Мой муж умеет делать подарки «на вырост». Говорят, в нашем возрасте пора думать о вечном. Муж решил не откладывать и подарил мне на юбилей годовой абонемент в Бленхеймский дворец (Blenheim Palace). А что, весьма элегантный способ получить свой «билет в вечность», минуя банальности. Теперь есть повод не только чаще выбираться из дома, но и с легким превосходством смотреть на обычные подарки.
Почему именно Он - Бленхеймский дворец? Возможно, так муж хотел подчеркнуть значимость даты, а возможно, просто решил, что мне пора переходить на «дворцовый» уровень впечатлений и нашел созвучное место: нечто монументальное, с глубокими корнями и непоколебимым достоинством. Что ж, в этом мы с дворцом определенно похожи! 😉
Покупка годовых билетов оказалась верным решением: дворец настолько огромен, что за один день его не объять. Мы сразу поняли, что вернемся сюда летом - лучший сезон, чтобы увидеть знаменитые парки и сады (grounds), а пока сосредоточились на главном - здании.
Бленхейм - это родовое гнездо герцогов Мальборо и единственный в Англии дворец, не принадлежащий ни короне, ни церкви. Огромный, самоуверенный и бесконечный. Мы решили, что этот день должен стать нашим личным «марафоном» по истории: от частных апартаментов до самой крыши. Но приехав сюда, мы и не догадывались, что наше знакомство с этим грандиозным сооружением начнется не с торжественного реверанса, а с небольшой, но очень поучительной «театральной постановки».
Дюк-тур или как мы не прошли «кастинг в слуги»
Наше знакомство с дворцом началось «с черного хода» - эксклюзивного тура по личным апартаментам нынешних владельцев - Duke’s Tour. Время начала в билетах - одиннадцать часов утра. Без пяти минут мы стояли перед запертой дверью в гордом одиночестве, гадая, не перепутали ли мы эпоху. Решив уточнить у персонала, я бодро нажала на дверной звонок (справа от двери на фото ниже).
К нам вышел «дворецкий» нового времени - в черных брюках и худи. Окинув нас взглядом, в котором читалось явное недовольство нарушением тайминга, он строго изрек:
- Экскурсия начинается в одиннадцать.
- То есть через пару минут? - с надеждой уточнил муж.
- Не совсем. Ровно в одиннадцать, - отрезал дворецкий.
Дверь закрылась, и замок щелкнул с такой окончательностью, будто нас уволили, еще не наняв. Ровно в одиннадцать на пороге появились две дамы. Старшая, щуплая, но с осанкой императрицы, сразу взяла нас в оборот. Нам было объявлено: мы в гостях у герцогов, поэтому передвигаться нужно бесшумно, ничего не трогать, не фотографировать и чувствовать себя персоналом столетней давности. Нас буквально «назначили» прислугой, начав осмотр с цокольных помещений.
Дама уточнила: «Actually, we are the servants». (Вообще-то, мы и есть слуги).
Интересно, кого она имела ввиду? Кстати, позже мы увидели на стене одной из кухонь фото того самого «человека в черных брюках и худи», но уже в парадном облачении. Он оказался настоящим дворецким! Так что его холодность у дверей была не грубостью, а частью «кодекса невидимости».
Симфония 47 колокольчиков
Мы шли по коридорам, где чопорность можно было буквально потрогать руками (если бы нам разрешили что-то трогать). Именно в цоколе открылись самые сочные детали быта. Нам показали исторические кухни дворца с их медной посудой, массивными печами и бесконечными рядами начищенной утвари (листайте ленту ниже).
Затем мы увидели главный «пульт управления» домом. Легендарная деревянная панель Servant Bell Board с колокольчиками - самая большая сохранившаяся система вызова слуг в Европе.
Это сложнейшая паутина медной проволоки и пружин, созданная мастерами фирмы Charles Smith & Son. У каждого из 47 колокольчиков свой размер и свой тон. Опытный лакей по звуку понимал, откуда зовут - из библиотеки или из будуара. А качающийся маятник-индикатор еще пару минут напоминал забывчивому слуге, в какую именно комнату был вызов. Чистая механика и никакой цифровизации!
