Теперь все смотрели на годы издательств книг, лежащих в этом шкафу. Книг старше 1957 года не было. Большинство книги были стихами, как известных им авторов, так и незнакомых, были какие-то повести о стройках, сталеварах и колхозников неизвестных им авторов, старые инструкции, возможно поэтому эти книги так и оставили здесь.
– Интересно, почему они так и бросили эти книги? Да и мебели полно, – нахмурился Глеб.
– Ничего не странно. Смотри! – Мелетьев ткнул на пол и на стенку шкафа. – Они сюда не залазили, так как этот подвал когда-то заливало водой, и, судя по всему, это было очень и очень давно.
– Как бы и нас не залило, – грустно пробормотал Николай.
– Ты что?! Сейчас же сухо и жарко! Знаешь, сколько у нас подвалов в восьмидесятых переконструировали, а старые заложили кирпичом? Хорошо, что этот подвал ещё раньше заложили, – успокоил его Полковник.
– Ага, – согласился Глеб, – думаю, что потом про него забыли. Давайте сделаем носилки, и что-нибудь, чтобы защитить ногу нашему раненному. Мне не очень нравится шина, которую парни наложили на ногу.
Они смогли соорудить носилки, используя дверцу от шкафа, на которую показал Ксен, как на самую легкую, а также ремни и разорванную куртку спецназовца. Переложили туда пострадавшего.
Собака нескольку раз гавкнула. Одна из дверей со скрипом отворилась, и в подвал вошёл еще один спецназовец с собакой. Увидев гостей, он радостно заулыбался.
– Вот это подарок! А я всё ломал голову, что это Гайта меня назад тянет? Как вы нас нашли? Кто вы?
– Полковник Мелетьев с группой. Мы вообще-то вас ищем! Шли по вашему следу, вот и попали сюда –сурово проговорил Мелетьев. – Какие двери вы уже обследовали?
– Я уже три прохода осмотрел. Все заложены кирпичом. Просто представить не могу, как отсюда выбираться! – развёл руками кинолог. – Пробовал найти расшатавшиеся кирпичи, бесполезно. Хорошая кладка.
– Ничего, найдём выход! Попробуем открыть, ту дверь, которую вы не обследовали, – спокойно ответил Полковник.
Однако все попытки открыть четвёртую дверь оказались безуспешными, то ли она была заложена с другой стороны, то ли покосилась.
– Отойдите! Я попробую понять, что там, – Ксенофонт долго стоял, прислонившись ухом к двери. Наконец, повернулся ко всем. – Там пусто, какой-то коридор.
– Коридор? Значит надо пробиваться здесь, – Полковник вывернул карманы. – Может использовать порох из патронов?
– Не надо, при взрыве, коридор может обвалиться, – Ксенофонт подошёл к лежащему и внимательно обнюхал его. Тот вопросительно уставился на него. Ксен усмехнулся. – Надо бы тобой воспользоваться. Ничего, если возьмём немного твоей крови?
Собака заворчала, но было понятно, что она скорее испугана, нежели угрожает, потом Ксен подошёл ко второму кинологу и обнюхал и того. Канадец повернулся к полковнику, тот вопросительно уставился на него.
– Ну-с? И что скажешь?
Ксен решительно приступил к объяснению.
– Нужна кровь! Во время прыжка мы Глеба обобрали донельзя. Вы же понимаете нельзя просто так запрыгнуть снизу вверх, да ещё втащить нас. Эти оба несут гены доргов. Их можно использовать. Решайте, Юрий Петрович!
Мелетьев задумался, ему не впервые приходилось решать не за себя, а за других, но здесь был особый случай. Надо продумать, что будет с этими ребятами, если хоть кто-то догадается о том, кем они стали. Все ждали его решения. Он стал говорить очень спокойно:
– Парни, вы войдёте в мою группу. Только учтите, назад дороги не будет! Да и общение с родственниками будет сведено до минимума, – кинологи вопросительно задрали брови. – Мы вас сильно изменим. Всё, что здесь произойдёт – это государственная тайна!
