— Нищебродка! Пошла вон из моего дома! — орал Дмитрий на всю комнату.
Моя любимая шелковая блузка полетела прямо на грязный пол в коридоре. Следом за ней с грохотом упали брюки и раскрытая косметичка. Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовала, как внутри все сжимается от тяжелой усталости. Это был далеко не первый наш скандал из-за денег. Но сегодня Дима явно перешел все границы. Он кричал так громко, что на его шее вздулись вены.
— Ты на всем готовом тут сидишь! — продолжал надрываться муж, размахивая руками. — Моя стиральная машинка, мой телевизор, моя квартира! А ты тут просто живешь на птичьих правах и еще смеешь мне указывать!
Из-за двери вальяжно вышла Зинаида Ивановна. Она приехала к нам погостить еще неделю назад, и с тех пор жизнь превратилась в кромешный ад. Свекровь скрестила руки на груди и презрительно поджала тонкие губы.
— А я тебе говорила, сынок, — протянула она скрипучим голосом. — Не ровня она тебе. Голодяйка из провинции. Присосалась к хорошему мужику и тянет соки. У нее же за душой ни гроша. Только и умеет, что чужими деньгами распоряжаться.
— Зинаида Ивановна, я работаю наравне с Димой, — попыталась я сказать спокойно, хотя голос предательски дрожал от обиды. — Мы оба вкладываемся в семейный бюджет.
— Да какая там у тебя работа? — презрительно фыркнул Дима. — Бумажки перекладываешь за копейки! А за аренду этой шикарной однушки в центре кто платит? Я плачу!
Он сделал резкий шаг ко мне. Его лицо перекосило от злобы.
— Дим, прекрати, — попросила я тихо, поднимая руки в защитном жесте. — Не надо устраивать этот цирк.
— Заткнись! Мать права, ты просто никто! Воровка, которая крадет мое время и мои ресурсы!
Он замахнулся и со всей силы толкнул меня в грудь. Я не удержалась на ногах. Отлетела назад и больно ударилась спиной об острый угол тяжелой дубовой тумбы. По ребрам мгновенно расползлась обжигающая боль. В глазах на секунду потемнело. Я медленно осела на пол, хватаясь руками за ушибленный бок.
— Вон из моей квартиры! — заорал он, нависая надо мной. — Чтобы через час духу твоего здесь не было!
Зинаида Ивановна довольно улыбнулась и вернулась к себе.
Я сидела на полу и тяжело дышала. Острая боль в боку отрезвила меня лучше любого холодного душа. Все мои сомнения исчезли. Вся моя дурацкая надежда на то, что он изменится, рухнула в одну секунду. Я ведь так сильно хотела настоящей семьи. Хотела, чтобы меня любили просто так, за мой характер, а не за мои возможности. Именно поэтому я скрыла правду. Решила устроить проверку деньгами. И он ее с треском провалил.
— Хорошо, — выдохнула я, медленно поднимаясь на ноги. — Я соберу вещи.
Я зашла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Но вместо того, чтобы бросаться к шкафу, я достала из кармана телефон. Сначала я набрала номер полиции и коротко объяснила ситуацию — побои, незаконное проникновение в мою собственность. Затем нашла в списке контактов нужный номер и быстро написала короткое сообщение: «Света, действуем. Приезжай прямо сейчас с теми клиентами, которые хотели срочно заселиться. Я жду. Будет полиция».
Потом я достала из потайного кармана сумки плотную папку с документами. Ту самую, которую надежно прятала от мужа целый год.
Через час в дверь настойчиво позвонили. Дима уже успел успокоиться и смотрел что-то в телефоне. Он раздраженно пошел открывать замок. Я вышла из комнаты следом за ним. В руках у меня была только одна небольшая дорожная сумка и та самая папка.
На пороге стояли двое полицейских, Светлана — мой агент по недвижимости — и молодая семейная пара с большими чемоданами.
— Вы кто такие? — грубо спросил Дима, но голос его дрогнул при виде формы. — Что происходит?
— Здравствуйте, — сказал старший сержант. — Поступил вызов о нанесении побоев и незаконном проникновении. Вы хозяин квартиры?
— Я эту квартиру снимаю! У меня договор на год! Я каждый месяц огромные деньги плачу!
Из-за двери снова выскочила Зинаида Ивановна с возмущенным лицом.
— Что тут происходит? Сынок, это что еще за безобразие? Я сейчас жалобу напишу!
— Пишите, Зинаида Ивановна, — спокойно сказала я, выступая вперед. — А заодно зафиксируем побои, которые мне только что нанес ваш любимый сын.
