перекрестился и рванул. Пробежал метров десять — выстрел. Пуля взрыла снег в сантиметрах от головы. Мошков упал, замер. Етобаев вскинул оптику, но никого не увидел. Стреляли откуда-то сверху, с большой ели, но конкретное место определить не успел. Пришлось рисковать второй раз.
Приказал Мошкову снова бежать. Тот побелел, но перечить не стал. Вскочил и побежал обратно, петляя как заяц. Снова выстрел — и снова мимо. Но на этот раз Етобаев успел заметить легкое шевеление веток в густой пихте на самом краю нейтральной полосы. Там, метрах в ста пятидесяти, кто-то сидел, умело замаскировавшись. Етобаев выдохнул, поймал в прицел развилку веток и плавно нажал спуск. Выстрел хлестнул по ушам. В бинокль он увидел, как ветки сильно качнулись, и что-то тяжелое повисло, раскачиваясь на веревках.
Послал разведчиков. Те подползли, смотрят и глазам не верят: на дереве, привязанная страховочными ремнями, висит женщина. Длинные светлые волосы растрепались, лицо белое, рука в крови — пуля Етобаева попала точно в цель, но не убила, а только ранила. Женщина была в форме, при ней снайперская винтовка с оптикой и немецкие жетоны. Но говорила она не по-немецки, а по-фински. Оказалось, это была та самая «кукушка», про которую ходили легенды — снайпер, работающий с деревьев.
«Покажи того, кто меня сбил»: разговор в особом отделе
Раненую финку доставили в штаб полка. Перевязали, дали воды, посадили в углу землянки. Она сидела молча, смотрела исподлобья, но, когда вошел начальник особого отдела капитан Афанасенко, вдруг оживилась и что-то резко спросила. Переводчик перевел: хочет видеть того, кто в нее стрелял. Капитан пожал плечами и послал за Етобаевым.
Арсений Михайлович вошел в землянку, стряхнул снег с шинели. Финка повернула голову, окинула его взглядом и скривилась. Потом бросила короткую фразу. Переводчик помялся, но перевел: «Выразила недовольство, что нерусский». В землянке повисла тишина. Етобаев не вспылил, только усмехнулся в усы. «Переведи ей, — сказал он негромко, но твердо, — нерусский, зато чистокровный советский. И воюю не за чужие интересы, а за свои кровные».
Переводчик залопотал по-фински. Женщина выслушала, потом заговорила сама, быстро и зло. Разведчики переглянулись: похоже, ругается. Но когда она закончила, переводчик побледнел. «Сто двадцать человек наших убила, — выдавил он. — Говорит, если бы еще пятерых, получила бы трехмесячный отпуск на родину. Теперь, говорит, вместо отпуска в плен попала».
В землянке стало тихо, как в могиле. Сто двадцать человек. Это же целая рота. Мужики в окопах отводили глаза, кто-то выругался сквозь зубы. А Етобаев стоял спокойно, только желваки на скулах заходили. Потом шагнул вперед, посмотрел финке прямо в глаза и сказал раздельно, чтобы переводчик успел: «Передай этому черту в юбке: она у меня сто сорок третья. А будет еще больше».
Финка дернулась, хотела что-то ответить, но капитан Афанасенко махнул рукой: уведите. Больше ее никто не видел. Увезли в тыл, и след затерялся. Может, в лагере для военнопленных сгинула, может, обменяли потом — история умалчивает.
Человек, который сдержал слово
А Етобаев свое слово сдержал. К январю сорок третьего на его счету было уже под две сотни уничтоженных врагов. 18 января, когда наши войска прорывали блокаду Ленинграда, он поднял свой батальон в атаку. В том бою его тяжело ранило — осколок пробил грудь, задел легкое. Несколько дней врачи боролись за его жизнь, он то приходил в себя, то терял сознание, а когда очнулся, понял, что не видит. Временная слепота от контузии — так сказали доктора. Лежал в госпитале, слушал радио и злился, что не может быть на фронте.
Зрение вернулось через полгода. Етобаев снова попросился на передовую, но командование решило иначе: такой опытный стрелок нужнее для подготовки новобранцев. Он до конца войны учил молодых снайперов, передавал им свой таежный опыт. А после Победы, в 1946 году, надел милицейскую форму и двадцать лет проработал участковым в Хоринском районе Бурятии. Говорят, на его участке преступность почти исчезла — потому что каждый знал: если Етобаев взялся за дело, все равно найдет и накажет по справедливости.
Дважды его представляли к званию Героя Советского Союза. Дважды бумаги где-то терялись, сгорали в архивах, тонули в бюрократической машине. Так и прожил герой без Золотой Звезды. Но в народной памяти остался. В Улан-Удэ до сих пор проводят турниры по стрельбе имени Етобаева, в Хоринске есть улица его имени, а несколько лет назад вышла книга «Осинский снайпер», где подробно рассказана вся его история.
А та финская девушка с длинными светлыми волосами... Кем она была на самом деле? Доброволицей, поверившей в пропаганду, или фанатичкой, для которой наши солдаты были просто мишенями? Сто двадцать человек за спиной, и всего пять до заветного отпуска. Не судьба. Война вообще редко считается с планами людей, она просто перемалывает их в своей мясорубке, не спрашивая, кто ты — мужчина, женщина, старик или ребенок. И только такие люди, как Арсений Етобаев, выходят из этой мясорубки с высоко поднятой головой, потому что знают: они защищали свою землю. А за это не стыдно перед Богом, перед людьми и перед собственной совестью.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
