Когда вертолёты улетели, Ксенофонт вручил их шефу телефон в толстом металлическом кожухе, в который тот приказал:
– Свободны! – и три внедорожника, дружно развернувшись, понеслись к Сызрани. Полковник, привесил телефон к поясу и повернулся к Глебу. – Ну-с, ничего не хочешь сказать? Ты что это носом воротил?
Тот фыркнул. Как рассказать, что от этого майора человеческим навозом прёт? Глеб покачал головой.
– Юрий Петрович, не ко времени! Я потом расскажу. Правда-правда! Не горит, – но для себя он решил узнать у Ксена, навсегда ли он приобрёл способность ощущать запах эмоций.
– Ладно, но потом расскажешь! – согласился Мелетьев, он не стал давить на парня, хотя и заметил, что тот старательно отворачивался от Ильи.
Они стояли в лесу, вслушиваясь в шорохи, и обернулись на осторожное покашливание опера, спросившего:
– Э-э… А мы справимся? Одни! У нас и оружие толкового нет.
– А ты чего с ними не ушёл? Ты же не выживешь! – возмутился Глеб и расстроился, что этот запах напрочь у него отбил возможность заботиться о тех, кто с ним рядом.
Николай рассердился. Он с детства терпеть не мог, когда его считали слабым, ну ладно бы эти из Москвы, но Глеб-то знал, что он не подведёт. Поэтому он резче, чем обычно возразил:
– Приплыли! Что значит, не выживешь? К тому же, вы здесь ничего не знаете, а я всё детство здесь провёл. У меня двоюродная бабка рядом живёт. Да вы здесь без меня тут часами плутать будете!
Однако Глеб, как всегда, его поразил.
– Ксен! Может Коляна переодеть в костюм Дона? Мы должны быть на равных.
– Не надо, – буркнул Полковник, – это не гачи.
– Вот что, Коля, ты доставай уже своё оружие и не зевай! – распорядился Глеб и поёжился от того, как на него посмотрел Ксенофонт. Вот опять этот мачо улыбается, видимо он считает, что мы с опером ни на что непригодны. А я-то?! Что же я всё время указания даю, как индюк какой-то, подумал он.
Он ошибался, потому что Ксенофонт улыбался другому. Когда-то он попросил одну старую индеанку-кри, погадать ему. Бросив камни, кости и перья на старый гадальный коврик из шкуры белого бизона, та проговорила:
– Ай, парень! Силён ты, как все истинные охотники, но сердце твоё спит. Ни друга у тебя, ни любви. Надменный ты! Оттаивать начнёшь, когда встретишь того, кто отважнее, чем ты.
Тогда он не только не поверил в гадание, но даже рассердился. Как на гачей охотится – то самый-самый, а как общаться, так надменный. Ну ладно бы другие, но гадалка-то знала, что он немногословен.
Конечно, друзей у него не было, да и какие друзья у свободного охотника, а женщины… Их Ксен не очень жаловал, достаточно было просто улыбнуться, и они раскрывали свои объятья. В свои тридцать лет он пришёл к выводу, что такой любви, как у его матери с отцом, в этом веке не бывает, поэтому не искал ни любви, ни друзей.
Когда пришло сообщение от доргов из России, что активировались гачи, то Совет Шунгакан приказал всем свободным истинным охотникам искать гачей.
Это оказалось настоящей проблемой. Гачи на севере Канады были осторожны и всегда обставляли охоту на людей, как автокатастрофы, поэтому охотники не сразу разобрались, что к чему.
В одном из городков Ксен обнаружил, что резко уменьшилось число алкашей и наркоманов, ночующих в палатках и подвалах брошенных домов на окраинах, и вызвал соратников. Они обнаружили, что в этом городке жировали почти двадцать гачей. Охота была трудной, надо было, чтобы жители не поняли, что происходит. Хорошо, что среди полиции было трое истинных охотников, только поэтому всё прошло тихо.
