Глеб и Полковник переглянулись, они никогда не слышали о подобном. Полковник угрюмо спросил:
– Легенды старые?
– Очень, – ответил Ник
– И что? – поднял брови Ксен. – Ник, почему ты про них вспомнил?
– Если к ним близко подойти, то пропадаешь… Исчезаешь навсегда. Прикиньте, им поклоняются многие местные старки. Они ещё верят и какую-то местную богиню.
– Суеверия – это не та информация, которая нужна! – сердито отмахнулся Глеб.
– Не мешай, ему, – Полковник нахмурился. – Иногда такие легенды спасают жизнь. Рассказывай, что за богиня?
Николай пожал плечами.
– Да какая-то странная. Моя бабка вообще-то крещеная, из всех святых она больше всего уважала Параскеву Пятницу. Как десятое ноября, так она разносила по подругам своё рукоделье изо льна: кружевные салфетки, занавески, да платки. Прикиньте, она сама пряла, да и сейчас прядет лён, хоть ничего и не видит почти, ей же девяносто шесть. Так она эту Параскеву, называла Макоша - прядильщица. Я потом узнал, что многие из стариков ходят в этот лес и оставляют в нём пряжу. Сам видел клубочки в кустиках. Пряжа красивая такую не купишь! Так старики уверяли, что после этого у них спина не болит. У моей бабки до сих пор спина не болит, а ведь она без деда уж сколько лет живёт, и всё делает сама. Я вот что думаю, может это какая-то секта, и это их проделки?
– Макоша?! Хм… Макоша и Параскева Пятница? Однако! Говоришь клубочки… – Мелетьев сжал кулаки, от желания закричать, настроение у него испортилось. – Пошли потихоньку.
Через десять минут полностью исчезли звуки, доносившиеся с шоссе, по которому было возобновлено движение. Всех не покидало напряжение, хотя лес был прозрачным из-за светлых высоких сосновых стволов. Глеб решил, что напряжение возникло из-за частокола стволов, поэтому буквально в десяти шагах, они теряли друг друга из вида.
Неожиданно Николай провозгласил:
– Стоп! Приплыли! Так и знал, куда мы идём по этим следам! К «Сахарной лестнице». Это очень странный камень, про него старики столько тумана напускают и это место обходят. Вообще-то это – светлый и очень высокий камень, и с одной стороны камень похож на нависающую козырьком лестницу. Знаете, такую, перевернутую.
– А пещера «Девичьи слезы» далеко? – Полковник поёжился оттого, что всё время чувствовал чей-то взгляд.
– Рядом! Можно пройти быстрее, не обязательно по следу.
Николай свернул за огромный двухметровый булыжник и вскрикнул. Глеб тут же заглянул за камень и, ахнув, застыл. Мгновенно Дон мягким прыжком оказался перед опером и зарычал на маленьких метрового роста существ, похожих одновременно и на медвежат, вставших на задние лапы и на огромных филинов. Существа были покрыты перьями.
Ксен и Мелетьев скользнули вперёд настороженные и готовые ко всему, но не доставая оружия. Они также, как и Глеб в ошеломлении остановились, увидев странных «мишек в перьях».
– Вот тебе и глюк, – прошептал Ксен.
Четыре существа, покрытые перьями, прыгнули на пару шагов к ним и низким голосом завопили, прыгая вверх-вниз:
– У-а-а! У-ага-а!
– Господи, кто это? – прошептал Полковник, хватаясь за сердце.
От криков этих карликов в перьях Николаю стало плохо –сердце билось, как птица в клетке, и он сполз на землю вдоль ствола сосны.
Ксенофонт в боевой трансформации вышел вперёд и взмахнул руками. Коротышки отлетели, как будто их ветром отнесло, потом они побежали. Глеб заметил, как только коротышки касались камней, вросших в землю, то исчезали. Вскоре ни одного из них не осталось.
– Ага, во поэтому никто и не видел куда они делись, – прошетал он.
– Легче стало? –Ксенофонт с тревогой посмотрел на всех. – Юрий Петрович, может помочь обычный «Валидол». Вам надо успокоиться!
– Что это было? – Полковник, у которого впервые в жизни болело что-то внутри, чувствовал себя неловко.