Американская невеста и «ковровый» вопрос
Выше, в жилых зонах, сменился экскурсовод. Наш строгий гид оставалась в сопровождении, следя за нашим поведением, а дама помоложе рассказывала с немецким акцентом о культурном шоке, который испытала Консуэло Вандербильт (Consuelo Vanderbilt), ставшая женой 9-го герцога в 1895 году.
Богатейшая «долларовая принцесса» Америки обнаружила, что в Бленхейме нет... ванных комнат. Вместо них слуги носили по узким лестницам черного хода ведра горячей воды, чтобы наполнить переносные лохани - hip baths - прямо у камина, а под кроватями стояли обычные ночные горшки.
Благодаря приданому Консуэло, сегодня ванных здесь предостаточно. Они современные, но с чисто английской иронией: на полу вместо плитки лежит пушистое ковровое покрытие. Видимо, игнорировать влажность ради мягкости под ногами - это и есть истинный аристократизм?
«Запасной аэродром» и комната для извинений
В спальнях мы заметили любопытную деталь: к каждой примыкала «dressing room» (гардеробная), где обязательно стояла узкая односпальная кровать. Как нам пояснили с тонким намеком, это был «запасной аэродром». Если муж возвращался с банкета слишком... воодушевленным и слегка перебравшим, он благоразумно швартовался здесь, чтобы не тревожить сон супруги и не демонстрировать ей свое состояние. Истинная британская деликатность и практичность!
Жизнь на серебре
В кухне мы увидели огромный стол, выделенный исключительно для чистки серебра. Его здесь две коллекции: одна поизящней - для парадных обедов, другая попроще - для повседневных нужд семьи. Да-да, во дворце до сих пор едят овсянку из серебряных блюд!
Кстати, коллекция регулярно пополнялась и растет до сих пор. Оказывается, среди гостей дворца принято дарить именно столовое серебро. Так что если соберетесь к герцогу Мальборо на чай - вы знаете, что положить в подарочную коробку.
Выход из зоны аристократического комфорта
Наш «персональный» дебют в роли дворцовой прислуги закончился у лестницы в мансарды, где когда-то жили горничные. Заметив в потолке лестничного проема странный лаз с решеткой и свисающей веревкой, мой муж - человек образованный, с инженерным складом ума и привычкой иметь свое мнение по любому поводу - уже набрал воздуха, чтобы выдвинуть свою теорию и сделал лишь один шаг в сторону лестниц.
Наши «Горгоны» среагировали мгновенно. Словно защищая последнюю государственную тайну, они практически грудью закрыли перед нами дверь, пресекая любую дискуссию на корню. В этот момент стало окончательно ясно: в слуги мой муж решительно не годится - слишком много вопросов для того, чья главная добродетель в этом доме - невидимость.
В какой-то момент, бредя по бесконечному ряду ступеней парадных лестниц, мой взгляд зацепился за до боли знакомое лицо - с одного из полотен на нас взирал Петр I. Позже я узнала, что это, вероятно, работа знаменитого сэра Годфри Кнеллера - того самого, кому Петр позировал в Лондоне. А вот в парадных залах, среди семейных снимков герцогов на крышке фортепиано, случился мой маленький конфуз.
Увидев знакомый профиль, я с восторгом выпалила: «Александр II» - и с видом знатока вопрошающе обернулась к смотрителю. Тот, сохранив истинно британское самообладание, максимально учтиво поправил меня: «I believe it is Nicholas II, Madam» (Полагаю, это Николай II, мадам).
Ну что ж, моя внутренняя «отличница по истории» в этот момент явно взяла отгул, зато градус пафоса в чопорном зале моментально упал. Эти неожиданные встречи с «нашими» в сердце английского барокко добавили прогулке домашней теплоты - как будто встретила старых знакомых, пускай и не всех узнала с первого взгляда.
И вот, наконец, финальный поворот ключа. Как только входная дверь в частные апартаменты закрылась за нашими спинами, отрезав нас от мира строгих правил и безупречных манер, муж заметно расслабился.