Три года они потом искали норы гачей. За это время столько погибло соратников! В одном из боёв он заметил, что гачи отвлекают их, помогая уйти с документами одному из своих. Документы в том свирепом бою почти все погибли, кроме рукописи Шереф-Ад-Дин Йезди «Зафар-Намэ», где описывалась битва Тимурленга с Тохтамышем, и детской книжки на русском языке «Курочка Ряба».
Лучшие аналитики-дорги Канады пришли к выводу, что скоро произойдёт что-то необычное в России. Совет Шунгакан имел связи везде, и Ксенофонт полетел в Россию, а потом он попал в Особый отдел, где ему предложили поработать с полковников Мелетьевым, уже сражавшимся с гачами. Ксенофонт сразу согласился. Этот офицер много знал и обладал способностью предвидеть опасность.
Когда Мелетьев решил взять в группу Глеба, Ксенофонт не удивился – этот парень был не похож на других. Он многое умел и был невероятно наблюдателен для обычных людей. Однако Ксен встречал и раньше таких, но его тянуло к Глебу, видимо, потому что тот хотел быть похожим на него, не реагируя на его колкие замечания. Вот и сейчас, он готов идти. А если впереди что-то хуже, чем гачи? Ведь пропали два бойца с собаками.
Ксенофонт остро взглянул на соратника.
– Слушай, если что-то не так, – глаза Глеба заглянули, казалось в душу Ксена, – ты скажи. Я исправлю. Не можешь же ты драться один!
– Ха! Я и не собирался драться в одиночку, – возразил Ксенофонт, а потом прошептал себе под нос. – Надо же! Похоже, я, наконец, нашёл того, кто отважнее меня.
– Лады! Тогда я прикрываю твою спину, – Глеб широко улыбнулся ему.
– Ага, и ты станешь моим лоис[1]. – улыбнулся Ксен.
– Не понял, – Глеб растеряно уставился на него.
Ксенофонт без разговоров скользнул к Глебу и, прижав к груди, вцепился клыками ему в шею, глотая кровь. Перепуганный опер отпрыгнул и выставил пистолет, а Дон захохотал:
– Во даёт!
Ксен закрыл вену, заклеил пластырем и чуть придерживал Глеба, который стоял чуть качаясь, переваривая огромное количество информации, которое обрушилось на него. Он, наконец, узнал, кто такие гачи, и содрогнулся, мысленно увидев один из боёв, в котором его лоис участвовал. Узнал о способности гачей делаться невидимыми. Смутился, поняв, что и его лоис много узнал о нём, но не испугался.
– Мы похожи, лоис! – Глеб испытывал необыкновенную нежность к своему кровному брату, так щедро поделившемуся знаниями и силой. Он также узнал, что лоис всегда любят своих лоис, как себя.
– Похожи? – Ксен смущённо хрюкнул, вспомнив странные фантазии, вызванные половым аттрактантом их противников, да и противников ли?
– Конечно, – уверенно ответил Глеб и тоже засмеялся.
Ксенофонт после гибели старших братьев, всегда был настороже, но с появлением лоис пришло ощущение защищённости.
Глеб переживал сходные чувства. Уж сколько лет прошло, а у него так и не сложились доверительные отношения со старшим братом, более того, с каждым годом они всё более отдалялись друг от друга, теперь Ксен – его лоис. Это хорошо, когда рядом брат!
– Ну-с, и что это было? – Полковник спокойно смотрел на них, сумев скрыть волнение, потому что парни стали чем-то похожими.
Глеб по-звериному втянул воздух, потом усмехнулся:
– Хорошо, когда не воняет! Юрий Петрович, впереди что-то неизведанное, а Ксен сделал меня сильным, как и он.
– Что значит лоис? – опасливо спросил опер.
– Брат по крови, Ник. Всего лишь брат по крови, – улыбнулся Ксенофонт, потом толкнул Дона. – Какого ты тянешь? Давай!
Донатас какое-то время пыхтел и краснел.
– Не могу! – он огорчённо вздохнул.
