На кухне пахло укропом, лавровым листом и надвигающейся бурей. Маргарита Павловна, женщина пятидесяти шести лет, с фигурой, сохранившей стать, и взглядом человека, который дважды пережил ремонт и один раз дефолт, методично лепила пельмени.
Фарш был отличный — свинина с говядиной, купленные по акции в фермерском ларьке, плюс немного ледяной воды для сочности. Тесто послушно тянулось под скалкой. В этот самый момент гармонии и кулинарного умиротворения на пороге кухни нарисовался Эдуард.
Эдуард, или, как Маргарита Павловна называла его про себя, «мое персональное стихийное бедствие», состоял в законном браке с ней уже тридцать лет. Последние лет десять он пребывал в состоянии перманентного поиска себя. Выражалось это преимущественно в лежании на продавленном диване с томиком Шопенгауэра, жалобах на мироустройство и регулярном поглощении домашних запасов.
— Марго, — начал Эдуард, принимая позу римского патриция, которого несправедливо лишили винограда. — Наш семейный баркас разбился о рифы быта. Я ухожу.
Маргарита Павловна аккуратно защипнула край пельменя, положила его на присыпанную мукой доску и невозмутимо спросила:
— Куда? В коридор? Там сквозняк, Эдик. Надень тапочки, а то опять радикулит вступит. Кто тебе мази в поясницу втирать будет? Шопенгауэр?
— Я ухожу к другой женщине, Марго! — возвысил голос муж, отчего его растянутый домашний свитер с оленями как-то жалко обвис. — К женщине, которая понимает тонкую организацию моей души. Ее зовут Изольда. Она плетет макраме, играет на гуслях и тонко чувствует поэзию Серебряного века. Нам вместе… возвышенно!
— Искренне рада за Изольду, — кивнула Маргарита, вытирая руки о полотенце. — Пельмени будешь перед тем, как воспарить к звездам? Или тебе с собой в пластиковый контейнер положить? Учти, тару потом вернешь, она из хорошего материала, финская.
Эдуард поперхнулся заготовленной тирадой. Его всегда бесила эта непрошибаемая житейская логика жены. Где драма? Где битье тарелок? Где крики «на кого ты меня покинул, сокол ясный»?
— Марго, ты не поняла сути исторического момента, — Эдик многозначительно поднял указательный палец. — Я ухожу насовсем. И мы будем делить имущество. В частности, эту квартиру. Квартира куплена в браке? В браке. Значит, делим пополам. По суду!
Рука Маргариты Павловны, потянувшаяся за очередной порцией фарша, замерла. Взгляд ее потяжелел.
Квартира — просторная «трешка» в хорошем спальном районе — действительно была оформлена пятнадцать лет назад. Только вот куплена она была после того, как Маргарита продала бабушкин дом в деревне и добавила свои же накопления, которые годами откладывала с ночных смен в регистратуре поликлиники. Эдуард тогда торжественно внес в семейный котел пакет, в котором, по его словам, лежали «его кровные сбережения за годы каторжного труда» — сумма, равная примерно стоимости хорошего телевизора. Но юридически, да, недвижимость была приобретена в законном браке.
— Делить, значит, — тихо, но так, что у Эдуарда мурашки побежали по спине, произнесла она.
— А как ты думала?! — осмелел муж, почувствовав, что пробил брешь в ее обороне. — По закону! Я имею полное право на свою половину. Продадим, деньги попилим. Мне нужно вить новое гнездо. У Изольды однушка на окраине, там аура тесная, гусли не помещаются.
Следующие две недели превратились в филиал театра абсурда. Эдуард не съезжал, мотивируя это тем, что «должен контролировать свою законную долю». Он начал водить на экскурсии свою сестру Зинаиду — даму с габаритами и хваткой бульдозера. Зинаида ходила по комнатам с рулеткой, цокала языком и громко рассуждала, сколько дадут за чешский хрусталь в серванте и можно ли выпилить половину встроенного шкафа в коридоре.
Маргарита Павловна терпела. Она спокойно варила картошку, чистила селедку, мыла полы с порошком по акции и молча наблюдала, как муж, воодушевленный скорым богатством, вечерами репетирует обличительные речи для суда перед зеркалом в ванной. Он уже мысленно купил себе новую машину и, кажется, дачу у озера.
Настал день икс. В субботу утром на кухне собрался консилиум. Эдуард, приодевшийся в выглаженную рубашку (которую, по многолетней привычке, выгладила Марго), его сестра Зинаида с пухлой папкой бумаг и какой-то щуплый юрист в помятом пиджаке, пахнущий дешевым табаком и унынием.
— Маргарита Павловна, — начал юрист, суетливо потирая ручки. — Мы предлагаем решить дело миром. Вот досудебное соглашение. Вы добровольно продаете квартиру, пятьдесят процентов суммы переводите моему клиенту, и мы расходимся. Иначе — суд. А суд мы выиграем. Имущество нажито совместно. Ваш супруг вложил свои средства, свою... э-э-э... созидательную энергию в этот дом.
— Да! — гордо пискнул Эдик. — Я ночами не спал, думал о благополучии семьи!
— Подписывай, Рита, не упрямься, — басом добавила Зинаида, бесцеремонно прихлебывая чай из хозяйской кружки. — Против закона не попрешь. Чего резину тянуть?
Маргарита Павловна медленно окинула взглядом эту троицу. Она посмотрела на чистый кафель, который отмывала сама долгими вечерами; на шторы, которые шила ночами; на квитанции ЖКХ, которые всегда оплачивала только она; на Эдика, который за всю жизнь не вбил ни одного гвоздя, а если и пытался, то потом неделю лежал с компрессом на лбу и стонал о производственной травме.
Она тяжело вздохнула. Медленно подошла к кухонному ящику, где обычно хранились запасные батарейки, изолента и паспорта на бытовую технику.
— Суд так суд, Эдик. Будем делить всё по справедливости, — спокойно сказала она. — Только вот перед тем, как вы пойдете писать свой иск, послушайте одну занимательную радиопередачу.
Маргарита Павловна молча достала из ящика небольшой черный диктофон. Положила его в центр стола, прямо между вазочкой с овсяным печеньем и солонкой. И нажала кнопку воспроизведения.
Из динамика раздался до боли знакомый голос Эдуарда. Но он не декламировал стихи. Он деловито шептал. Шептал такое, от чего сестра Зинаида поперхнулась курагой, юрист побледнел и слился цветом со своим пиджаком, а сам Эдик начал медленно сползать под стол.
Что же такого наговорил на запись "интеллектуал" Эдик, и почему после этих слов ему пришлось бежать из квартиры, сверкая пятками, оставив и жену, и долю? Читайте во второй части, где раскроется главная тайна этого брака!