Олег открыл глаза, когда за окном начинало сереть. Рука машинально потянулась к телефону на тумбочке. Пять утра. Он повернул голову — половина кровати пустая, простыня холодная.
Анфисы не было.
Он сел, провёл ладонью по лицу. Вчера вернулся после суточного дежурства в больнице, буквально рухнул в кровать. Помнил только, как жена наклонилась, поцеловала в лоб: «Спи, милый. Люда устраивает девичник, вернусь к полуночи». Запах её духов, тепло губ. И отключился.
Он поднялся, прошёл на кухню. Пусто. В ванной — тоже никого. Телефон разблокировал — три пропущенных от Анфисы.
Последний в час ночи: «Задержалась, не волнуйся».
Больше ничего.
Олег набрал её номер. Длинные гудки. Сброс. Ещё раз. Опять сброс.
Он открыл окно — двор пустынный, только дворник у подъезда метёт снег. Машины Анфисы нет.
Может, переночевала у Люды? Логично. Выпили, решила не рисковать за рулём. Но почему не предупредила? Почему не берёт трубку?
Он сварил кофе, сел у окна. Ждал.
Шесть утра. Шесть тридцать.
За окном показался автомобиль. Тёмная иномарка, не их. Остановилась у подъезда. Олег встал, прижался лбом к холодному стеклу.
Из машины вышла Анфиса.
Платье измято, пальто нараспашку, волосы растрёпаны. Она качнулась, оперлась о дверь автомобиля. Потом из салона вышел мужчина. Высокий, в тёмной куртке, лет сорока. Подошёл к Анфисе, взял её под локоть.
Они о чём-то говорили. Анфиса мотала головой, мужчина показывал на подъезд. Потом он буквально повёл её к двери.
Олег стоял у окна. Не мог оторваться от этой картинки — жена с незнакомым мужчиной ранним утром.
Щелчок замка в прихожей. Олег обернулся.
Анфиса стояла на пороге, держась за косяк. Глаза красные, на щеках размазанная тушь. За её спиной — мужчина. Спокойный, трезвый, с тяжёлым взглядом.
— Олег? — голос мужчины был низким, усталым. — Меня зовут Константин. Мне нужно с вами поговорить.
— Кто вы? — Олег шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Где вы были с моей женой?
Константин поднял руку, успокаивающе.
— Я понимаю, как это выглядит. Но выслушайте меня. Пожалуйста.
Анфиса стояла, глядя в пол. Плечи дрожали.
— Проходите, — выдавил Олег.
Они прошли в гостиную. Анфиса рухнула на диван, обхватила себя руками. Константин остался стоять у стены, руки в карманах куртки.
— Я владелец клуба на Речной, — начал он. — Вчера вечером ваша жена и её подруги пришли к нам после домашнего девичника. Около одиннадцати.
Олег слушал, не отрывая взгляда от Анфисы. Она сидела неподвижно.
— Они были выпившие, но адекватные. Танцевали, веселились. Я не обращал внимания — обычная компания. Но... — он замолчал, подбирая слова. — Я заметил вашу жену в баре. Одну. И то, что я увидел...
Он покачал головой.
— Хотите понять, что произошло? Тогда слушайте.
***
Три часа ночи. Клуб.
Константин проходил мимо бара, когда заметил её.
Женщина сидела на высоком стуле, сгорбившись над пустым бокалом. Плечи трясло. Тушь размазана по щекам. Она плакала — беззвучно, судорожно, закусив губу.
Вокруг гремела музыка, мелькали огни, люди смеялись. А она сидела в этом хаосе — и рыдала.
Константин подошёл, сел рядом.
— Всё в порядке?
Женщина вздрогнула, подняла голову. Глаза красные, пустые. Взглянула на него — и в этом взгляде было столько отчаяния, что Константин напрягся.
— Нет, — выдохнула она. — Ничего не в порядке.
— Могу я чем-то помочь? Вызвать такси? Позвонить кому-то?
Она молчала, глядя на него. Потом вдруг схватила его за руку — сильно, до боли.
— Увезите меня отсюда.
— Что?
— Увезите меня. Куда угодно. На вокзал, в аэропорт, в отель. Только подальше. Прошу вас.
Константин осторожно высвободил руку.
— Вам нужно домой...
— Я не хочу домой! — она почти закричала, но музыка заглушила крик. — Понимаете? Я не могу туда вернуться!
— У вас проблемы? Вам кто-то угрожает?
— Мне страшно от себя самой. Я задыхаюсь там. Понимаете? Каждый день просыпаюсь — и не могу дышать. Он хороший. Он меня любит. А я разучилась чувствовать. И скоро я сойду с ума. Или сделаю что-то непоправимое.
