Есть слово, которое историки придумали специально для одного конкретного периода в истории католической церкви. «Порнократия» — буквально «власть блудниц». Так назвали эпоху с 904 по 963 год, когда папский престол в Риме перестал быть вопросом богословия или канонического права и превратился в вопрос того, кому благоволит одна римская аристократическая семья.
За шестьдесят лет сменилось двенадцать понтификов. Некоторые правили месяцами. Других устраняли так быстро, что их имена остались только в списках. Двоих удавили в первые дни. Одного уморили в тюрьме. Одного отравили.
В центре всей этой карусели — две женщины: Теодора Старшая и её дочь Марозия. Мать открыла эпоху. Дочь довела её до предела.
Слово «порнократия» было придумано противниками этих женщин и несёт очевидный полемический заряд. Настоящий вопрос, который стоит задать, — не о нравах, а о механике власти. Как именно работала эта система? Что позволяло двум женщинам в X веке контролировать институт, претендовавший на духовное руководство всем западным христианством?
Рим X века: город без государства
Прежде чем разбираться с Марозией, нужно понять, каким был Рим в начале X столетия. Потому что без этого контекста происходящее выглядит почти невероятным.
Каролингская империя, созданная Карлом Великим, к 900 году окончательно распалась. Её осколки воевали между собой. Центральная Италия превратилась в пространство, где никакой стабильной внешней власти не существовало. Германские короли были заняты своими проблемами. Франкские герцоги думали о собственных владениях. Византия держалась на юге, но в Лацио её влияние было минимальным.
Рим в этой ситуации был формально столицей папства — духовной столицей западного мира. Но реально это был город с населением около двадцати-тридцати тысяч человек, окружённый полуразрушенными памятниками великой эпохи, живущий в значительной мере на доходы от паломничества и вокруг нескольких мощных аристократических кланов, которые делили между собой административные должности, церковные бенефиции и военные ресурсы.
Тот, кто контролировал этих аристократов — или был частью их сети — контролировал Рим. А кто контролировал Рим, тот контролировал папский двор.
В этой системе ключевой фигурой был Теофилакт I, граф Тускулума — военный командующий и фактический правитель города в начале X века. Его жена Теодора Старшая была умна, честолюбива и не уступала мужу в политическом чутье. Их дочь Марозия унаследовала оба качества — и прибавила к ним собственные.
Как делали папу в 904 году
29 января 904 года Теофилакт с армией провёл в Рим человека по имени Сергий и посадил его на папский престол.
Двое предыдущих понтификов — Лев V и Христофор — к тому моменту уже сидели в заточении. Сергий III не стал затягивать: в первые же дни своего понтификата оба соперника были устранены.
Кем был Сергий III по отношению к семье Теофилакта — вопрос, на который источники дают противоречивые ответы. По одной версии, он был любовником Теодоры ещё до возведения на престол. По другой — и вовсе её сыном, а значит, сыном самого Теофилакта. Первая версия исходит главным образом из позднейших полемических текстов, написанных врагами клана. Вторая — из нескольких косвенных свидетельств. Установить правду невозможно.
Зато хорошо известно другое: наиболее влиятельной любовницей Сергия III стала Марозия — дочь Теодоры и Теофилакта, которой в тот момент было около пятнадцати лет. Она родила папе нескольких внебрачных детей — в том числе сына, которому суждено было стать папой Иоанном XI.
Сергий правил семь лет и умер в 911 году — современники единодушно указывают на последствия образа жизни, несовместимого с долголетием. Его понтификат оставил примечательное наследство: «папский дворец, превращённый в воровской притон» — это цитата из современных хроник.
Иоанн X: когда фаворит оказывается способным
После смерти Сергия последовала короткая чехарда. Анастасий III умер молодым при подозрительных обстоятельствах. Ладон, назначенный по рекомендации Теодоры, продержался шесть месяцев.
Но следующий выбор оказался неожиданно удачным — с точки зрения реальной пользы для Рима, хотя именно это в конечном счёте всё и осложнило.
Иоанн — молодой священник из Болоньи, умный и представительный — часто ездил в Рим по делам своего епископа и в ходе этих визитов привлёк внимание Теодоры Старшей. Стал её любовником. Когда папский престол освободился, она посадила его туда.