Он глубоко выдохнул, словно только что сдал сложнейший экзамен по этикету, и с истинно британской сдержанностью резюмировал:
- Well… it was certainly... unusual. (Да уж... весьма своеобразный опыт)
На этой ноте «необычного» погружения в жизнь прислуги мы отправились к парадным залам - туда, где гостям, по крайней мере, разрешалось дышать чуть более вольно и не бояться, что за лишний вопрос тебя немедленно «уволят» из истории.
От швабры к чертежам: как мы сменили статус слуг на свиту гения
В полдень декорации сменились. Если утром нас учили смирению, то полуденный тур «Чертежи власти» (Blueprints of Power) был, очевидно, призван ошеломить нас масштабом инженерной мысли.
Перед нами предстал не просто гид, а сам сэр Джон Ванбру (John Vanbrugh). Конечно, это был актер в историческом костюме, но его манера вещать от первого лица была настолько убедительной, что границы реальности снова поплыли. «Нас возвели в ранг доверенных лиц самого создателя дворца», - подумала я.
Архитектор, драматург и... авантюрист
Джон Ванбру был личностью под стать самому Бленхейму: авантюрист, узник Бастилии, успешный комедиограф и, наконец, архитектор, который мыслил категориями вечности, но не бюджета.
Слушать его рассказ о «чертежах власти» было крайне забавно. Он говорил о камне и величии так, будто Сара Черчилль (герцогиня, с которой он бесконечно ссорился из-за денег) до сих пор стоит за углом с калькулятором.
Оказывается, в 1705 году королева Анна выделила £240 тыс. (сегодня это фантастические 6 млрд руб.), чтобы отблагодарить герцога Мальборо за победу над французами.
Стройка затянулась на 17 лет. Финансирование из казны заморозили, когда бюджет раздулся до £300 тыс. (порядка 7,5 млрд руб. по нынешним меркам).
Недостающие £60 тыс. (почти 1,5 млрд руб. на наши деньги) герцогу пришлось доплачивать из своего кармана.
Он с горечью шутил: «Это национальный памятник, который мне приходится строить на собственные средства».
Клуб Кит-Кат и никакого печенья
В процессе прогулки наш «архитектор» посвятил нас в интриги Клуба Кит-Кат (Kit-Kat Club). Спешу разочаровать любителей сладкого: к известным батончикам клуб не имеет ни малейшего отношения. Название пошло от имени владельца таверны Кристофера Кэтлинга (Kit Cat), чьи фирменные бараньи пирожки «кит-кэты» подпитывали главных интеллектуалов и политиков Британии.
На самом деле, это был закрытый клуб элиты - 48 влиятельных джентльменов, которые между поеданием пирожков и тостами за прекрасных дам (говорят, традиция «тостов» родилась именно здесь) фактически решали судьбы страны. Ванбру сам был его активным членом, наряду с Робертом Уолполом (будущим первым премьером Британии) и даже герцогом Мальборо. Пока Джон рисовал свои чертежи, клуб продвигал идеи конституционной монархии и протестантского престолонаследия.
Хотя знаменитая серия портретов членов клуба сейчас находится в Национальной портретной галерее и ее филиале Бенингбро-холл, она сохранила свою уникальную техническую особенность. Чтобы все 48 полотен поместились в зале собраний клуба (где потолки были слишком низкими для парадных ростовых картин), был придуман специальный формат - 36 на 28 дюймов (примерно 91 на 71 см). Это чуть больше поясного портрета, но с обязательно видимыми руками. В истории искусства этот размер до сих пор официально называется «Kit-cat size».
Самое забавное, что девизом клуба было не что иное, как «Pro Patria» (Ради Отечества), но злые языки того времени шутили, что настоящим девизом должно было быть: «Ради Отечества и хорошей баранины». А почему бы и нет? Великие идеи всегда лучше усваиваются под хороший обед.
Шелк, гобелены и социальная дистанция
В залах мы наткнулись на манекены в исторических костюмах - потрясающее наглядное пособие. С одной стороны - ослепительные наряды знати, с другой - грубая мешковина простолюдинов. Тот случай, когда социальная пропасть ощущается кожей.