Константин смотрел на неё — на растрёпанные волосы, размазанную косметику, дрожащие руки. На обручальное кольцо на пальце.
— Где ваш муж?
— Дома. Спит. Он после суточного дежурства. Врач. Хороший человек. — Слёзы полились снова. — А я прошу незнакомого мужчину увезти меня от него. Какая же я плохая...
— Вы не плохая, — Константин позвал бармена жестом. — Стакан воды. — Потом повернулся к ней. — Вы в кризисе. Это бывает.
— Год, — прошептала она. — Год я так живу. Притворяюсь. Улыбаюсь ему. Целую на ночь. А внутри — пустота. Как будто меня выжгли.
— Вы говорили с ним об этом?
Она покачала головой.
— Не могу. Он ни в чём не виноват. Он идеален. А проблема во мне. — Она бросила на Константина умоляющий взгляд. — Пожалуйста. Увезите меня. Я заплачу. Сколько скажете. Просто... я не могу вернуться туда. Я не могу смотреть ему в глаза и снова врать.
Константин ничего не ответил. Бармен поставил воду. Он пододвинул стакан к ней.
— Пейте.
Она послушно сделала глоток. Руки дрожали так, что вода расплескалась.
— Я провела всю ночь, думая, — её голос стал тише, — куда убежать. В другой город. Сменить телефон. Начать заново. Просто исчезнуть. И когда я увидела вас... подумала... может, это знак. Может, вы...
— Я не увезу вас, — сказал Константин твёрдо.
Она замерла.
— Почему?
Он встретил её взгляд.
— Потому что несколько лет назад моя жена сделала то же самое.
Анфиса молчала, не понимая.
Константин откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу.
— Мы были женаты шесть лет. Хорошо жили. Я думал — счастливо. Работал много, строил бизнес, хотел дать ей всё лучшее. А она год молчала, что задыхается. Что онемела внутри, ничего не чувствует. — Он усмехнулся горько. — Я узнал об этом, когда она ушла.
— Ушла?
— С мужчиной, которого встретила на корпоративе. Он пообещал ей новую жизнь, свободу, приключения. Она поверила. Исчезла на полгода. Не отвечала на звонки, сменила номер. Я сходил с ума.
Анфиса слушала, забыв о слезах.
— Через полгода она вернулась, — продолжал Константин. — Разбитая. Тот мужчина использовал её и бросил. Она просила прощения. Говорила, что сбежала не от меня — от себя. Что искала что-то и не нашла. Только потеряла.
— Вы простили её?
— Да. Мы пытались вернуть то, что разбилось. — Он уставился в пустоту. — Но это был уже не брак. Это была пытка для обоих. Доверие было убито. Она не могла простить себя. Я не мог забыть. Через год мы развелись.
Музыка гремела, но между ними была тишина.
— Вы знаете, что она мне сказала в самом конце? — Константин повернулся к Анфисе. — Что жалеет не о том, что ушла. Она жалеет, что не поговорила со мной тогда. Год назад. Когда только начала задыхаться. Что промолчала. Потому что если бы сказала... мы могли попытаться исправить. Вместе.
Анфиса закрыла лицо руками.
— Я не могу ему сказать...
— Можете. Просто боитесь.
— Он не поймёт...
— Вы не знаете этого, — Константин наклонился ближе. — Вы живёте в своей голове, придумали, что он не поймёт. Но вы не дали ему шанса.
— А если он...
— А если он окажется сильнее, чем вы думаете? — перебил Константин. — Вы сказали, он врач. Хороший человек. Любит вас. Вы действительно считаете, что такой мужчина не заслужил правды?
Она молчала.
— Сейчас вы хотите сбежать, — Константин говорил жёстко, без жалости. — От дома, от мужа, от себя. Думаете, что новое место, новые люди спасут. Но знаете, что будет? Вы проснётесь через месяц в чужом городе. И внутри будет та же пустота. Потому что проблема не в муже. Не в доме. Проблема здесь. — Он показал на её сердце, не касаясь. — Внутри. И от себя не убежишь.
Анфиса всхлипнула.
— Что мне делать?
— Вернуться домой. Утром поговорить с мужем. Честно. Без вранья. Сказать, что задыхаетесь, что не знаете, как дальше быть. — Константин встал. — Дать ему шанс понять. Помочь. Или отпустить по-человечески. Но не так. Не побегом с первым встречным.
— Я боюсь...
— Боитесь — значит, живая, — он протянул ей руку. — Пустые не боятся. Идёмте. Я отвезу вас домой.
— Нет... я не готова...
— Никто не готов к правде, — Константин взял её под локоть, поднял. — Но это единственный способ выжить. Поверьте мне. Я прошёл через ад из-за того, что моей жене не хватило смелости. Не повторяйте её ошибку.
