Я взяла со стола ключи от квартиры и положила их в карман пальто. Не бросила на столешницу с театральным звоном, не швырнула в лицо мужу — просто убрала. Как убирают то, что больше не нужно.
— Ты серьёзно? — спросил Игорь, глядя на два чемодана в прихожей.
Я не ответила. Застегнула молнию на сапогах, проверила, все ли документы в сумке. Свидетельство о собственности на квартиру лежало в отдельном файле, рядом с договором купли-продажи. Моё имя. Моя квартира. Купленная за мои деньги четыре года назад, когда мы ещё встречались.
— Лен, ну подожди. Давай поговорим нормально.
Нормально. Это слово он произносил каждый раз, когда я пыталась обсудить счета. Или его маму, которая приезжала к нам три раза в неделю с кастрюлями борща и списком моих недостатков. Или то, что из его зарплаты в пятьдесят тысяч на общий бюджет уходило ровно ноль рублей.
— Нормально — это когда двое взрослых людей делят расходы, — сказала я, натягивая перчатки. — А у нас что? Я плачу за квартиру, свет, воду, интернет. Продукты покупаю я. Ты на своей машине ездишь, которую я помогла купить, заправляешься на мои деньги. Твои пятьдесят тысяч куда уходят, Игорь?
Он отвёл взгляд. На журнальном столике лежала коробка от новых наушников — семнадцать тысяч. Вчера он принёс их домой, сияя, как ребёнок на Новый год.
— Я же работаю, — пробормотал он. — Устаю. Мне тоже нужно что-то для себя.
Для себя. Наушники, игровая приставка, абонемент в спортзал, который он посетил ровно два раза. А я работала бухгалтером в строительной фирме, приходила в восемь вечера и готовила ужин, потому что Игорь не умел даже яичницу пожарить без моей помощи.
— Твоя мама вчера сказала, что я плохая хозяйка, — произнесла я, глядя ему в глаза. — Потому что не глажу твои футболки. Ты что ответил?
Тишина. Он смотрел в пол.
— Ты промолчал, Игорь. Как всегда.
Я помнила тот вечер до мельчайших подробностей. Светлана Петровна стояла на кухне, перебирала мои кастрюли и качала головой. Мол, разве так хранят посуду, разве так моют плиту. А потом, когда я вышла из душа в домашних штанах и майке, посмотрела на меня с жалостью:
— Игорёк, ну как ты с такой живёшь? Она даже не следит за собой.
Я ждала, что муж скажет хоть что-нибудь. Защитит. Остановит. Но он только пожал плечами и ушёл в комнату играть в приставку.
Тогда я ещё пыталась убедить себя, что это мелочь. Что нельзя из-за одной фразы рушить отношения. Но мелочи копились, как пыль на книжной полке — незаметно, пока не проведёшь пальцем.
— Лена, ну это же моя мама, — сказал Игорь сейчас, будто это объясняло всё. — Она просто волнуется.
— Волнуется, — повторила я. — За тебя. Не за нас. За тебя.
Я подняла первый чемодан. Тяжёлый — книги, зимние вещи. Игорь шагнул вперёд, протянул руку, но я отстранилась.
— Не надо.
— Ты куда вообще? К родителям?
— Не твоё дело.
Я сняла квартиру в другом районе две недели назад. Однушку на пятом этаже, с видом на парк. Залог внесла сразу, договор подписала. Собирала вещи по чуть-чуть, пока Игорь был на работе. Он даже не заметил, что из шкафа пропали три платья и половина обуви.
— А как же квартира? — спросил он, и в голосе впервые прозвучала паника. — Ты же не выгонишь меня?
Я усмехнулась. Вот теперь он забеспокоился. Не когда я плакала на кухне от усталости. Не когда я в третий раз за месяц оплачивала его штраф за парковку. А когда понял, что крыша над головой может исчезнуть.
— Квартира моя, — сказала я спокойно. — Договор купли-продажи на моё имя. Ипотеки нет, всё выплачено. Я дам тебе месяц, чтобы съехать.
— Месяц?! Лен, ты что, совсем?
— Или две недели. Выбирай.
Я взяла второй чемодан. Игорь стоял посреди прихожей, растерянный, будто я говорила на иностранном языке.
— Но мы же муж и жена!
— Были, — поправила я. — Заявление на развод подам в понедельник. Совместно нажитого имущества нет, делить нечего. Всё оформлено на меня.
Это была правда. Я специально следила за этим с самого начала. Когда покупала квартиру, когда регистрировала машину на себя. Подруга Катя, юрист, говорила: «Береги себя, Лен. Любовь любовью, а документы отдельно». Тогда я отмахивалась. Сейчас мысленно поблагодарила её.
— Ты не можешь так просто взять и уйти, — пробормотал Игорь.
— Могу. И ухожу.
Я открыла дверь. На лестничной площадке пахло свежей краской — соседи снизу делали ремонт. Звук перфоратора доносился сквозь стены, мерный и назойливый.
— А счета? — крикнул Игорь мне вслед. — Свет, вода, всё остальное?
Я обернулась. Он стоял в дверном проёме, в домашних штанах и мятой футболке. Небритый, с заспанным лицом. Мне стало почти жаль его. Почти.
— Переоформишь на себя, — сказала я. — Или съедешь. Мне всё равно.
— Лена!
Но я уже шла к лифту. Чемоданы громыхали по кафельному полу, каблуки отдавались эхом в пустом подъезде. Я нажала кнопку вызова и ждала, глядя на цифры над дверью. Третий этаж. Второй. Первый.
За спиной хлопнула дверь квартиры.
Лифт приехал. Я зашла внутрь, поставила чемоданы у стены. В зеркале отразилось моё лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами. Я не спала нормально уже месяц, с тех пор как приняла решение.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Ты пожалеешь».
Я заблокировала его номер и убрала телефон в сумку.
На улице было морозно, минус пятнадцать. Снег скрипел под ногами. Я поймала такси, назвала адрес новой квартиры. Водитель молчал всю дорогу, и я была ему за это благодарна.
Дома — теперь уже в новом доме — я распаковала чемоданы, повесила платья в пустой шкаф. Поставила чайник. Села у окна с чашкой горячего чая и смотрела на парк, припорошенный снегом.
Телефон снова завибрировал. Светлана Петровна. Потом ещё одно сообщение — от сестры Игоря. Потом от его друга.
Я выключила звук и положила телефон экраном вниз.
Было тихо. Странно тихо. Никто не включал приставку в соседней комнате. Никто не звал меня посмотреть, какой он прошёл уровень. Никто не просил погладить рубашку к завтрашнему дню.
Я сделала глоток чая. Он обжигал язык, но я не отставила чашку.
Было страшно. И одиноко. И правильно.