Спустя несколько минут поездки на уютном микроавтобусе они, все, уже шли по гулким коридорам, так называемого, Центра. Глеб удивлялся, так как даже и не представлял себе, что прячет за своими стенами это задрипанное здание во дворе на улице Льва Толстого.
Если бы кто-нибудь и попал сюда то, решил бы, что это какое-то учреждение. Скучающая охрана, двери некоторых кабинетов были открыты, в них сидели красивые и внешне абсолютно безмозглые девицы, обсуждавшие какие-то журналы и ждущие, когда можно идти домой, как им надоели эти идиотские ночные дежурства.
Кто эти девицы, Глебу рассказал запах их мыслей. Все они были бойцами заградительного отряда и теперь за хихиканьем скрывали профессиональный интерес. Кто эти парни? Будут ли они работать совместно? Что за операция предстоит? В целом, хорошие и чистые девчонки, не раз побывавшие в крутых переделках.
Глеб хмыкнул, неужели это кровь Ксенофонта дала ему такую возможность? Ему захотелось подпрыгнуть и заорать от восторга.
Неожиданно он услышал, как его лоис подумал, заглянув в одну из комнат, что девочка хороша, но вряд ли выдержит сeкc втроём. Глеб немедленно заглянул внутрь этой же комнаты, там сидела миниатюрная брюнетка с острым лисьим личиком и крупным ртом.
Он пробормотал на ухо Ксенофонту:
– А почему не выдержит?! Ротик у неё ничего.
– И давно ты?.. – ошеломлённо прошептал Ксен.
– Только что, – и мысленно сообщил. – Рот у неё классный! Думаю, нам она обоим понравится. Только она ведь расчётливая сmepвa! А ты хоть раз пробовал втроём? [1]
– Нет, но какие наши годы! А у этой красотки грудь так себе.
– Эх! Вот у той, зaднuцa тугая, кожа, как жемчуг, а грудь… Господи! Хоть мни, хоть сoсu.
– Прекрати, что ты наделал? Я теперь на эту и смотреть не хочу.
Девушка взглянула на них и презрительно поджала губки. Они вызвали у неё чувство дискомфорта – надменные, к тому же неизвестно кто. Неожиданно низ её живота сжался, и организм завыл, как голодная волчица: «Хочу-у-у!». Она порозовела от этого, и ещё раз окинула их взглядом.
Заметив подошедшего Полковника, которого она давно мечтала уложить в постель, девушка приветливо улыбнулась, но только ему, потому что майор Кузнецов изводил её своей забавной ревностью. Она не хотела с Майором расставаться, потому что после очередного скандала, он становился ручным и милым.
Однако пора было работать, она встала и требовательно проговорила:
– Юрий Петрович, я ждала Вас. Для вашей группы готовить особый номер?
– Я думаю, что пока мы расположимся в моём кабинете, – улыбнулся Мелетьев
– А девочка-то тут не секретарша, –прошептал Ксенофонт. – Ты ошибся, губы у неё так себе…
– Ну, ты и бaлбeс! – буркнул Глеб. – Теперь и я уже не хочу.
– Koбeлu! – проворчал Полковник, заметив их переглядывание и шёпот, и громко добавил. – Нина Павловна, нас семеро.
– Минутку, я позвоню, – она выглянула. – О! С вами Филя, значит врача не нужно.
– Спасибо, Нина Павловна! – Полковник кивнул ей.
Они отправились дальше вслед за ним, а Ксенофонт фыркнул, потому что догнавший его медик шлёпнул его по спине.
– Зря вы на неё смотрите!
– Это почему? – воззрился на него Ксен.
– Ниночка имеет большие планы, и такие, как мы, ей не нужны. Ей нужно положение! Если уж хотите потрахаться от души, то лучше с девчонками из заградотряда, они славные, и у них отношение к сeксy, как у мужиков, никакой романтики, – он подмигнул им и прошептал в ухо Ксенофонту. – Я всё обдумал и готов! Не думай, что это из-за любопытства. Я уже понял, что при борьбе с неведомым наши обычные методы не пригодны.
– Думаю, что ты посмотришь, порезы у Глеба, он поранился, – вслух заявил Ксенофонт, у него даже кожа чесалась от того, что за ними следили. – Лоис, осторожно! Нас ведут. Кругом камеры слежения и микрофоны. Здесь никому не доверяют.
– Особенно новеньким, – ответил мысленно тот.
Они расположились в большой комнате с жемчужно-серыми обоями, заставленной удобными диванами и креслами, которую их командир назвал «мой кабинет». Полковник исчез, и все ждали, что будет дальше.