– Юрий Петрович, не нервничайте! Они криком вызвали сбой работы Вашего сердца. Вон и наш Ник едва дышит. Меня с Глебом и Доном они не могут достать – не та длина волны в их крике.
– Зачем это они делали? – просипел опер, дурнота от действия звука отступала, и он с восхищением рассматривал Ксенофонта-дорга, который стоял, разведя руки, и сканировал лес.
– Нас куда-то не пускали, – не оборачиваясь, ответил Ксен-дорг.
– К Сахарной лестнице и не пускали! Уверен! Здесь этот камень совсем близко, просто мы из-за деревьев его не видим, – уверенно просипел Николай. Он впервые за много лет работы опером почувствовал себя, защищенным, когда увидел, как дерётся Ксенофонт, и опять пожалел, что он сам-то обыкновенный.
– Веди! – бросил Полковник.
Спустя несколько минут они были около удивительного камня, который действительно очень походил на перевернутую каменную лестницу. Туристы, по-видимому, лазили по ней часто, потому то в трещинах на ней они оставили белый порошок магнезии, позволяющий им без специального снаряжения залезть на этот камень.
Этот порошок в одной из выемок и привлёк внимание Ксенофонта, там был след собачьей лапы.
– Юрий Петрович, посмотрите! Кинологи зачем-то залезли на камень, вместе с собаками.
– Странно! – Мелетьев не знал, что и думать.
Глеб обошёл вокруг камня, за ним след в след двигался акер. Результат их наблюдений был одинаковым.
– Могу добавить, они залезли на камень и исчезли, – проговорил Глеб. – Нигде нет следов, что они спрыгнули с него. Интересно?
Акер обежал камень по более широкому кругу, а, вернувшись, стал Доном-человеком, который сообщил:
– Дальше следов этого трехного нет, даже тех, заросших поганками.
Полковник задумчиво посмотрел на опера, тот возмутился:
– И не думайте даже! Ещё чего придумали! Я и дальше пойду с вами.
– Это и так понятно, здесь нельзя пока в одиночку, – проворчал Полковник. – Я о другом, как туда залезть?
– Так вот же следы! – удивился Николай. – Надо по ним и идти! Один кто-то заберётся на камень и затащит остальных.
– Не уверен! – возразил Глеб, который держал руки на камне. – Мне кажется, что надо всем одновременно запрыгнуть. Я вообще не понимаю, как кинологи запрыгнули на камень! Залезть да, но запрыгнуть… Слишком высоко.
– Может быть, их забросили, – задумчиво проговорил Дон, осматривая землю. –Я не вижу места, от которого они оттолкнулись.
Глеб опять обошёл камень и неожиданно изменился.
– Мама! – забывшись от потрясения, прошептал Николай. – Ой! Кто он?!
Полковник щёлкнул языком, а Ксенофонт восхитился:
– Лоис, да ты оркен! Мне родители о таких рассказывали. Я не думал, что встречу оркена. Они же очень редко встречаются!
– Я не специально. Наверное, смог после твоего укуса. Просто так лучше чувствую, – Глеб мельком взглянул на него. Он, осознав своё преображение, почему-то не разволновался и не испугался, а воспринял это, как добавочную ответственность за всех. – Вот что! Здесь надо пройти одним прыжком и только вот с этой стороны.
Он похлопал по камню и уставился на всех.
– Юрий Петрович, если оркен это говорит, то можно пройти только так, – поддержал его Ксенофонт. – Родители говорили, что оркены чувствуют землю.
Полковник удовлетворённо хмыкнул. Вот почему, когда он смотрел на Глеба, то вспоминал Селима! Тот ведь тоже оркен. Интересно, много ли на Земле таких как Глеб? Он кивнул Глебу.
– Я верю, не сомневайся! Только не представляю, как мы запрыгнем? Очень высоко, и нет места для разбега.
– Надо попытаться. У меня есть одна идея, но… – Ксен нахмурился. – Очень трудно будет.
– Излагай! – Мелетьев чуть нахмурился.
– Значит так! Я беру Вас, Юрий Петрович, на плечи, Дон – опера, – начал Ксенофонт и налетел на злой взгляд своего лоис, но, не дрогнув, продолжил, – а ты, лоис, держишь нас за руки и отдаёшь энергию в толчке. Потом у кого-нибудь возьмёшь кровь, чтобы восстановить энергетические потери.