– Как измените? – заволновался лежавший на носилках кинолог. – Поясните так, чтобы было понятно.
Полковник засопел, подбирая слова, которые не могли их напугать.
– Вы перестанете быть людьми.
Такое заявление заставило обоих кинологов нахмуриться. Они давно служили, и между сослуживцами ходили слухи о каких-то экспериментах, в которых участвовали бойцы. Говорили, что после тех экспериментов пропало почти две сотни бойцов. Правда, никто ничего толком не знал, к тому же болтуны как-то тихо исчезли. Теперь и им здесь откровенно и прямо предложили стать неизвестно кем.
Оба кинолога догадывались, что иначе отсюда не выбраться, но всё равно не верилось, что всё это происходит наяву. Им казалось, чтобы изменить обыкновенного человека, нужны какие-то приборы, или медицинские препараты, но у этих пятерых ничего не было.
Кинологи участвовали в разных операциях и, в том числе, по ликвидации каких-то типов, которых в отделе называли некромантами. Если бы не собаки, они бы не выявили их в Самаре. Собаки не терпели тех некромантов, поэтому оба парня сразу решили, что вряд ли их сделают некромантами.
В последнее время они обучали собак охоте на гачей. Гачей они видели в фильмах на специальных занятиях. Этих чудовищ содержали в каком-то институте, который потом сожгли. Говорили, что гачи вырвались на свободу и всех уничтожили в этом институте. Собак обучали находить гачей по обрывкам тканей, на которых были следы слюны чудовищ.
Преследование неизвестно кого в Сызранском лесу, подготовило их к худшему, но перемещение в этот подвал на них тяжело подействовало. Сознание мучительно пыталось найти объяснение тому, что с ними произошло, а предложение Полковника их доконало. Обоих стал колотить озноб, они молчали и переглядывались, решив, что из них изготовят что-то вроде гачей. Видимо, поэтому они одновременно ответили:
– Нет!
Ксенофонт вздохнул и переглянулся с Полковником, который несколько минут размышлял, разглядывая трясущихся в нервном ознобе кинологов, потом Мелетьев хлопнул себя по лбу.
– Нет! Господи, вы не так поняли! Вы не гачами будете и сохраните внешность человека.
Парни облегчённо перевели дух, лежащий спросил:
– А кем мы будем?
– Парни, вы будете внешне теми же, кем и были, но и теми, кем были ваши предки, – Глеб улыбнулся им.
– Обезьянами что ли? – просипел испуганно кинолог со сломанной ногой, вспомнив то, чему его учили в школе.
– Нет, не обезьянами, – засмеялся Глеб.
– Откуда вам такая глупость в голову пришла? У людей были общие предки не только с обезьянами! – возмутился Ксен. – Вы будете обыкновенными доргами.
Полковник усмехнулся.
– Ксен, покажись им. Они не поверят, пока не увидят тебя.
Ксенофонт, мгновенно трансформировался в боевую форму. Вампир с золотыми глазами произвёл сильное впечатление. Оба парня дружно охнули.
– Это же Особый отдел! – сомнительно утешил их Николай.
Как не странно, но это успокоило кинологов, а лежавший поинтересовался:
– А зачем вам это?
– Дверь снести, – пояснил Ксенофонт. – Эту дверь можно снести только вдвоем. Уж больно она толстая и, похоже, с другой стороны двери есть засов. Взрывать нельзя, коридор обвалится. Нам с Глебом нужны силы для этого. Силу даст ваша кровь. Вы же станете доргами.
Глеб мучительно сглотнул, неожиданно навалилась такая усталость, что он был готово буквально сожрать лежащего.
– Нет! – проговорил тот кинолог, который ходил искать выход.
– Да! – ответил, тот, у которого сломана нога. – Я вообще-то бывший детдомовец. Меня зовут Леонид. Это я сообщаю на всякий случай, если вы не удержитесь и выпьете меня досуха. Я читал в фантастике, что у вампиров есть сильная жажда крови.