Ксенофонт и Глеб развлекались тем, что рассказывали друг другу, как они будут совращать Ниночку и поглядывали на врача, который осматривал ногу Леонида. Судя по тому, что тот, что-то шептал себе под нос и закатывал глаза, его что-то смущало.
– Есть разговор, – их эскулап это прошептал одними губами.
– Что с ногой плохо? – встревожился Ксенофонт и подошёл к нему.
– Нет, как раз, всё нормально, но ведь слишком быстро. Вы не боитесь, что так у человека вызовете развитие опухоли?
– Он не человек, поэтому и быстро, – беззвучно возразил Ксенофонт. – Не волнуйся, никто не знает, что у него был перелом! Ты скажешь, что это был вывих.
– Да ладно тебе! Эти народные средства не вызовут рак, – немедленно громко отреагировал Глеб и приложил пальцы к губам.
– Сплошь народные целители! – нарочито громко возмутился Фил и также приложил палец к губам.
Глеб прищурился.
– Итак, здесь не только нас прослушивают, но и сотрудников. Почему?
– Боятся, – уныло сообщил Ксенофонт.
Дверь хлопнула, вошёл их шериф, злой до невозможности и, в упор глядя в глаза Ксенофонту, сообщил:
– У нас с Вами (он подчеркнул это слово) последняя совместная операция, потом Вам, Ксенофонт, предложено отправиться домой. А вы все становитесь членами моей группы.
– Хорошо, – Ксенофонт всё понял, эти вояки решили, что теперь имеют достаточное количество обученных бойцов и обойдутся без помощи, только не знал, насколько много рассказал своему начальству их командир. – Надо думать, будем ловить людоеда?
– Да, поэтому, отдыхайте, потому что завтра уже вернёмся и будем искать.
– Только мы?
– К нам в помощь передана группа майора Кузнецова. Их десять человек, врач, который лечил ногу нашего кинолога, и наблюдатель из одного НИИ.
– Отлично! Думаю, мы можем расслабиться, – бодро проговорил Глеб. – Юрий Петрович, у нас чисто мужское общество, а можно нам просто попить кофе и потанцевать с красивыми девушками? У вас там прелестные девушки на первом этаже. Мы будем джентльменами, да и вы присмотрите за нами. Ну, пожалуйста!
– А что? – поддержал его Фил. – Я, как врач, рекомендую вечер среди друзей. Тихая музыка, хороший ужин, ведь у ребят сильное нервное истощение.
–Ну-с, посмотрю, что можно сделать, а пока оставайтесь здесь, и приведите себя в порядок. Смотрите! Это – санузел, а это – вторая комната, она для сна. Спать почти не придётся, скоро рассвет. Собак отправляйте в соседнюю комнату, думаю, к нам придёт майор, чтобы обсудить план действий. Не хватало, чтобы его покусали. В шкафах новая одежда и бельё. И вот что, не забывайте вести себя прилично, – Полковник вышел.
Парни отправились в душ. Когда через час вернулся их шеф с несколькими официантами с цепкими взглядами, то они встретили на диванах и креслах сибаритствующих здоровяков в спортивных костюмах. Мелетьев поразился, все парни сильно изменились, но, сохранив различия, они стали чем-то похожи друг на друга, возможно звериной грацией. Он проворчал:
– Отлично, теперь вы не похожи на шахтёров. Хотя, конечно, можно было и костюмы одеть, там они висели. Я жду гостей.
Фил кивнул официантам, которые сервировали стол.
– Можно всем по капельке коньяка или Кагора, – потом посмотрел на Мелетьева. – Юрий Петрович! Пожалуйста, проведем вечер изысканно! Все одеты прилично, а тело жаждет отдыха.
– Нежности, – добавил Ксен.
– И ласки, – усмехнулся Николай.
– Эх, вы всё об одном и том же! Просто не знаю, как вас надо ухайдакать, чтобы вы не кoбeлuлuсь? – вздохнул Полковник, а ребята засмеялись.
Вскоре все сидели за столом и наслаждались изысканными блюдами. Когда в комнату вошёл Майор, Донатас только нахмурился, тот был не один.
– Наш психолог, Ниночка, – представил женщину Майор.
– Ух ты! У нас дама, а мы без галстуков, – Ксен скользнул к шкафу, и через минуту он и Глеб красовались с шарфами на шее. – Нина, мы чудесные, но душевно истомившиеся! Начинайте нас лечить. Скорее!
– Мы тоже хотим лечить душевные раны, – пробормотал Николай, скользя голодным взглядом по ногам психолога.
– Я не врач, а психолог, – всплеснула руками брюнетка, – но совет могу дать – никакого спиртного.