– Что не могу? – тревожно спросил Киреев, он уже готовился, что и его будут кусать. – Кого-то укусить не можешь?
– Оборотиться не могу.
Опер попятился и уткнулся в Полковника, а тот, усмехнувшись, проворчал:
– Давай-давай, Дон! Сам знаешь, нам без твоей силы – хана.
Николай перешёл в состояние, когда перестаешь удивляться. На него обрушилось столько всего сразу: радиоактивное золотое яйцо, каннибализм подозреваемого, особист, пьющий кровь. Для того чтобы прийти в себя, требовалось что-то реальное, поэтому он просто стоял и смотрел, прислушиваясь к шуму леса, который остался прежним, без признаков мистики.
Глеб одобрительно хлопнул его по плечу.
– Молоток, Ник! Не испугался.
Как же, мрачно подумал опер, ещё как испугался. Солнце облило всех золотыми лучами, и Николай облегченно вздохнул и прошептал под нос:
– Слава Богу, не вампиры! На остальное можно не обращать внимания. В конце концов, это же Особый отдел!
Взглянул на Полковника и окончательно успокоился. Полковник был нормальным мужиком, похожим на шерифа из вестернов, потом воззрился на полуголого парня, тот пыхтел, закатывал глаза, но так и остался самим собой.
Глеб, тело которого ещё поламывало, привыкая и оценивая новые возможности, почувствовал себя внезапно поумневшим, просто Шерлоком Холмсом каким-то, уважительно заметил:
– А ты молодец, Дон! Не убил этого пoдoнкa.
Лицо Дона отвердело, он изо всех сил пытался сдержать гнев.
Мелетьев почувствовал себя неуютно, он что-то пропустил? Призадумался, вспомнил поведение Глеба и хриплым голосом проговорил:
– Майор Кузнецов?! Не может быть!
– Я не могу ошибиться, – зло проговорил Дон. – Ваш майор – один из пяти насильников, там был его запах.
– Разберёмся! – Полковник стал мрачным, оказывается многие странности, которые он замечал в Майоре, имели глубокие корни.
– Нет, Дон! Ты мог и ошибиться. Ведь запахи-то ты запоминал, будучи… Э-э… Собакой, – ехидно заметил Глеб.
–Уp-р-poд! – прорычало чудовищных размеров существо, слабо похожее на собаку. – Не собакой, а акером.
– Припыли! – Николай жалобно пискнул и осел на землю, этого он никак не мог принять. Посмотрел на всех, те были спокойны и к чему-то принюхивались, в том числе и их полковник-шериф. Сознание, спасая его от сумасшествия, сообщило: «Всё нормально. Это же особисты!»
Ксенофонт одобрительно хлопнул его по плечу и протянул руку, помогая подняться.
– Это – акер! Такие раньше жили на Земле. Это амфицион – собако-медведь. Неизвестный палеонтологам вид. Не волнуйся, всё нормально! Для Дона – это обычная трансформация.
– Понял! Я и не волнуюсь, из-за чего волноваться-то? Акер, так акер, – кивнул головой Николай, так и ничего не поняв, но примирившись с увиденным. Он рассматривал в кого трансформировался этот парень.
Больше всего акер походил на среднее между кошкой и медведем. Почти львиное тело, но ноги вставали на стопу. Николай ломал голову, почему это существо назвали собако-медведем, может из-за головы, которая была похожа на собачью, нет, на волчью? Вместо страха он испытывал восхищение. Более того мелькнула странная мысль «Жаль, что я не оборотень!».
Сознание приняло новую действительность, и Николай озадачено подумал, что может и этот залетный из Америки, тоже какой-нибудь оборотень. Посмотрел на их костюмы и решил, что вряд ли, так как местного оборотня раздели перед тем, как тот оборотился. И опять печальная мысль скользнула и канула в подсознание – «Жаль, что я не оборотень!»
– Много следов и запахов… – акер шумно втягивал воздух.
– Решай сам, – предложил Мелетьев, удивляясь невозмутимости парня, который, судя по его же рассказу, сделал только три оборота за свою жизнь.
