первая часть
— Я про своего Артёма всё знаю. Даже больше, чем он сам о себе, — хитро улыбнулась Карина. — Кстати, забыла новость рассказать. Мы уезжаем в Бельгию.
— Как уезжаете? Навсегда? — испугалась Маша.
— Нет, на четыре года. Артёму контракт предложили в айтишной фирме. Я, ясное дело, с ним.
— Вот и бросаешь меня! — Маша расплакалась.
— Ты чего? Не бросаю же, — Карина обняла подругу. — Буду звонить каждый день. Не реви!
— Это не то совсем. Когда улетаете?
— В понедельник.
— В этот понедельник? Через четыре дня? И когда собралась говорить?
— Хотела вчера, но с его пропажей как‑то не до того было. Мы сами только позавчера узнали окончательно — возились с бумагами.
— Понятно, — Маша шмыгнула носом. — Карин, что мне делать?
— Жить дальше. Наслаждаться беременностью. Ждать, когда он вернётся. Хорошо, что отец оставил денег — на первое время хватит, не думать ни о чём.
Маша вдруг зарыдала в голос — настоящая истерика. Карина растерялась: что такого она ляпнула? Когда приступ прошёл, Маша выдохнула:
— Прости, не в папе дело.
— А в чём?
— У меня денег нет. Почти ничего не осталось.
— Как это «нет»? Куда делись? Ты же говорила, надолго хватит — жить, учиться спокойно. Плюс Степан зарплату приносил.
— Я их Степану отдала. На бизнес.
— Что ты сделала?! — Карина не поверила ушам. — Все деньги? На какой бизнес? Ты в своём уме? Расписку хоть взяла?
Маша молча покачала головой и снова заплакала.
— Теперь всё ясно, — Карина замерла. — Он выманил деньги и свалил с любовницей. Какая мразь!
— Стёпа не мог так! — слабо возразила Маша.
Но подруга уже не слушала. Она расхаживала по комнате, как зверь в клетке.
— Завтра с утра идём в полицию. Заявление пишем.
— Я никуда не пойду.
— В смысле? Тебя обокрали!
— Нет, я сама отдала. Даже бумаги подписывала — на участие в проекте. Некуда мне идти.
— Какие бумаги? Читала их?
— Нет. Степа сказал: он проверил, всё нормально.
— Боже. Святая простота! А если ты квартиру ему оформила?
Карина была в ужасе от такой доверчивости.
— Как можно быть такой наивной? Хоть бы мне рассказала!
— Он просил в секрете держать. Чтоб не сглазили.
— Не поэтому он молчал. Боялся, что я тебя отговорю или что‑то заподозрю. Отобрать у девушки все деньги! Ненавижу его.
— Карин, ты чего злишься? Что он тебе сделал? Он вернётся, объяснит всё. Любит он меня.
Карина только удивлённо смотрела на подругу. Всё было очевидно: Степан спланировал аферу, выудил наследство и исчез. Преступление чистой воды. Но Маше не доказать — она верит в его любовь слепо, как в бога.
И тут случилось то, что перевернуло её мир с ног на голову.
Маша вздрогнула от звонка и схватила телефон: на экране — Степан. Она вскочила, запрыгала по комнате, сунула экран под нос Карине:
— Я же говорила! Он не мог меня бросить!
— Алло, Стёпочка, ты где? — выпалила она в трубку.
— Привет, Маша, — голос Степана прозвучал холодно.
У Маши сразу изменилось лицо. Карина включила громкую связь.
— Как ты? — продолжил он ровно. — Как дела?
— Стёпа, что происходит? Куда ты пропал? — едва не кричала Маша.
— Маш, прости, мне нужно было срочно уехать, — без эмоций сказал он.
— В командировку, да? — моментально оживилась она.
— Нет, — он тут же отбросил её надежду. — Я переехал в другой город. Так было нужно.
— Кому? — шёпотом спросила Маша.
— Мне, конечно.
— А я?
— А ты живи, как хочешь. Найди другого мужчину. Пусть у вас всё будет хорошо.
— То есть ты меня бросаешь?
Степан коротко рассмеялся:
— Да, бросаю. Твоя наивность поражает. Ты до сих пор не поняла?
— Я думала, ты вернёшься… что мы будем вместе, — прошептала Маша.
Она замялась на секунду и решилась:
— Я беременна.
Следующие слова Степана добили обеих.
— Я знаю. Слышал, как ты у Карины про тест спрашивала. А на следующий день сама позвонила и сказала, что «важный разговор». Я не идиот, умею складывать два и два.
— Так ты сбежал из‑за ребёнка? — в голосе Маши звучала мольба. — Если хочешь, я сделаю прерывание, и всё будет как раньше. Только вернись, пожалуйста…
Она рыдала в трубку. Карина не выдержала, выхватила телефон:
— Ты с ума сошла? — сначала крикнула она на Машу. — Из‑за этого козла ребёнка лишаться?
