Найти в Дзене

Пушкинская легкость исторических романов Булата Окуджавы

В то время, когда Прилепин и компания изголяются, чтобы представить Окуджаву плохим человеком, не сочтите за труд обратиться хотя бы к одному из его романов, и, если «Путешествие дилетантов» отпугнет своим объемом, прочтите хотя бы «Бедный Авросимов» или «Похождения Шипова». Первый из них покажется вполне традиционным романом, а второй более экспериментальным, даже трудоемким для чтения, ибо читателю в нем талантливо пудрят мозги горе-сыщики и сам повествователь, рассказывая о том, чего не было. Лично мне чтение «Похождений Шипова» тяжело далось за исключением последних трех-четырех глав, где мистификаторов разоблачают, а это так увлекательно и гомерически смешно, что почти уровня Войновича. Насколько знаю, свой последний роман «Свидание с Бонапартом» Окуджава считал лучшим в своей прозе, но он еще более экспериментальный, чем «Похождения Шипова». Пройдет время, возьмусь и за него, а пока прихожу в себя от той композиционной карусели, которая даже несколько утомила. Окуджава пишет о ст

В то время, когда Прилепин и компания изголяются, чтобы представить Окуджаву плохим человеком, не сочтите за труд обратиться хотя бы к одному из его романов, и, если «Путешествие дилетантов» отпугнет своим объемом, прочтите хотя бы «Бедный Авросимов» или «Похождения Шипова». Первый из них покажется вполне традиционным романом, а второй более экспериментальным, даже трудоемким для чтения, ибо читателю в нем талантливо пудрят мозги горе-сыщики и сам повествователь, рассказывая о том, чего не было. Лично мне чтение «Похождений Шипова» тяжело далось за исключением последних трех-четырех глав, где мистификаторов разоблачают, а это так увлекательно и гомерически смешно, что почти уровня Войновича. Насколько знаю, свой последний роман «Свидание с Бонапартом» Окуджава считал лучшим в своей прозе, но он еще более экспериментальный, чем «Похождения Шипова». Пройдет время, возьмусь и за него, а пока прихожу в себя от той композиционной карусели, которая даже несколько утомила. Окуджава пишет о столкновении свободомыслия и полицейского надзора, реалиях XIX века, в которых угадываются и советские.

Эти два романа написаны таким виртуозным языком, будто автор – современник Пушкина еще и по духу, ведь он пишет о довольно неприятном так легко и беззаботно, будто это «Евгений Онегин». Исторические романы Окуджавы не имеют аналогов в нашей литературе, тем более советской. Читая диссидентские тексты, мы привыкли относиться к столкновению свободной мысли и власти, как к драме, даже трагедии, и вот Окуджава делает из этого трагифарс, даже комедию, при чем столь воздушную и ироничную, что даже маститые сатирики вроде Войновича и Искандера пасуют перед этой легкостью. Так «Бедный Авросимов» - о простом писаре, записывающем показания Пестеля после разгрома декабристов, постепенно проникающемся к нему доверием и сочувствием. В то же время автор не скрывает дискуссионности образа полковника-мятежника, желавшем наряду с прочим истребить императорскую фамилию. Можно сказать, что в этой книге, как в принципе и в «Похождениях Шипова», Окуджава дает исторический очерк инакомыслия в России, попутно шаржируя образы обеих сторон, то есть и свободомыслящих (читай – современных ему диссидентов в том числе), и охранителей, открывших на них охоту.

Конечно, «Похождения Шипова» не просто так имеют второе название – «Старинный водевиль», то есть для автора это некий развлекательный жанр, в котором можно смеяться надо всем на свете. Тут и письма высших чинов охранки друг другу, и рядовой секретный агент, надувающий их всех, и сам Лев Толстой, до последнего момента на замечающий, что против него затевается этот самый «водевиль». В общем структура мозаичная, но, как и «Бедный Авросимов» - это одна большая байка, которая вполне вероятно могла быть рассказана на кухне в советское время. Окуджава был таким большим мастером слова, мог так все подать и закамуфлировать, что насколько мне известно, проблем с цензурой при публикации ни одного из четырех его исторических романов у него не было. Думаю, что встать вровень с ними может разве что «Глухая пора листопада» Юрия Давыдова, роман о народовольцах в той же степени, что и о сыщиках. Окуджаву можно ругать за его поздние взгляды, но игнорировать его талант литератора, полагаю, бессмысленно. И что важно, не только тонкого, интеллигентного поэта, но и прозаика пушкинского размаха.