Папа Иоанн X оказался фигурой незаурядной. Он сделал то, что до него никому не удавалось: организовал коалицию итальянских государей против сарацинских пиратов, обосновавшихся в устье реки Гарильяно и терроризировавших центральную Италию уже несколько десятилетий. Коалиция включала герцогов, маркграфов, Беневентское княжество и даже Византию. В 915 году объединённое войско разбило пиратский лагерь у Гарильяно — это была одна из важнейших военных побед христианского мира в X веке.
Иоанн X лично присутствовал на поле сражения. Для папы того времени это было нетипично.
Победа при Гарильяно сделала его популярным — и независимым. Независимость оказалась опасной.
Как Марозия разделалась с матерью и захватила всё
В 926 году умерла Теодора Старшая. Власть над тускуланским кланом перешла к Марозии.
К тому времени она была уже не юной любовницей давно умершего Сергия, а зрелой политической игроком с армией, землями и системой союзов. Первый муж — Альберик I, герцог Сполетский — к тому моменту тоже был мёртв: после своих блестящих подвигов при Гарильяно он попытался стать диктатором Рима, потерпел неудачу в противостоянии с Иоанном X и был настигнут и устранён людьми братом папы Петра.
Марозия не забыла.
Пока Теодора была жива, открытое столкновение с папой было затруднено: мать поставила Иоанна на престол и не могла так просто его убрать. После смерти матери этих ограничений не стало.
Иоанн X, чувствуя угрозу, попытался укрепить свои позиции. Он призвал в Рим Гуго Арльского — могущественного герцога Прованса — и способствовал его коронации королём Италии. В благодарность Гуго передал брату папы Петру герцогство Сполетское — то самое, которое по закону принадлежало Марозии как вдове первого герцога.
Это была прямая провокация. Или просчёт. Результат одинаков.
Марозия немедленно вышла замуж за Гвидо, маркграфа Тосканского и сводного брата Гуго Арльского. Через этот брак она получала военные ресурсы и союзника, способного противостоять королю Италии на равных.
Противостояние развернулось по типичной схеме итальянской аристократической войны X века: интриги, наёмные убийцы, венгерские набеги, организованные «случайно» в нужный момент. В 928 году Гвидо с армией взял Латеранский дворец. Брат папы Пётр был устранён прямо в ходе штурма. Иоанн X взят под стражу и заключён в замок Святого Ангела.
Полгода спустя он умер в заточении. Источники называют разные версии: удушение, голод. Точность здесь не принципиальна.
Тридцать месяцев, три папы, абсолютная власть
После захвата Латеранского дворца Марозия действовала с уверенностью человека, знающего, что ни одного серьёзного противника больше нет.
Следующие два с половиной года были временем её полного и неоспоримого господства над папским престолом.
Лев VI — возведён в понтифики вскоре после ареста Иоанна X. Правил восемь месяцев. Умер от отравления.
Стефан VII — следующий. Пробыл на престоле чуть дольше двух лет. Устранён в феврале 931 года.
В марте 931 года на папский престол взошёл Иоанн XI — сын Марозии от Сергия III. Ему было двадцать пять лет. Впервые в истории католической церкви мать и сын одновременно удерживали светскую и духовную власть над Римом в одних и тех же руках.
Это был пик порнократии.
Стоит сделать паузу и оценить то, что произошло с формальной точки зрения. Теодора и Марозия не занимали никаких официальных должностей. Они не были папессами, не были императрицами, не были регентами в юридическом смысле. Источники их власти были неформальными: родственные связи, брачные союзы, контроль над военными ресурсами и умение своевременно устранять тех, кто мешал.
Именно это делает их историю такой редкой. В мире, где вся официальная власть была мужской, две женщины на протяжении трёх десятилетий управляли механизмом, который теоретически был недоступен для их пола.
Гуго Арльский, свадьба и кувшин с водой
В марте 932 года Марозия вышла замуж в третий раз. Её избранником стал Гуго Арльский — тот самый король Италии, которого несколько лет назад продвигал Иоанн X.
Гуго был вдовцом, честолюбцем и, по всей видимости, хорошо понимал, что именно ему предлагают. Марозия с сыном на папском престоле, с замком Святого Ангела в качестве резиденции, с военными союзами по всей Центральной Италии — это была не просто жена. Это был билет к контролю над всей центральной Италией.
Свадьбу сыграли в замке Святого Ангела. Торжество вышло пышным.