Анфиса стояла, качаясь. Косметика размазана, платье измято.
— Где ваши подруги? — спросил Константин.
Она взглянула на танцпол. Где-то там, в толпе, мелькали знакомые силуэты. Люда с Кристиной танцевали, смеялись, флиртовали с парнями.
— Они не поймут, — прошептала Анфиса.
— Тогда я отвезу вас сам. Но сначала — умыться и выпить кофе. — Константин позвал охранника. — Проводи её в служебную комнату. Пусть приведёт себя в порядок.
***
Охранник отвёл её в служебное помещение — маленькая комната с диваном, столом, умывальником. Анфиса посмотрела в зеркало — и не узнала себя. Размазанное лицо, красные глаза, растрёпанные волосы.
Она умылась холодной водой. Вытерла лицо бумажным полотенцем. Попыталась пригладить волосы.
Кто эта женщина в зеркале? Которая час назад просила незнакомого мужчину увезти её от мужа? Которая год врала самому близкому человеку?
Дверь открылась. Константин принёс кофе в бумажном стакане.
— Пейте. Горячий.
Она взяла, сделала глоток. Обжигающий, крепкий.
— Почему вы это делаете? — спросила она. — Вы же не знаете меня.
Константин прислонился к стене.
— Потому что когда-то не смог спасти свой брак. Может, смогу спасти чужой.
— А если не спасёте? Если я вернусь, скажу всё — и он меня выгонит?
— Тогда хотя бы вы будете честны. Перед ним и перед собой. — Он взглянул на неё серьёзно. — Знаете, что хуже всего? Не развод. Не расставание. Хуже всего — жить в фальшивом браке. Где оба делают вид. Улыбаются, целуются, а внутри всё мертво.
Анфиса допила кофе, смяла стакан в руке.
— Я готова.
Они вышли из клуба через служебный выход. Константин открыл ей дверь машины. Она села, пристегнулась. Руки перестали дрожать.
Константин завёл двигатель. Поехали.
За окном проплывал пустынный ночной город. Редкие машины, потухшие витрины.
— Куда? — спросил он.
Она назвала адрес.
Ехали молча. Анфиса смотрела в окно. Город мелькал за стеклом — знакомый и чужой одновременно.
— Вы пожалеете, — сказала она вдруг.
— О чём?
— Что привезли меня обратно. — Она повернулась к нему. — Может, лучше было отпустить.
— Лучше для кого? — Константин не отрывал взгляда от дороги. — Для вас? Или для вашей совести?
Она не ответила.
— Ваш муж проснётся и обнаружит, что жены нет. Будет звонить, искать. А вы будете где-то далеко и думать, что так лучше. — Он глянул на неё. — Это не побег к свободе. Это побег от ответственности.
— Я не знаю, как ему сказать...
— Найдёте слова. Если любите — найдёте.
— А если не люблю? — вырвалось у неё. — Ничего не испытываю?
Константин притормозил на светофоре. Повернулся к ней.
— Тогда скажите и это. Честно. Дайте ему право знать правду и решить, что делать дальше. Вы не имеете права решать за него.
Анфиса смотрела на свои руки. Обручальное кольцо блестело в свете фонарей.
Они подъехали к дому, когда начинало светать. Константин заглушил мотор.
— Я провожу вас до квартиры, — сказал он.
— Зачем?
— Потому что если отпущу вас здесь, вы можете развернуться и уйти. А я пообещал себе: если встречу кого-то в такой же ситуации, как моя жена... верну домой. Чтобы человек не наделал глупостей.
Анфиса вышла из машины, качнулась. Константин взял её под локоть, повёл к подъезду.
Поднялись на лифте. Звенящая тишина. Только гудение механизма и их дыхание.
Четвёртый этаж. Дверь квартиры. Анфиса достала ключи дрожащими руками.
Дверь открылась раньше, чем она повернула ключ.
На пороге стоял Олег.
***
Константин замолчал.
Тишина в гостиной была абсолютной.
Олег сжимал подлокотники кресла. Его жена сидела в клубе ночью и просила чужого мужчину увезти её. Не такси. Не подругу. Незнакомца.
Просила увезти — от него.
Год она молчала. Год целовала его, улыбалась, строила планы. И всё это время задыхалась.
Он вспомнил вчерашний поцелуй в лоб. «Спи, милый». Запах духов. Тепло губ.
Всё было ложью.
Олег встал. Подошёл к дивану.
Анфиса сидела, обхватив колени, не поднимая головы. Константин замер у стены.
— Посмотри на меня, — голос Олега был тихим.
Анфиса медленно подняла глаза. Их взгляды встретились.
Продолжение:
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!