Александр Киселев
Адрес статьи: https://naukaverakuljtura.com/белорусский-вопрос-на-страницах-поль/
Аннотация
Некогда влиятельный польский еженедельник «Край» в последний год своего существования уделял значительную поддержку деятелям нарождавшегося белорусского движения, группировавшимся вокруг «Нашей нивы». Такая позиция обусловливалась тем, что редакцию газеты «Край» устраивала позиция первой белорусскоязычной газеты, нацеленной на обоснование отдельной белорусской национальной идентичности, отрицание официальных представлений о русском народе, включавших в его состав белорусское население, и осуждение внутренней политики российского правительства в Западном крае.
______________________________________________________________
Еженедельник «Край», издававшийся в столице империи на польском языке с 1882 по 1909 гг., претендовал на освещение положения поляков не только в границах Российской, но и в пределах Германской и Австро-Венгерской империй. Несмотря на прицел играть роль общепольского издания, все же больше всего газета читалась в пределах Российской империи. В числе прочих проблем и событий на страницах «Края» затрагивался и белорусский вопрос. В этой связи представляет интерес отражение белорусской тематики в последний год издания этой польской газеты.
В регулярной рубрике «С Немана», посвященной региональным новостям, от 7 февраля 1909 г. тематикой заметки стало описание литовского и белорусского движений. В частности, публицист отметил, что местная пресса практически не обратила внимание на появление издательства «Наша хата», которое, по мысли публициста, преследовало амбициозную цель по освобождению 8 миллионов белорусов от «языковой зависимости от двух сильных культур: польской и русской» [1, s. 9]. Им был отмечен конфликт о границах этнических территорий, разгоревшийся между активистами литовского и белорусского национальных проектов. Если первые распространяли пределы расселения литовцев на Витебскую, Минскую и Гродненскую губернии, в которых якобы под давлением полонизации этнические литовцы перешли на белорусский язык, то в ответ публицисты «Нашей нивы» не только не собирались уступать литовцам Виленскую губернию, но обнаруживали тысячи белорусов в Сувалкской, Ковенской и Курляндской губерниях. Однако этого было недостаточно и границы белорусских земель очерчивались далеко на востоке в пределах Черниговской, Тверской, Калужской и Псковской губерний. Журналисты «Нашей нивы» настаивали на том, что в регионе Немана, Днепра и Западной Двины повсеместно находятся следы древней белорусской культуры на белорусском языке, на котором велось делопроизводство в канцелярии Великого княжества Литовского, издавались грамоты. Обозреватель «Края» обратил внимание на конфликт между литовскими и белорусскими публицистами вокруг идентичности исторических и культурных деятелей. И первые, и вторые претендовали на то, чтобы считать Мицкевича и Костюшко литовскими или белорусскими уроженцами соответственно. Однако, по ироничному замечанию публициста, никто из спорящих не поинтересовался тем, кем же себя считали Мицкевич и Костюшко сами.
В следующем номере еженедельника под белорусскую тематику была выделена отдельная публикация под заголовком «Белорусские движения». В ней автор утверждает, что среди белорусов сталкиваются три направления. Первое из них он определяет как «русификаторское» с печатным органом «Крестьянин», второе – как националистически-белорусское, пропагандирующим свои идеи посредством «Нашей нивы», и третье на основе «Белорусского общества» с газетой «Белорусская жизнь» обозреватель условно обозначил как «национально-белорусское». Журналист настаивал на том, что наиболее близки позиции двух последних направлений. Разница между ними заключалась в том, что в отличие от «националистически-белорусского» круг сторонников идей «Белорусского общества» настаивал на принадлежности к российскому государству и «племенной связи с русским народом» [2, s. 3], а также принципиально делал ставку на использование русского языка вместо развития белорусского языка. Сходство с публицистами «Нашей нівы» выражалось в стремлении к развитию «собственной белорусской культуры» и протесте «против русификаторской деятельности духовенства и чиновников» [2, s. 4]. В польском вопросе белорусские деятели занимали позицию аналогичную установкам литовских националистов, поскольку трактовали поляков в пределах края в качестве «гостей», не имеющих в нем никаких прав на культурное присутствие. Своей целью они считали развитие белорусского национального самосознания, в том числе для объединения в одно национальное целое католиков и православных из крестьян. Любопытно, что на страницах «Края» не хотели замечать противоречие между белорусской принадлежностью первого течения и приписываемой ему политической целью по превращению белорусов в великорусов.
В очередной раз белорусская проблематика появляется в рубрике «С Немана» в номере от 3 апреля, когда ее автор заявил о том, что православная церковь из-за распространения «белорусского движения» поставила под подозрение приходских белорусских священников, происходивших из бывшего униатского духовенства. Журналист заявил, что во времена литовского митрополита Семашко подобного не происходило. Кадровой же тенденцией последних лет стал специальный перевод священников-белорусов в приходы, например, Курской губернии, а в белорусские приходы батюшек из великорусских епархий с целью ликвидации «белорусского сепаратизма» [3, s. 6]. Еще одним проявлением политики по борьбе с развитием белорусского национального движения публицистом считалось закрытие первого номера газеты «Белорусская жизнь». К причине запрета на издание «Белорусской жизни» автор еженедельной рубрики вернулся спустя несколько номеров. Она якобы заключалась в том, что десятилетия российские власти, «не веря на самом деле в белорусскую идею, публично утверждали необходимость развития белорусской культуры, способной парализовать и уничтожить польскую культуру на местной почве» [4, s. 8]. Однако впоследствии осознали «опасность игры с огнем, что 10 миллионов сознательных белорусов могут немного повредить полонизму, но зато в состоянии навсегда выбить из седла русский элемент в Литве» [4, s. 8]. Это привело к кардинальному изменению политики в белорусском вопросе, что выразилось в отрицании существования белорусской национальности, вместо которой в крае согласно официальной точке зрения проживает русский народ, «баламученный искусной интригой (надо понимать польской) сепаратистскими мечтаниями» [4, s. 8].