Полковник ошибался – Дон безумно волновался, его потрясла и дневная трансформация, и помощь в этом Глеба. Донатас очень не хотел ударить в грязь лицом перед соратниками. Он не завидовал силе Глеба и Ксена, сам был не слабым, но ему так не хватало их независимости и какой-то бесшабашности. Они шалили, подшучивали друг над другом, при этом оба лоис имели железную волю, не дали ему убить врага. Дон понимал, что врага надо будет не убить, а казнить – Ксенофонт ясно дал ему это понять. При этом оба абсолютно доверяли ему и ждали его решения. Полковник и оперативник тоже ждали. Дон повёл носом и верховым чутьем обнаружил след кинологов.
– За мной! – акер тяжеловато, но бесшумно заскользил между соснами и камнями, не наступая на следы трёхного существа, за которым ушли бойцы.
– След в след, – приказал Ксенофонт.
Они старались, как могли, что в этом лесу было почти невыполнимой задачей.
Ксенофонт внимательно рассматривал необычные треугольные следы. Существо, оставившее эти следы, было очень тяжёлым. Оно то шло, то бежало вприпрыжку. Ксенофонт задумался, может его кто-то преследовал? Однако присмотревшись он понял, что скорость бега трехного не менялась.
– Ему что нравится просто так бежать? – удивился Ксенофонт.
– Почему? – Николай остановился, рассматривая следы, уже частично заросшие грибами.
– Смотри, здесь видна Волга, и это существо просто попрыгало. Надо думать, рассматривая пейзаж, то есть от удовольствия.
Николая рассматривая следы проворчал:
– Оно тяжелое. Очень. Я как-то был на занятиях криминалистов, много интересного узнал, например, как определить вес и тому подобное… Кхм… Так вот это существо весит около тонны.
Ксен нахмурился и стал рассматривать следы прыжков более внимательно. Сначала он подумал, а не личинка ли это гача? Ксенофонт никогда не видел их, но при обучении им рассказали, что личинки, если и живут, то только на юге, его учителя тоже не видели личинок. Вспомнив, что здесь бывают зимы, и очень суровые, пришёл к выводу, что это кто-то другой. Но кто? Почему его не слышали те туристы, ведь трёхногий был очень тяжёлым? Его удивило ещё один факт – существо не осторожничало, и во время бега ломилось через кусты бересклета, ломая их, но его не слышали. Ксенофонт вспомнил, как туристы говорили о каком-то мальчишке, который наряжался в филина и пугал их. Ведь и тот малец никого не боялся, а ведь гулял по лесу ночью. Почему же не боялся?
– А может это и не мальчишка вовсе? – неожиданно сказал Глеб.
Ксен удивился, они с лоис думают один в один.
– А кто?
Акер повернул голову и прорычал:
– Тихо! Здесь собаки что-то учуяли и остановились.
– Дон, так ты идёшь по следу кинологов? – удивился Полковник.
– Конечно, но их здесь нет. Эти грибы воняют, мешают понять, что произошло.
Глеб огляделся. Мелкие грибочки гнусно-белёсого цвета, которые росли в треугольниках гигантских следов за их спинами уже превратились в бурую жижу, которая медленно всасывалась в землю, а вместе с жижей исчезали и следы.
– Заметили, грибочки нужны, чтобы следы трехного исчезли.
– Значит, они давно так маскируют своё присутствие, – буркнул Ксен.
– Стойте! – Николай поднял руку, и все замерли. От волнения опер покраснел. – Выслушайте меня! Столько всего, что я уже ничему не удивляюсь. Тут есть легенды. Я, конечно, не верю, но в деревнях старики верят. Вы должны быть готовы. Говорят, здесь есть какие-то карлики, их называют «уйбеде-тюале».
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Лоис – брат по крови. Дорг во время укуса активирует гены доргов, изменяя метаболизм, на характерный для доргов, увеличивая продолжительность жизнь. Кроме того, обменивается личной информацией с лоис.