– Зачем спиртное, если рядом такая женщина?! – замахал на неё руками Ксен. –Ниночка, садитесь с нами! Только Ваш голос, заставляет нас хмелеть. Я уже обдумываю вирши в Вашу честь. Юрий Петрович, я правильно по-русски сказал?
Он спихнул с дивана Филю и галантно усадил психолога, потом уселся рядом и стал раздевать её глазами.
Глеб сердито проворчал:
– Ты не один, – и уселся на диван, с другой стороны от психолога.
– Удивляюсь, где ты такие слова выучил? – усмехнулся Полковник. – Вирши, уж сказал бы просто…
– Частушки, – вмешался Фил и засмеялся.
– Фу на тебя, Филя! – усмехнулась психолог.
– Нина Павловна, чаю? – добродушно спросил Ник. – Они только языком молоть умеют. Истинные джентльмены другие. Они заботливые!
Майор от изумления задрал брови, он не ожидал такой атаки на их психолога, Мелетьев добродушно отмахнулся.
– Илья, не обращай внимания! Пусть резвятся. Они совершенно измотаны.
– Стресс снимают, – прощебетала психолог.
– Кстати, о стрессе, как тот парень, что видел акт каннибализма? – спросил Глеб.
– Он боец, справился, – угрюмо отреагировал навязанный им гость.
Ксенофонт насмешливо ухмыльнулся.
– А наш психолог не может рассказать или ей запретили разговаривать? У неё есть своё мнение?
– Зачем это вам? –Нина поправила безукоризненную причёску. – У вас своя работа, у меня своя.
– А я думал Вы на Службе, – нагло ощупывая её глазами, проворковал Глеб. – Ведь мы должны, как можно быстрее восстановиться, а вдруг опять какой-нибудь каннибал нападёт? Мы-то ладно, но Вы… Мм… Вы такая аппетитная! Ах, Нина Павловна, как жаль, что Вы не видели нас в деле! Вы бы непременно стали нас по-особенному лечить. Всё не дождусь, когда же Вы начнёте?!
– Я на Службе, и поэтому завтра на операцию поеду вместе с вами. Вот и посмотрю, каковы вы в деле! У меня уже продуман план мероприятий на случай нервного срыва, – она приподняла и опустила бровки, чтобы они прониклись значимостью сказанного ею. – Что касается вашей усталости… Вам нужен простой человеческий отдых.
– Вот! Отдых! Фи, мужики! Вы прямо какие-то вахлаки, – возмутился их врач. – Ну что вы из нашей красавицы кровь пьёте?
– Разве? – промурлыкал Глеб. – Хотя у неё горячая кровь.
Ниночка ободряюще ему улыбнулась, и неожиданно ей стало тревожно, почти все парни смотрели на неё с каким-то незнакомым выражением, а по их губам скользили мечтательные улыбки.
– А по сусалам? – мрачно проговорил Мелетьев. – Koбeлu! А ну-ка остыньте! Выпейте лучше чаю!
Парни ничего не делали, а только смотрели и намекали. Однако Майор обозлился, действительно кoбeлu – ни стыда, ни совести, они ведь готовы психологу под юбку залезть на глазах у всех. И что поразительно, психологу нравились их голодные взгляды.
– Юрий Петрович! – возопил Фил. – Это же не справедливо! Вы нас всяко-разно ругаете, а время-то идёт. Рядом красавица, а мы всё о делах.
– Вот и докажите нашей гостье, что вы джентльмены! – отмахнулся Полковник.
Следующий час проходил как в элитном клубе. Обсуждение природы и погоды, весёлые ни к чему не обязывающие шутки и пожелания. Свечи, официанты, внимательно слушающие разговоры. Ниночка в окружении мужчин, которые непрерывно сыпали изысканными комплиментами. Единственно, что портило лоск – это спортивные костюмы на парнях.
Их врач пел под гитару романсы, потом случайно обнаружил порез у Глеба и отправился в ванную с ним, вернулся с блестевшими глазами и шарфиком на шее, который он сдёрнул с шеи Глеба. Фил заявил всем:
– Заработал! Теперь Глеб обычный, а я джентльмен.
Парни засмеялись, и Полковник понял, что врачу активировали гены доргов. Канадец упорно смотрел на их шефа, приглашая принять дар крови, но тот никак не мог найти повод выйти, из-за того, что Ниночка, мурлыча, как кошка, не отпускала его ни на минуту.