Ксенофонт захохотал, ему понравился этот парень, да и пора было ускорить ему регенерацию кости.
Николай надулся.
– А что же, Глеб Анатольевич, Вы меня не спрашиваете?
– Коля, мы вроде на ты? – усмехнулся Глеб.
– Тем более! Уж мне-то можно доверять, тем более, я согласен.
– Лады! – кивнул Глеб. – Ксен, сколько можно сделать глотков.
– Много. Оставь Нику только для жизни, мне твоя сила будет нужна, – Ксенофонт, подошёл к лежащему. – Не бойся, будет больно и сильная слабость. У тебя я возьму немного, кстати, это поможет более быстрому заживлению ноги. Я активирую у тебя отключенные гены доргов.
Дорги приникли к горлу своих будущих кровников. Донатас рявкнул на собак, рванувшихся к доргам, те застыли. Через несколько минут Николай сидел на полу и облизывал пересохшие губы.
Глеб хлопнул его по плечу.
– Потерпи, лоис, за мной бренди!
Бывший опер неожиданно покраснел.
– Спасибо, лоис. Я и не знал, что ты считаешь меня лучшим из оперов.
Глеб возмутился:
– Ну, ты даешь, лоис! Я же всегда просил, чтобы мы работали вместе.
Николай хмыкнул, голова гудела, от укуса лоис он смог взять много, но не всё. Тем не менее, сидя на полу, понял, что он немного другой, не такой, как Глеб. Его потянуло к земле, доверяя своим ощущениям, он положил ладони на пол и почувствовал, как ему стало легче. Что-то внутри его проснулось, и Николай прижался к полу лицом. От земли отчётливо потекла сила.
Глеб тревожно посмотрел на него, потом на Ксенофонта.
– Ксен, я что-то не смог сразу остановиться. Смотри, он же пластом лежит.
Все угрюмо переглянулись, осознав, что уже ничего не вернуть.
– Не волнуйся! Он справится, просто у него слабость будет дольше обычного, – успокоил его Ксен.
– Лоис, прекрати нервничать! – остановил Глеба Николай. – Я что-то умею, меня земля подпитывает. Иди и не волнуйся!
Ксенофонт хмыкнул и внимательно посмотрел на бывшего опера.
– В тебе нет человеческой крови, но таких, как ты, я не встречал.
Его лоис-кинолог встревоженно тронул Ксена.
– А ты, что так мало выпил? Давай, пей сколько надо!
Ксен, опустившись на колени, обнял голову Леонида.
– Лоис! Спасибо! Мне хватит и этого.
– Ну, тогда ладно. Идите, займитесь делом!
Теперь Ксен и Глеб трансформировались в доргов. Они когтями обвели контур двери, потом отошли и плечом к плечу ударились об неё. Раздался хруст и стон сдавшегося железа. Они отскочили. Дверь рухнула внутрь подвала, открыв за собой почти заваленный проход.
– Теперь я, – прорычал акер, в которого трансформировался Дон, и его чудовищные лапы разбрасывали кирпичи, мусор и какие-то камни, как песок.
Кинолог, отказавшийся стать доргом, подошёл к Донатасу-акеру.
– Кусай!
– Ты же не хотел! – акер остановился и с изумлением уставился на него.
– Доргом не хочу, а таким, как ты, хочу.
– Дурачок, ты же боишься! И потом, всё равно в тебе гены доргов, – попытался его остановить Ксенофонт.
– Нет, ты не понял! Хочу быть таким, как он. Обалдеть! Всю жизнь мечтал быть псом. Господи, это же просто подарок!
– Он не пес, а акер.
– Вот и делай меня акером.
Ксенофонт посмотрел в глаза парня и кивнул.
– Хорошо. Я попробую. Дон, идём! Будешь моим лоис.