Я открыла папку и достала оттуда документы на недвижимость. Свежую выписку из государственного реестра с синей печатью.
— Квартира моя, — сказала я громко и четко. — Досталась мне от бабушки два года назад. Я сделала здесь хороший ремонт и сдала ее через агентство Светланы.
Лицо Димы начало багроветь пятнами. Он переводил растерянный взгляд с меня на бумаги и обратно. Его челюсть отвисла.
— Что ты несешь? — прохрипел он сдавленным голосом. — Ты же нищая... Ты же сама мне говорила...
— Я говорила, что хочу честных отношений, — жестко отрезала я. — Я не хотела, чтобы ты был со мной только из-за дорогой недвижимости в самом центре города. Поэтому я попросила Светлану оформить все так, будто мы снимаем жилье у чужого человека. Твои деньги за аренду аккуратно падали на мой отдельный счет. Считай, что ты просто оплачивал свое комфортное проживание.
Зинаида Ивановна резко побледнела и без сил опустилась на пуфик в прихожей, тяжело дыша.
— А ты... ты же просто мелкие бумажки перекладываешь, — прошептала она побледневшими губами. — Ты же никто...
— Я старший следователь прокуратуры по экономическим преступлениям, — ответила я, глядя прямо на бывшую свекровь. Ее взгляд затравленно метался по сторонам. — И я прекрасно умею проверять людей. А еще я отлично знаю законы.
Я повернулась к полицейским и показала им ушибленный бок.
— Прошу зафиксировать. Свидетели — соседи, которые слышали крики и угрозы. Нападавший — Дмитрий Соколов, находится здесь. Он незаконно проживает в моей квартире и только что применил ко мне физическую силу.
Дима стоял, нервно теребя в руках связку ключей. Вся его спесь испарилась без следа.
— Договор аренды официально аннулирован за нарушение правил проживания и применение насилия, — продолжила я. — Даю вам ровно тридцать минут, чтобы собрать свои вещи и освободить мою квартиру. Новые жильцы ждут.
— Леночка... — Дима попытался сделать неуверенный шаг ко мне. Его голос жалко дрогнул. — Лена, ну подожди. Ну мы же семья. Ну вспылил я сильно, с кем не бывает. Прости меня, пожалуйста. Мама, ну скажи ей хоть что-нибудь!
— Вы мне больше не семья, — совершенно спокойно ответила я. — И никогда ею не были по-настоящему. Я та воровка, которую ты только что избил и пытался выгнать на улицу из ее же собственной квартиры. Время пошло, Дмитрий.
Он так и остался стоять в коридоре с открытым ртом. Его руки заметно подрагивали. Зинаида Ивановна всхлипывала в углу. Она наконец осознала, что они потеряли не просто бесплатную прислугу, но и шикарную жизнь.
Пока полицейские составляли протокол, я прошла в ванную, умылась холодной водой и вернулась. Через полчаса Дима и его мать, наспех запихав вещи в сумки, покинули квартиру. Я отдала ключи Светлане для передачи новым жильцам, попрощалась с полицейскими и поехала в травмпункт — оформлять медицинское освидетельствование.
На душе у меня было на удивление легко и светло.
Прошел ровно месяц. Моя жизнь полностью вошла в нормальное, спокойное русло. Те новые жильцы прожили всего пару недель и съехали по работе, а я решила, что больше сдавать жилье никому не буду. Я вернулась в свою светлую, чистую квартиру.
Я сделала небольшую перестановку. Купила новые красивые шторы и без сожаления выкинула ту самую дубовую тумбу, которая напоминала мне о прошлом.
Каждое утро я просыпалась без страха и вечных упреков. Неспешно собиралась на свою любимую работу в прокуратуру. Никто больше не кричал на меня из-за потраченной лишней копейки. Никто не попрекал меня куском хлеба в моем же собственном доме.
Дима долго пытался мне звонить. Он писал длинные жалобные сообщения, слезно просил прощения и умолял дать ему второй шанс. Я просто молча заблокировала его номер. Я случайно узнала от общих знакомых, что ему пришлось переехать на самую окраину города в крошечную обшарпанную комнату. А Зинаида Ивановна с большим скандалом уехала обратно к себе в поселок. Но меня их печальная судьба больше совершенно не волновала.
Теплым вечером я сидела у окна с книгой в руках. Я смотрела, как красиво зажигаются огни большого города. Мой бок давно зажил. Он оставил после себя лишь легкое воспоминание о том страшном дне, когда я наконец-то выбрала себя и свою свободу. Я сделала глубокий вдох и искренне улыбнулась. Жизнь продолжалась, и теперь в ней были только мои личные правила.