А на стенах - великолепные гобелены. Огромные полотна, изображающие победы герцога, настолько детализированы, что на них можно разглядеть выражение лиц солдат. Увы, фотографировать эту тканую историю строжайшим образом запрещено в большинстве залов - вспышки губительны для древних нитей. Пришлось тренировать зрительную память и довольствоваться тем, что фотографировать дозволено.
Финальный аккорд с театром теней и преображением «Горгоны»
Ближе к завершению мы вошли в бесконечную библиотеку - море книг, где за рядами фолиантов о переписке с Наполеоном нас ждал… сюрприз.
У стеллажей, в роли смотрителя зала, стояла та самая «Горгона» - старшая из наших утренних дам-конвоиров. Но что это? Куда делся строгий взгляд и верхняя губа, сжатая в тиски дворцового этикета? Стоило нам оказаться в другом пространстве, как произошло чудесное превращение. Она была самой любезностью!
Муж, не упустив случая, тут же перешел в наступление со своим исследовательским любопытством: «А как обстоят дела с каталогом? Он оцифрован? Есть ли доступ у простых смертных к этим сокровищам?»
На этот раз вместо лаконичного «да» или «нет» на нас пролился свет информации и даже предложение посмотреть интересующую мужа тему среди книг. Она сияла, улыбалась и отвечала на вопросы с такой любезностью, будто мы - ее лучшие друзья, которых она сто лет не видела. Видимо, в частных апартаментах мы были «персоналом на испытательном сроке», а здесь, среди книжных полок, внезапно превратились в уважаемых ценителей истории.
Признаюсь, я была удивлена этой ее способности менять маски в зависимости от комнаты. Утром она захлопнула перед нами дверь в мансарду, а после полудня готова была лично пересчитать все книги в библиотеке ради интереса мужа.
Выйдя из Длинной библиотеки, мы, наконец, попали на свежий и по-весеннему бодрящий воздух. Западная колоннада - это как финальный аккорд в масштабном кино.
Кстати, у террасы Западной галереи и самой есть сильное актерское портфолио. Если кажется, что место похоже на штаб-квартиру секретной организации, то вам не кажется: именно здесь снимали «007: Спектр».
Пока Джеймс Бонд на своем Aston Martin эффектно проносился мимо этих стен, колоннада Бленхейма «играла» роль палаццо в Риме. Так что стоять на ступенях галереи - это не просто прогулка, а вполне законный повод почувствовать себя героем шпионского блокбастера.
После бесконечных стеллажей с книгами размах этих колонн и ступеней буквально сбивает с ног. Пока я пытаюсь выглядеть в кадре так же величественно, как этот фасад, за спиной открывается «лучший вид в Британии» на озеро и парк, который спланировал легендарный «Капабилити» Браун.
Пройдя под величественными сводами западной галереи, мы оказались в дворцовой часовне (Blenheim Palace Chapel). Тишина и покой - резкий контраст после всей этой имперской позолоты. Из-за перепадов влажности веками страдала уникальная резьба и роспись. Реставраторы пошли на хитрость: установили скрытый обогрев, чтобы стены «грелись» изнутри, и поставили стеклянные раздвижные двери, чтобы сквозняки не портили микроклимат. Тот оттенок стен, который вы видите на фото часовни в ленте выше, подбирали целых три года, изучая старые слои краски, чтобы попасть точно в оригинал 18 века.
Сэр Уинстон Черчилль: гений стратегии, нобелевский лауреат по литературе и... художник-любитель
Выставка «Сэр Уинстон Черчилль» (Sir Winston Churchill Exhibition) в Бленхейме была похожа на возвращение «величайшего британца» домой. Оказывается, Черчилль родился здесь в 1874 году (совершенно случайно, на два месяца раньше срока, во время бала), здесь же он сделал предложение своей будущей жене Клементине.
Рождение легенды: комната со шкафом и случайный гений
Если Джон Ванбру и строил «памятник власти», то именно Уинстон Черчилль наполнил его смыслом. Мы зашли в комнату, где он родился. Ирония судьбы: один из самых влиятельных людей 20 века появился на свет не в парадной опочивальне, а в небольшой комнате, которая на тот момент служила... гардеробной.