Неожиданно Мелетьев поймал голодный взгляд Майора, которым тот смотрел на Ниночку, потом посмотрел на Дона и вздохнул. А если Дон прав, и майор один из насильников? Значит пора. Нельзя больше тянуть. Полагаться только на силу ребят –это бесчестно! Он придумал несколько вариантов, пока не счёл один из них наиболее приемлемым. Мелетьев в упор взглянул на Ксенофонта.
– Смотри-ка, парни танцуют, а ты, что сидишь, как старый пень? Ксен, ну же, потанцуй!
Глаза мачо сверкнули, он догадался, что его командир принял решение. Когда эта мысль мелькнула в голове, Ксен растерялся – впервые кого-то в жизни он счёл своим командиром. Даже дома на всех он смотрел, как на соратников, но не более, а здесь… Пришло понимание, что всё, что он решил, правильно, и их полковник может командовать им, Ксеном, свободным охотником. Напряжение последних лет, покинуло его, наконец-то можно снять с себя невероятный груз ответственности за всех, а оставить только желание защищать.
Чернокудрый мачо осветился улыбкой.
– Она не умеет танцевать то, что я люблю, а что же Вы сами-то?
– Э-эх! Я-то решился. Понял, пацан?! Ниночка, потанцуй со мной, только медленное, – галантно попросил Полковник.
– Ну нет, Юрий Петрович, мы с вами оторвём что-нибудь эдакое, – Ниночка мельком бросила взгляд на своего любовника и увидела, как у того зло сощурились глаза. Её ожидала дивная ночь.
Она с Мелетьевым станцевали «Ча-ча-ча», у Ниночки блестели глаза. Она была рада, что не ошиблась в Полковнике – в нём горело скрытое от всех пламя, хотя и удивилась, что тот умеет танцевать подобное. Ей казалось, что люди в его возрасте, и в его чине, не способны на такие подвиги. (Жаль, я не смогла почитать его досье. Может он из потомственных военных? А может настоящий дворянин?) Она в упор взглянула в глаза своему партнеру по танцу, тот широко улыбнулся.
По окончанию танца Полковник, поцеловав ей руку, проворчал:
– Уморила ты меня, красотка! – и устало плюхнулся за стол. – Фух! Вот так Ксен, смотри и учись.
– Чему учиться? Сами сказали «фух». Старость не радость! – проговорил Ксенофонт, и, передавая своему шефу стакан с минералкой, «нечаянно» опрокинул горчицу на того.
Мелетьев встал.
– Вот тебе и здравствуйте! Уж у меня не такие руки-крюки, а ещё молодостью хвалишься. Ты меня измазал, ты и отмывай. Давай, поднимайся! Пошли в ванную.
– Иди-иди, Мойдодыр! – развеселился Филипп.
– Ой, да иду я! – Ксенофонт задрал руки, сдаваясь, и отправился, «помогать отмывать горчицу».
Вся эта сцена вызвала у майора Кузнецова недоумение. Ребята чему-то радовались, может быть, у этого консультанта возник конфликт между ним и другими. Это было бы забавно. Однако, когда полковник и канадец вышли из ванной, его ребята заулыбались и стали оценивающе осматривать своего командира.
Кузнецов хмыкнул, зная, что его люди никогда бы не позволили себе подобного. Он хотел, было, сделать замечание и неожиданно заметил, что Мелетьев чем-то похож на своих ребят. Как он вообще раньше не понял, что все его гражданские костюмы скрывают очень накачанную фигуру? (Вот уж не знал, что Полковник занимается фитнесом. Может Мелетьев подбирает людей в команду похожих на него самого внешне?) Майор вздохнул и отогнал эту мысль, нелепую.
– Ну-с, и что вы все на меня уставились? Всё нормально, и ничего не видно. Ниночка, Вы женщина, и у Вас глаз-алмаз! Посмотрите, этот неуклюжий хорошо отмыл меня? – проговорил строго Мелетьев, но подмигнул психологу и повертелся перед ней.
Ниночка мысленно усмехнулась, решив, что она ему понравилась, не зря же он так красуется перед ней. Это открывало в ближайшем будущем возможность завязать с ним близкие отношения, а там уж и подумать о своём продвижении по службе, используя связи Полковника. Что-то она засиделась в этом городе.
Она максимально дружелюбно улыбнулась Мелетьеву.
– Всё хорошо, Юрий Петрович. Ксенофонт замечательно всё сделал, и Вы, как всегда, молоды и элегантны!
– Особенно сейчас, – промурлыкал Глеб. – Юрий Петрович, никаких следов горчицы. Ксен, ты молодец!
– А то! Я старался, – широко улыбнулся чернокудрый красавец. – Юрий Петрович молод, как-никогда.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Здесь и в дальнейшем мысленные диалоги будут выделяться курсивом