А потом уже Степану:
— Ты мразь редкостная. Не знаю, где ты, но очень советую никогда сюда не возвращаться. Я тебя своими руками придушу.
Карина отключила звонок, бросила телефон в кресло, подскочила к Маше и затрясла её за плечи:
— Ты понимаешь, что несёшь? Готова родного ребёнка отдать в обмен на этого урода? Машка, очнись! Подумай, что бы твой отец сказал, если бы всё это услышал.
Маша смотрела на подругу испуганно, даже плакать перестала — такой Карину она ещё не видела.
— Не кричи на меня. Это моя жизнь и мой ребёнок, — глухо сказала она. — Буду делать так, как считаю нужным. Если Стёпа не вернётся, как я его одна поднимать буду? На какие деньги? Мне всё равно придётся делать прерывание. Так хотя бы была бы с любимым человеком.
— С любимым? Серьёзно? — Карина едва сдержалась. — Он тебя использовал.
— Не использовал. Я сама отдала деньги. Виновата только я.
— Я не понимаю твою упёртость, — Карина развела руками. — Ты как загипнотизированная. Делай что хочешь, это твоя жизнь. Только потом не плачь и не говори, что я не предупреждала. Лишь бы не было поздно.
— Надоела со своими нотациями, — вспыхнула Маша. — Мы вообще‑то ровесницы, а ты ведёшь себя как училка. Хочешь — вали в свою Европу и не ори на меня. Без тебя разберусь.
Карина посмотрела на неё долгим, непонимающим взглядом:
— Я тебе надоела?
— Да.
— Понятно. Счастливо оставаться, — тихо сказала Карина, развернулась и ушла.
Маша осталась сидеть на диване, уставившись в тёмное окно.
«Ну и катись. Нашлась советчица. Думает, самая умная. Я тоже взрослая, сама решу, как жить», — упрямо думала она.
Посидев ещё немного, Маша накинула куртку и вышла на улицу. Было уже поздно, почти никого вокруг. Но ей было всё равно. За один день её мир развалился: любимый предал, лучшая подруга ушла.
Несмотря на смелые слова, Маша в душе растерялась и не знала, что делать дальше. Она бродила по ночным улицам почти до утра, пока не продрогла до костей. Никакого плана так и не родилось. Глубоко внутри теплилась надежда: Степан одумается и вернётся.
Почти неделю она не выходила из квартиры. Наконец решилась сходить за продуктами. По пути наткнулась на тетю Валю.
— Машенька, здравствуй! Как вы там? Давно ни тебя, ни Степана не видела. Всё в порядке?
— Здравствуйте. Да, нормально, — буркнула Маша сквозь зубы и ускорила шаг.
Соседка опешила от такой грубости, но догнала:
— Маша, что стряслось?
— Ничего! Чего всем надо? Всё хорошо! — крикнула она на всю улицу, вырвала руку и ушла.
На следующий день Маша отправилась в женскую консультацию. Участковый врач пыталась отговорить от прерывания:
— Мария, ситуация может измениться. Потом пожалеете, но будет поздно.
— Чем я ребёнка кормить буду? Одевать? — отрезала Маша.
— В вашем случае прерывание нельзя. У вас нетипичное расположение матки — беременность сама по себе редкость, почти чудо. Сохраните, прошу. Второго шанса может не быть.
Маша на миг задумалась, но упёрлась:
— Не будет — так не будет. Этот же случился, значит, и следующий возможен. Не уговаривайте.
— Подумайте до завтра.
— Нет, решила.
— Ладно. Завтра к десяти. Халат, тапки, деньги возьмите.
Наутро Маша пришла и сделала аборт. Врач в последний раз попробовала остановить, но та стояла на своём: «Всё решила».
К вечеру она вернулась домой. Никаких чувств по поводу потери не возникло — пустота. Подсознательно ребёнок казался виноватым в уходе Степана.
Прошёл месяц. Маша устроилась официанткой в кафе неподалёку. Работала допоздна, но это её устраивало: меньше думала о прошлом, и транспорт не нужен — перешла дорогу и дома.
Сегодня впервые за две недели выходной. Хотелось отоспаться, но в восемь утра в дверь забарабанили.
«Кто так рано?» Маша нехотя открыла. На пороге — мужчина лет сорока пяти, солидный, с папкой.
— Доброе утро, Мария Романовна?
— Здравствуйте. Да. А вы кто?
— Андрей Петрович, представитель банка, — назвал он фирму.
— Не пойму, зачем я вам, — удивилась Маша.
— Вы взяли кредит под эту квартиру. Ни копейки не выплатили.
Если бы он сказал «я с Марса», шок был бы меньше.
— Какой кредит? Я ничего не брала!
заключительная