Мы увидели ту самую кровать и даже прядь его детских волос. Глядя на крошечную колыбель, трудно представить, что этот младенец спустя десятилетия будет определять судьбы мира с сигарой в зубах. Невольно задумываешься о наследии: неважно, где ты родился (хоть в гардеробной), важно, какой след ты оставил.
Письма, сигары и «черный пес»
Выставка Черчилля интерактивная и очень личная. Здесь нет ощущения «пыльного музея».
Можно увидеть черновики его знаменитых выступлений. Те самые слова, которые вдохновляли нацию, исчерканы правками. Это очень «человеческий» момент: даже гениям нужно время, чтобы подобрать верную фразу.
На стене экспозиции в Бленхеймском дворце выведена, пожалуй, самая трогательная и знаменитая цитата Уинстона Черчилля о его связи с этим местом:
«At Blenheim I took two very important decisions: to be born and to marry. I am content with the decision I took on both occasions»
«В Бленхейме я принял два очень важных решения: родиться и жениться. И в обоих случаях я остался вполне доволен своим выбором»
Рядом с парадными мундирами - его знаменитые комбинезоны (siren suits), которые он надевал во время авианалетов. «Весьма практичное дизайнерское решение, - подумала я. - Уинстон явно ценил комфорт не меньше, чем герцоги - свое серебро».
Но за этим нарочитым домашним уютом, бархатными тканями и образом невозмутимого лидера скрывалась сторона жизни, о которой в те времена не принято было говорить вслух.
«Черный пес» (Black Dog) - это метафора самого Уинстона Черчилля, которой он называл свои приступы тяжелой депрессии.
Черчилль страдал от резких смен настроения всю жизнь, и этот «пес» шел за ним по пятам от Бленхейма до Даунинг-стрит. На выставке об этом упоминают, чтобы показать не только несгибаемого лидера, но и живого, уязвимого человека, который боролся с внутренними демонами так же мужественно, как и с внешними врагами.
В Бленхейме есть отдельная комната, где выставлены именно его собственные картины. Это не просто портреты «его», а работы, написанные его рукой. Мало кто знает, что лучшим лекарством от депрессии для Черчилля была не сигара, а кисть - настоящее спасение от того самого «черного пса».
«Не будь рисования, я бы просто не выдержал этого давления», - признавался он.
Он начал рисовать в 40 лет и за жизнь создал более 500 полотен. Черчилль был настолько хорош, что его приняли в Королевскую академию художеств как «Почетного академика». Его картины сегодня стоят сотни тысяч (и даже миллионы) долларов на аукционах.
Страсть к искусству была настолько сильной, что Черчилль строил на нее планы даже в ином мире. Он всерьез заявлял, что в раю намерен потратить свой первый миллион лет исключительно на рисование.
Кстати, несмотря на имперский размах дворца, Черчилль предпочел для своего упокоения не величественные склепы, а скромное кладбище в соседней деревушке Блейдон (Bladon), в церкви Сент-Мартин. Его могила находится совсем рядом с парком поместья - там, где заканчивается дворцовая ограда и начинается обычная английская жизнь.
Для меня выставка Черчилля стала чем-то вроде мостика, который связывает все увиденное во дворце в одну историю. Если после прогулки по частным покоям у меня в голове осталась картинка их повседневного быта, а после рассказа Ванбру - масштаб чужих амбиций, то именно здесь, рассматривая вещи Уинстона и написанные им картины, я, кажется, наконец-то почувствовала настоящий дух этого места. Стало понятно, что Бленхейм - это не просто памятник победе над французами, а еще и дом, который умеет воспитывать сильных людей.
Выше только амбиции: прогулка по крыше с сэром Джоном
В два по полудню наше путешествие достигло пика - во всех смыслах. Мы отправились на крышу Бленхейма, чтобы прогуляться по дворцовому небу и поговорить об архитектуре (Vanbrugh on the Roof Talk). И кто бы вы думали нас там ждал? Правильно, неутомимый сэр Джон Ванбру, который, не меняя декораций, успел подняться на верхотуру раньше нас.