– Есть же таблетки – энергетики! Разве они не подойдут? – спросил Полковник.
– Нет, Юрий Петрович. Здесь метров шесть высота камня, – покачал головой Ксен. – Эти таблетки не помогут.
Николай поёжился, он посмотрел на камень, и ему стало жутко, но ведь как-то кинологи туда запрыгнули, а они были просто людьми. Ксен и Дон – не люди, может, действительно, у них получится?
Полковник разволновался.
– Нет, я не могу представить, как мы запрыгнем! А может надо забраться с другой стороны?
– Нет! – Глеб стукнул лоис по плечу. – Прости меня, осла недоверчивого! Я думал, что ты не доверяешь мне. Смотрите, как интересно, эта лестница, как бы перевернута. Понимаете? Логика изнанки. Значит только с той стороны, где нет ступеней, можно куда-то попасть.
– Куда попасть? – занервничал Николай. – Не торопись принимать решение!
– Я всё продумал, а попасть… Не знаю куда. Наверное, туда, где прячутся эти люди-филины. Заметили, что они исчезали, когда запрыгивали на камни?
Полковник в сомнении поджал губы, Глеб погладил камень и нахмурился, тот был очень холодным. Было ощущение, что умылся холодной водой. Глеб подумал и понял, что неправ. Главное найти людей, они не виноваты, что попали в переплёт! Глеб почувствовал, как камень ощутимо потеплел.
– Ух ты! Вот что, сначала надо к пропавшим, должны же мы кинологов найти! Юрий Петрович, не сомневайтесь, мы обязательно запрыгнем, ведь кинологи как-то запрыгнули. Я уверен мы сможем.
– Ну что же, прыгать, так прыгать! – пробормотал Ник.
Теперь все стояли на узком камне перед лестницей, рассчитывая спрыгнуть с него и оттолкнуться в прыжке наверх. Трое были сосредоточены и глубоко дышали, прокачивая воздух, как ныряльщики, сильно подозревая, что второй попытки не будет.
Полковник не сомневался, что всё получится, он видел, что могут метаморфы, в отличие от Ника, тот был в ужасе от будущего прыжка и ругал себя, что плотно позавтракал. Ксен и Дон держали за руки Глеба и ждали, когда он будет готов.
Наконец, Глеб, спокойно проговорил:
– На три, – и начал считать. – Раз. Два. Три!!
Темнота. Пахло пылью и бумагой. Всех мутило.
Полковник и опер спрыгнули на землю, под ногами хрустнули какие-то деревяшки.
– Э-э, сюда! – раздался чей-то крик.
Полковник и Ксенофонт достали из карманов толстые стеклянные трубки, и потрясли их. Трубки засияли жёлтым светом.
– Слушайте, это какой-то подвал, – объявил Ксен, осмотревшись.
– Это что за трубки? – шепотом поинтересовался опер.
– Ты что, фильмов не смотришь? Фонарик, химический, – огрызнулся Глеб, слабость у него была жуткая, как после месячной болезни. Он согнулся и оперся локтями о колени.
Лоис успокаивающе положил ему руку на плечо.
– Потерпи! Найдём того, кто тебя восстановит.
– Могу я, – просипел Дон, которому тоже было плоховато, но он видел каким был бледный Глеб и решил ему помочь.
– Нет, ты сам не восстановился, –возразил Ксенофонт и смутился, потому что слукавил.
Конечно, у Глеба должны быть и другие лоис. Это же хорошо, когда у тебя несколько кровников. Однако Глеб был не просто кровником, он стал, как будто частью его самого. К тому же он был первым лоис в его жизни.
У отца Ксенофонта был такой друг детства, и все восхищались их дружбой, вот и Глеб стал для него таким. Ксенофонт пока не мог смириться с тем, что у того могут быть ещё лоис.
– Я потерплю, не волнуйся! – Глеб тронул его за плечо.
– Чёрт, что это со мной?! Теперь лоис меня успокаивает, – угрюмо прошептал под нос Ксен. – Надо срочно дать ему восстановиться.
– Эй! – опять позвали их из темноты.