Единственным человеком, которому этот союз категорически не нравился, был младший сын Марозии от первого мужа — Альберик II, юноша лет восемнадцати-двадцати. Он знал, что Гуго намерен при первой возможности устранить его и забрать отцовские владения. Мать это знала тоже — и, по-видимому, в какой-то момент приняла сторону мужа. Альберику было велено прислуживать королю пажом.
Развязка пришла неожиданно и из-за совершеннейшего пустяка.
Однажды вечером, помогая королю умыться, Альберик случайно пролил воду из кувшина. Гуго ударил пасынка кулаком в лицо.
Альберик выбежал из замка с разбитым лицом и закричал всё, что думал о матери, отчиме и происходящем в Риме — прямо на улице, обращаясь к горожанам.
Это упало на подготовленную почву. Римляне к тому моменту накопили достаточно недовольства — Гуго правил жёстко, налоги росли, иностранные приближённые занимали доходные должности. Под звон колоколов толпа двинулась к замку Святого Ангела.
Гуго оценил ситуацию моментально и правильно: спустился по верёвке с крепостной стены со стороны Тибра и бежал в Ломбардию. Марозия и Иоанн XI были захвачены и заточены в Латеранском дворце.
Человек, уронивший кувшин, стал правителем Рима.
Альберик II: мужское продолжение матриархата
Альберик II правил Римом с 932 по 954 год — двадцать два года, дольше, чем любой из его предшественников в этой роли. Он носил титул «принцепса всех римлян» и управлял городом жёстко, но, по общим оценкам историков, вполне компетентно.
Мать — по наиболее распространённой версии — умерла в 935 году, в заточении или вскоре после него. Точных данных нет.
Брат Иоанн XI оставался папой до 935 года, но при Альберике это было исключительно декоративной должностью. Реальная власть полностью перешла к новому принцепсу.
Порнократия как таковая не закончилась в 932 году — она продолжалась ещё тридцать лет, уже под мужским руководством. Альберик перед смертью в 954 году заставил римских вельмож поклясться, что следующим папой сделают его сына Октавиана. Клятву выполнили. Октавиан стал папой Иоанном XII в 955 году — в возрасте около восемнадцати лет. Его понтификат закончился в 963 году, когда германский император Оттон I лично приехал в Рим, сместил его и посадил на престол Льва VIII.
Вот тогда порнократия завершилась по-настоящему.
Почему Теодора и Марозия стали символом, а не просто страницей хроники
Историки относятся к этому периоду с очевидным дискомфортом.
С одной стороны, термин «порнократия» — это пропаганда, придуманная врагами клана и позднейшими реформаторами церкви, которым был нужен наглядный пример того, насколько низко пало папство до реформ XI века. Лиутпранд Кремонский — хронист, главный источник скандальных подробностей этой эпохи, — писал с нескрываемой враждебностью к Марозии и явно преувеличивал.
С другой стороны, сами факты трудно оспорить: папы назначались и устранялись в соответствии с интересами одной семьи. Это хорошо задокументировано независимыми источниками.
Что делает историю Теодоры и Марозии необычной — не моральные оценки, а структурный парадокс. Католическая церковь выстроила одну из самых жёстких систем исключения женщин из институциональной власти, существовавших в средневековой Европе. Женщины не могли быть священниками, епископами, папами. Их голос в церковных делах был строго ограничен.
И именно в этой системе две женщины нашли способ управлять высшим институтом на протяжении тридцати лет — не занимая никакой официальной должности. Через браки, любовные связи, финансовый контроль и прямое насилие — но управляли.
Это делает порнократию куда более интересным явлением, чем простая история о церковном разврате. Это история о том, как в любой формальной системе, претендующей на монополию власти, неизбежно возникают неформальные каналы, которые эту монополию подрывают.
Марозию вспоминают с осуждением вот уже тысячу лет — как символ падения нравов и коррупции. Но если смотреть на неё не с моральной, а с политической точки зрения, перед нами человек, добившийся абсолютной власти в системе, формально для неё закрытой, — и удерживавший эту власть дольше, чем большинство современных ей монархов.
Кувшин с водой, который уронил её сын, поставил точку быстрее, чем это сделал бы любой её противник.
Порнократия остаётся одним из самых неоднозначных периодов в истории западного христианства — и одним из самых показательных примеров того, как неформальная власть может существовать параллельно с формальной и эффективно её контролировать. Как вы думаете: была ли порнократия исключительным явлением своего времени — или подобные механизмы работали и в других великих институтах, просто оставались менее задокументированными?