Взгляд с высоты гения
Стоять на крыше Бленхейма рядом с «самим» архитектором - это опыт, меняющий перспективу. «Ванбру» вещал страстно, указывая на башни и дымоходы, искусно замаскированные под триумфальные колонны. Он объяснил нам свою философию: крыша - это «пятый фасад». Она должна была выглядеть так же грозно и величественно, как армия Мальборо, даже если снизу видны лишь верхушки статуй.
Но самое интересное скрывалось в деталях, которые снизу кажутся просто украшениями. Ванбру буквально «зашил» военную хронику в камень:
- Огромные золотые сферы, венчающие башни, - это не просто декор, а стилизованные пушечные ядра. То есть весь замок как будто застыл в момент триумфального залпа.
- Верхушки башен украшены перевернутыми лилиями (символом французской монархии), которые как бы раздавливаются английскими львами. А пирамидальные выступы символизируют военные трофеи и поверженные знамена врага.
«Архитектор» увлеченно доказывал нам, что в барокко даже водоотвод должен служить имперской идее и прославлять победу над Людовиком XIV.
За чей счет банкет?
Я еще не упомянула, что Бленхейм в наш визит оказался гигантской стройкой. Выяснилось, что за три столетия камень не выдержал натиска английских дождей: крыша безумно текла, а фасад начал буквально крошиться.
Одна из дам в нашей группе, в очень мягкой форме, но с чисто английским любопытством, задала гиду сакраментальный вопрос: «А деньги откуда? Кто, собственно, оплачивает этот ремонт?»
Ответ гида расставил все по местам:
- Традиция «выживания за счет гостей» началась еще в 1950 году. Тогда 10-й герцог Мальборо принял волевое решение открыть двери частного дома для публики, чтобы собрать деньги на... ремонт все той же дырявой крыши.
- Сегодняшнее восстановление - проект стоимостью в десятки миллионов фунтов. Дворец не получает прямых дотаций от государства. Две трети суммы покрывает само герцогство, остальное - наши с мужем билеты (ну, и других гостей, разумеется), гранты фондов наследия и пожертвования.
Реставрация идет в тесном партнерстве с Оксфордским университетом. Ученые помогают анализировать состав камня и внедрять технологии, чтобы новые «заплатки» простояли еще триста лет.
Масштабные работы планируют частично свернуть к августу, а окончательно - к Рождеству. Так что наш летний визит обещает быть уже без лесов на главном фасаде.
Подарок, который длится год
Наш день в Бленхейме закончился там же, где и начался - у монументальных ворот, которые теперь казались чуть менее неприступными. Я уезжала с чувством легкого головокружения от этого коктейля из имперских амбиций Ванбру, ночных горшков Консуэло и внезапных улыбок библиотечной «Горгоны».
Этот подарок мужа на юбилей бросил вызов моему любопытству и стал очередным уроком стойкости. Я увидела, что за всей этой роскошью стоят обычные люди со своими трудностями, для которых важно сохранять величие и верить в свой «пятый фасад», несмотря на любые бытовые «протечки». За каждым золоченым завитком здесь скрывается чья-то судьба, инженерный расчет или ироничная история про то, как стоять на своей крыше, даже если она течет.
Мы обязательно вернемся сюда летом - без лесов на фасаде, возможно даже с новыми вопросами к каталогу книг и, наконец, дойдем до тех самых озер, каскадов, садов и монументов, которые в этот раз не успели посетить.
В конце концов, у нас есть целый год, чтобы разгадать все тайны этого дома. И, кажется, это только начало моего персонального романа с Бленхеймом.
Ваша очередь подавать голос - нажмите на колокольчик!
Дорогие читатели, случалось ли вам получать подарки, которые поначалу пугали своим масштабом или чопорностью, а потом открывались с самой неожиданной и человечной стороны?
И как вы относитесь к таким «воспитательным» экскурсиям - предпочли бы роль почетного гостя в парадном зале или, как мы, с азартом примерили бы на себя роль невидимой прислуги, чтобы узнать, чем на самом деле дышит дворец?
Жду ваших историй в комментариях! ☺️👍❤️