Что происходило в далеком 1963 году? Разгар Холодной войны. Мир напряжён, атмосфера тяжёлая. По разные стороны огромного советского пространства, связанного общей системой и изоляцией от полноценного научного обмена, формируются две молодые научные школы - польская и монгольская. Им не хватает ресурсов и контактов, но не хватает только этого. Зато есть другое - дерзость, энергия и почти фанатичная увлечённость.
И в Польше, и в Монголии у студентов появляется странное общее притяжение: палеонтология. Практической выгоды почти никакой, перспективы туманны - но есть то, что перевешивает всё. Там есть динозавры.
В начале шестидесятых молодая польская исследовательница Зофья Келан-Яворовская решается на шаг, который иначе как безрассудным не назовёшь. Она задумывает польско-монгольскую палеонтологическую экспедицию - прямо в сердце пустыни Гоби. При том, что сама никогда прежде не бывала в пустынях и слабо представляет, что её ждёт. Но идея превращается в действие: она собирает команду из таких же увлечённых девушек и отправляется в Монголию.
В Улан-Баторе они находят своего союзника - молодого монгольского исследователя Ринченгийн Барсболд. Он учился на геолога, но мечтает уйти в палеонтологию. Как и польки, он находит единомышленников. В итоге формируется команда: три монгола и четыре польские исследовательницы. Почти на десять лет они уходят в экспедиции - жара, холод, песок, одиночество и бесконечная работа. Копать. Снова копать. И ещё.
За это время - восемь крупных экспедиций и множество мелких выездов. Результат - тысячи находок. Практически заново открытый мезозой Монголии. Затем возвращение домой, расставание и новый этап - долгие годы кабинетной работы. Материала настолько много, что его ещё предстоит понять и систематизировать. Связь - только через письма, медленные и ненадёжные. Никакого интернета, только бумага и терпение.
И именно тогда рождаются два открытия мирового масштаба.
Келан-Яворовская отправлялась за динозаврами, но сделала прорыв в другой области. Она показала, что в мезозое - в «веке динозавров» - активно существовали и развивались многочисленные виды млекопитающих. Они занимали экологические ниши мелких животных и вовсе не были второстепенными. Это перевернуло представления: кайнозойский «взрыв» млекопитающих оказался не внезапным скачком, а логичным продолжением уже существующей эволюции. Более того, усилилась гипотеза, что динозавры могли не столько «вымереть», сколько постепенно уступить место другим формам жизни.
Барсболд, тем временем, делает не менее значимое открытие. Получив научное признание, он формулирует одну из ключевых идей современной палеонтологии: птицы произошли от динозавров. Он находит хищных теропод с признаками, близкими к птичьим, и доказывает, что птицы - не отдельная ветвь, а прямые потомки динозавров. В то время эта теория казалась многим сомнительной, но он не отступает. И спустя годы, уже будучи признанным учёным, он видит, как его идея становится общепринятой.
Это происходило в один из самых тревожных периодов XX века. Мир балансировал на грани ядерной катастрофы. Конфликты вспыхивали один за другим, напряжение не спадало. В такой обстановке многие выбирали страх, злость или отчаяние.
Но эти люди выбрали другое.
Они поехали в пустыню искать следы древней жизни.
Ирония в том, что Третья мировая тогда так и не случилась. А открытия, сделанные ими, остались. Ископаемые существа, найденные в песках Гоби, продолжают жить в научных трудах и музейных коллекциях. И где-то в воображаемых ландшафтах позднего мела до сих пор «ходят» барсболдия, названная в честь него, и зофьябаатар, названный в её честь - как тихое напоминание о том, что даже в самые мрачные времена люди способны заниматься великими делами.