Окончательную позицию в белорусском вопросе газета «Край» заняла после опубликования в двух номерах на первых полосах материала под названием «К белорусскому вопросу», который был прислан в редакцию «одним из выдающихся представителей белорусского возрождения» [5, s. 1]. Под криптонимом H.B. скрывался основатель, редактор и ведущий публицист «Нашей нівы» А. Луцкевич. В своей статье отец-основатель воспроизвел основные идеологемы белорусского национализма: от белорусского языка в делопроизводстве и литературе Великого княжества Литовского до утверждения о том, что «тяжелейшим для белорусов было последнее столетие, когда на всем пространстве былого Великого княжества были предприняты действия с целью искоренения польских влияний и русификации этого края» [5, s. 1]. Интересно, что последний тезис о тяжелейшем периоде в составе Российской империи прекрасно уживался с предельно сглаженной формулировкой о том, что «безраздельному господству белорусской цивилизации кладет предел XVII столетие, когда вследствие стечения политических отношений и других причин начинает доминировать государственное и культурное влияние Польши» [5, s. 1]. Показательно, что Луцкевич настаивал на том, что белорусское политическое движение свободно от «национального шовинизма» [6, s. 2], а конфликта между поляками и белорусами на национальной почве не существует. Вместо него имеется социальный по своей природе конфликт между помещиком и крестьянами. По мнению автора статьи, движение формируемое «Нашей нівой» останется бесконфликтным по отношению к полякам в отличие от «сторонников русификации Беларуси, равно из черносотенного лагеря «Крестьянина», так и псевдо-белорусского лагеря «Белорусского общества», созданного по примеру так называемых «старорусских» организаций в Галиции» [6, s. 3].
За этот манифест редакции «Края» в следующем номере пришлось вступить в полемику с «Виленским вестником». В частности, последний на страницах «Края» обвинялся в неприятии идеи «самостоятельности белорусской культуры», поскольку, по мнению авторов «Виленского вестника», никакой белорусской культуры не существует, а имеется лишь «общерусская, родившаяся в Киеве и Новгороде» [7, s. 5]. Развернутой полемики против виленского издания колумнист не повел, а предпочел вместо ответа привезти выдержку из «Нашей нівы» с выпадами против общества «Крестьянин» и его лидера. Они сводились к тому, что «Крестьянин» во главе с С.А. Ковалюком стремится к «денационализации белорусов», а своими выпадами против католицизма, «исповедуемого миллионами белорусских крестьян», оттолкнул их от себя [7, s. 5]. Продолжая линию по признанию единственным истинным выразителем белорусских интересов «Нашу ніву», газета «Край» подвергла критике уже деятелей «Белорусского общества» и учредителей газеты «Белорусская жизнь». Если в феврале представители этого направления считались близкими к идеологам белорусского «возрождения», то в июне утверждалось, что они «насквозь пропитаны русской культурой и пользуются русским языком» [8, s. 5]. По мнению публициста, собственно белорусским в них оставались только название газеты и общества. Поменялась и версия причины закрытия газеты: теперь речь шла о том, что таковой стало недовольство чиновников критикой их деятельности в газете, а не борьба правительства против национального движения среди белорусов.
В последнее полугодие своего существования некогда влиятельный «Край» достаточно активно поддержал идейную деятельность «Нашей нівы», признавая за ней исключительное право на выражение белорусской идентичности. Все прочие интерпретации белорусской этнической принадлежности маркировались как русификаторские, полностью отрицалась мысль о белорусах как о разновидности русского населения. Интересно, что поначалу позиция редакции газеты была не настолько жесткой, поскольку круг «Нашей нівы» определялся националистически-белорусским, ставилась под сомнение попытка присвоения польских исторических деятелей в рамках создаваемого исторического мифа во имя националистической мобилизации. Однако очень быстро «Край» безоговорочно поддержал идеи «Нашей нівы», начиная от обвинений российских властей в политике по ассимиляции белорусов до клеймения всех белорусских оппонентов идеологов «возрождения» русификаторами и политическими реакционерами. При этом газету не смущал сам факт беспрепятственного издания «Нашей нівы» в административной столице Западного края и отсутствия каких-либо доказательств, приписываемым российским властям политическим замыслам в белорусском вопросе. Такая поддержка выглядит логичной, поскольку редакции «Края» не мог не импонировать нарратив идеологов белорусского национализма о том, что именно внутренняя политика Российской империи в белорусских губерниях нанесла максимальный ущерб белорусам.
- Flis Z nad Niemna // Kraj. 1909. № 6. S. 9.
- F Ruchy białoruskie // Kraj. 1909. № 7. S. 3-4.
- Flis Z nad Niemna // Kraj. 1909. № 13. S. 5-6.
- Flis Z nad Niemna // Kraj. 1909. № 16. S. 7-8.
- H.B. W sprawie białoruskiej // Kraj. 1909. № 21. S. 1-2.
- H.B. W sprawie białoruskiej // Kraj. 1909. № 22. S. 2-3.
- Flis Wilno // Kraj. 1909. № 23. S. 5.
- Flis Z nad Niemna // Kraj. 1909. № 24. S. 4-5.