Он скользнул к Дону, акер наклонил тяжёлую голову, дорг укусил его и выпил несколько глотков, потом укусил кинолога и глотнул его крови, а потом кинолога укусил Дон, глотая его кровь.
Кинолог, ошалевший от потери крови и того, что происходило с ним, застонал.
– Что же вы меня закусали оба-то?! – его трясло от озноба.
– В акера тебя мог трансформировать только Дон, но мне сначала надо было ему активировать гены доргов, чтобы он смог тебя трансформировать, – Ксенофонт усмехнулся. – Юрий Петрович, а ведь такого никто никогда не делал. Я первопроходец!
– Лоис, меня, между прочим, зовут Игорем, – проворчал кинолог.
– Делали! – прорычал акер. – Мне отец говорил, что однажды такое делали, но это было давно.
– А твоя сестра, тоже дорг? – спросил полковник.
Дон помрачнел.
– Она акер, как и братишки, мы только на четверть дорги. Мне папа рассказал.
Полковник вздохнул и покачал головой, так получалось, что он совершенно не знал мир, в котором живёт с рождения.
Кинолог пришёл в себя, и акер-Дон прорычал:
– Ну, Гоша, давай!
– Эх! – выдохнул появившийся второй акер. – Вот уж не знаешь, где найдёшь. Красота! Сколько силы и запахов!
Теперь два акера разгребали завал. Собаки, переживая, крутились рядом. Вскоре все полезли за ними. Впереди темнел длинный коридор, выложенный старинной кирпичной кладкой. Коридор был местами завален строительным мусором и битым кирпичом с потолка.
Полчаса они продирались через завалы. Особенно трудно было протаскивать Леонида. Тому несмотря на то, что Полковник наложил ему новые шины, приходилось туго, и боль пронзала его при малейших толчках. Наконец, они оказались перед стеной из свежей кирпичной кладки.
– Кердык! Хода нет, –огорчённо прорычал Игорь.
Николай, добрёл до стены и положил свои руки на неё.
– Четыре ряда кирпича, – сообщил он. – Имейте в виду, два ряда – это поперечная кладка. Что они, золото за стеной держат что ли?
Полковник усмехнулся.
– Просто работали на совесть. Знаешь, Ник, ты, наверное, дварф, или гном, как говорили раньше, только они могли такое чувствовать. Я в молодости, когда учился в институте, читал всё подряд. Специально в крупные библиотеки разных союзных столиц ездил, в том числе и в Литву, Латвию, и Эстонию Легенды утверждают, что до одиннадцатого века некоторые замки в Северной Европе строили дварфы. Они до сих пор стоят без ремонта нерушимыми. Говорят, и у нас, когда строили Великий Новгород, то приглашали мастеров с севера, и все они были невысокого роста. Это я нашел в Ленинке, в Москве.
– Класс! Мне бы до компа добраться, – пробурчал новоявленный дварф, – я бы всё про дварфов прочёл! Юрий Петрович, вы назовите мне эти замки, я через них найду что-нибудь интересное. Да и про Новгород почитаю, всё о его строителях. Я ведь про дварфов только в фантастике читал. Надо же, как это фантасты угадали так много?
– Фантасты говоришь. Вот что, отойди-ка подальше! – задумчиво проговорил Глеб. – Я прочёл в фантастике одну историю, там стену развалили, очень интересно. Попробую это сделать.
– Справишься? –с тревогой спросил Ксенофонт.
– А куда деваться? – улыбнулся ему Глеб.
Полковник нахмурился, теперь главное, чтобы об его ребятах никто ничего не узнал. Похоже, что все его ребята – маги. Когда Ксенофонт дрался магией, он не удивился, подозревая, что все дорги это умеют, но то, что это же собирался сделать Глеб, его встревожило. Сможет ли он? В отличие от Ксена бывшего следователя ничему не учили.
Мелетьев переглянулся с Ксеном, тот кивнул:
– Он сможет. Не волнуйтесь, Юрий Петрович!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: