Эту историю из детства рассказал мне коллега по работе. Честно говоря, он с удовольствием бы списал произошедшее на игру теней, воображения и обман чувств. Но тот отчаянный страх, который он испытал, запомнился на всю жизнь. Вот что он поведал — от первого лица.
***
В середине восьмидесятых мы жили в деревне, которая была так далеко от областного центра, что время там будто текло по своим, особым законам. Наш деревянный дом выглядел довольно крепким, но вместе с тем казался мне не слишком уютным. В зале всегда царил полумрак, особенно в пасмурную погоду — приходилось постоянно отодвигать занавески, чтобы хоть немного разогнать сумрак.
Другое дело — детская, которая находилась по соседству с залом, за перегородкой. Не знаю почему, но эта комната была и светлее, и приветливее. Там я чувствовал себя гораздо увереннее… Ну, по крайней мере, до того странного случая.
Была ранняя весна, день выдался пасмурный, словно природа ещё не решила, пора ли ей просыпаться после зимней спячки. Мне было лет пять, не больше. Я сидел на полу в зале у печки, разложив вокруг себя целую армию солдатиков, готовых к великим подвигам. По диагонали от меня, в переднем правом углу возле окна, стоял старый чёрно‑белый ламповый телевизор — тот самый, где каналы переключались пассатижами, будто пульт был слишком сложной технологией для той эпохи.
Мама собиралась ненадолго уйти из дома — минут на десять‑пятнадцать. А так как я был ребёнком не очень послушным и шумным, она строго‑настрого наказала мне вести себя очень хорошо и тихо. К тому же в детской спал младший брат.
— Иначе придёт Пых, — сказала мама, и её голос прозвучал так серьёзно, что у меня по спине пробежали мурашки. С этими словами она быстро накинула пальто, повязала платок и умчалась в магазин, оставив меня наедине с тишиной и загадочным Пыхом.
В доме стало очень тихо. Тишина давила на уши, словно пыталась проникнуть в голову и устроить там свой тихий бунт. Несколько минут я спокойно играл в солдатиков, попутно размышляя, кто же такой этот Пых. Может, какой‑то злой лесной дух, который прячется в тёмных углах? Или гигантский монстр, который вырастает из теней? Фантазия рисовала такие картины, что солдатики уже не казались такой уж надёжной армией.
И тут… я почувствовал лёгкое прикосновение к своей ноге. Будто кто‑то (или что‑то) осторожно провёл по коже кончиком пальца. Я резко обернулся — и обомлел от страха. Из‑за телевизора торчали два огромных тараканьих уса! Причём один из них шарил по стене, будто изучал карту неведомых земель, а другой, протянувшись через всю комнату, пытался ещё раз дотронуться до моей ноги. Самого же насекомого видно не было — будто оно нарочно пряталось в углу за телевизором, как злодей в засаде перед решающим нападением.
Сердце заколотилось так, будто решило устроить марафон внутри грудной клетки. Мозг кричал: Беги!, и я послушался.
Из полумрака зала я бросился в светлую детскую, надеясь там найти спасение. Запрыгнув на свою кровать, я поджал под себя ноги и закутался одеялом с головой, оставив небольшую щёлку для обзора — словно стал зрителем в собственном триллере.
Я внимательно смотрел на две тонкие шторы, закрывающие дверной проём. Двери между комнатами не было, возможно, чтобы ужасы могли свободно бродить по дому.
Через несколько мгновений шторы качнулись, немного раздвинулись… и жуткий ус оказался в детской! Он продолжал шевелиться так, как это бывает у обычных насекомых, когда они исследуют пространство вокруг себя — будто составлял план захвата комнаты.
Обшарив пол, ус добрался до моей кровати. Я ещё больше сжался в комок и на этот раз натянул на себя одеяло так, чтобы не осталось ни одного просвета. Я готов был превратиться в маленькую точку, лишь бы не заметили. Но у меня ничего не вышло, потому что я снова ощутил на ноге что-то неприятное — словно невидимый художник рисовал на моем теле узоры страха.
Новая волна ужаса накрыла меня с головой. Хотелось закричать — громко, отчаянно, так, чтобы эхо разнесло мой крик по всему дому. Но голос будто застрял в горле, превратившись в беззвучный вопль. Что было дальше, я не помню. Возможно, я тогда потерял сознание — ведь мне показалось, что прошло очень много времени, будто я провалился в бездонную яму страха и вынырнул из неё только спустя вечность.
Очнулся я от резкого звука — хлопнула входная дверь.
— Я дома, — раздался негромкий голос мамы.
Этот голос прозвучал как спасительный маяк в океане ужаса. Он придал мне храбрости. Потихоньку я стал выбираться из‑под одеяла, продолжая озираться по сторонам, словно проверяя, не затаился ли где‑нибудь ещё один ус‑разведчик.
Убедившись, что опасности больше нет, я побежал к маме и выпалил на одном дыхании:
— Пых приходил!
Мама сначала не поняла, что я несу, но после моего сбивчивого рассказа о страшных тараканьих усах она, конечно, пожалела меня.
Но её вердикт был суров (и в чём‑то справедлив):
— Ну что же, зато теперь ты себя не будешь больше плохо вести.
Нужно добавить, что мой брат всё это время продолжал себе спокойно спать, будто мир кошмаров и приключений был ему совершенно чужд.
Но когда он немного подрос, я, конечно же, рассказал ему эту историю. С тех пор Пыха мы боялись вместе — и это, знаете ли, странным образом сближало нас.
Мы обменивались испуганными взглядами, шептались о том, что нужно вести себя хорошо, чтобы не навлечь на себя гнев таинственного Пыха, и придумывали новые детали его зловещего образа.
Так что, если вдруг окажетесь в старом деревенском доме и почувствуете лёгкое прикосновение уса к своей ноге — знайте: это Пых проверяет, хорошо ли вы себя ведёте. И лучше не испытывать судьбу…
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
Также приглашаю вас в мой ТГ-канал https://t.me/mistika_nika_eleonor