– Идём! – отозвался Полковник и поднял светящуюся трубку повыше. – Пошли ребята, что-то мне не нравится, как выглядит Глеб. Ксен, не отпускай его!
– Всё будет нормально, – отмахнулся Глеб, удивляясь, что их волнение отодвинуло усталость.
Они пошли на крик. В углу на каких-то мешках лежал спецназовец, рядом, ощерившись, стоял пёс. Донатас бросился осматривать ноги собаки.
Спецназовец ухмыльнулся.
– Альма, свои! Привет! Не боишься, что укусит?
– Нет ни одной собаки, которая бы укусила меня. Что у тебя? – отмахнулся Дон, осторожно трогая его ногу.
– Нога сломана. Как вы сюда попали? Карлики сдунули? – вздрагивая от прикосновений прошептал спецназовец.
– Нет, мы сами сюда прыгнули, – возразил Ксен. – А где твой напарник и его пёс?
– Ищут выход.
– Ну-с, и как они вас сдунули? – поинтересовался Полковник
– Трудно поверить, но мы, когда налетели на них, ничего не успели сделать, потому что они просто дунули на нас, и мы на камне, а потом сразу здесь, – кинолог вздохнул. – Рассказать, что мы ощущали, точно не смогу. Темно, треск и тошнило. Я неправильно приземлился.
– Вот поэтому я и не нашёл следов от толчка, –устало проговорил Глеб и опёрся о плечо Дона, несколько шагов невероятно утомили его.
Ксенофонт обошёл подвал, и спросил:
– Здесь четыре двери. В какую дверь ушёл твой напарник?
– Я не заметил, но моя девочка найдёт, если надо, – ответил кинолог.
Глеб, тем временем, немного оклемался. Меньше всего он хотел, чтобы из-за него волновались, особенно при парне, у которого сломана нога. Держась за стену, он стал обследовать подвал.
Обнаружив в одном из углов груду мебели, Глеб стал искать, из чего можно сделать носилки. Отодвинув сломанные стулья и пирамиду из столов, он обнаружил старые, книжные шкафы. Почти на всех висели замки, за запылёнными стёклами были видны корешки книг.
– Что это? – спросил присоединившийся к нему Ксен, который решил не отпускать лоис далеко и в случае чего напоить своей кровью.
– Похоже на подвал то ли школы, то ли библиотеки. Смотри, половина шкафов забита книгами! – Глеб потер стекло рассматривая книги.
–Есть какие-нибудь идеи? Думаешь, в этих шкафах не только книги?
– Не знаю! Нам нужно что-то из чего можно сделать носился. Парень не сможет двигаться. Думаю, может дверцы сгодятся?
Ксен провёл руками по дверцам, старясь понять, как те устроены, потом огорченно покачал головой:
– Нет! Для носилок не годятся. Тяжёлые, и со стеклом.
Глеб, чихая и кашляя от пыли, нашёл шкаф, на котором не висел замок, и открыл его.
– Ух ты! Здесь тоже только книги. Много. Надо посмотреть, на их штемпеля, может определимся, где мы? – просипел он, потом достал одну, наиболее потрёпанную и радостно закричал. –Я знаю, где мы! Мы в подвале «Клуба Революции 1905 года». Это улица Льва Толстого.
– Это почему? – к нему скользнул опер Николай, и достал другую книгу.
На книге стояла печать «Библиотека «Клуба Революции 1905 года»». Николай листал книгу «Искусство рукопашного боя» и неожиданно задушено пискнул. Оба лоис мгновенно заглянули ему через плечо. На плотной обложке был приклеен бумажный кармашек с вложенным формуляром, последняя дата на котором была июль 1965 год и фамилия какого-то Панюшкина.
– Ну и что? – воззрился на опера Глеб.
– Это мой дед! – Николай растерянно ткнул в фамилию на формуляре.– Панюшкин Юрий, мой родной дед. Он жил на улице Льва Толстого, показывал мне свой дом. Рядом как раз был Клуб Революции 1905 года. Понимаешь? Эту книгу читал мой дед!
– Нам намекнули, что мы правильно идём? – пробормотал Глеб.
Юрий Петрович хмыкнул, но не стал спрашивать, кто намекнул. В отличие от Ника, его сознание давно было готово к принятию новых истин.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: