Гардарики — «страна городов». Так скандинавы называли Русь. Не дикую окраину, не пустошь за лесами. Страну городов.
А теперь вопрос: почему в учебниках об этом — полстроки?
В исландских сагах, записанных в XII–XIII веках, Русь упоминается более двадцати раз. И это не мимолётные ссылки. Это описания торговых путей, военных союзов, княжеских браков и наёмных дружин. Для норвежцев, датчан и шведов Гардарики была частью их мира — привычной, богатой, могущественной.
Это название появляется в сагах регулярно. Исландцы знали о городах на востоке — Хольмгарде (Новгороде), Кэнугарде (Киеве), Альдейгьюборге (Ладоге). Названия передавались устно, искажались, но суть оставалась: на востоке стоит великая земля, и путь туда хорошо известен.
Но вот в чём загвоздка. Саги записывались спустя двести, а то и триста лет после описываемых событий. Устная традиция — штука ненадёжная. Скальды передавали истории из поколения в поколение, добавляя детали, украшая подвиги, забывая неудобное. Между реальным событием и его записью на пергамент лежала пропасть в десятки поколений.
Так можно ли доверять сагам как историческому источнику? Или перед нами — красивая литература, и не более того?
Начнём с того, что бесспорно. Скандинавы действительно бывали на Руси — и не гостями, а участниками её истории. Археология подтверждает это без всяких саг. Находки скандинавского оружия, украшений и предметов быта обнаружены в Старой Ладоге, Гнёздове под Смоленском, в самом Киеве.
Мечи с характерными клеймами, фибулы, рунические надписи — всё это находят на территории древнерусских городищ уже полтора столетия.
А теперь — к текстам.
«Сага об Эймунде» рассказывает о варяжском наёмнике, который служил при дворе русского князя. Исследователи полагают, что речь идёт о Ярославе Мудром — в саге его называют Ярислейфом. Эймунд, согласно тексту, помогал князю в борьбе за власть с братьями. За эту помощь он получал щедрую плату — золото, меха, право на земли.
Одни историки считают этот текст ценным источником, подтверждающим реальные события междоусобицы сыновей Владимира Святого. Другие полагают, что автор саги вольно обошёлся с фактами, смешав несколько событий и приукрасив роль скандинавов.
Истина, как это часто бывает в медиевистике, лежит где-то между двумя крайностями.
Но есть в сагах и кое-что, что трудно отнести к выдумке.
Описание пути «из варяг в греки» — торгового маршрута протяжённостью около двух с половиной тысяч километров, связывавшего Балтику с Чёрным морем, — совпадает с данными византийских хроник. Два независимых источника описывают один и тот же путь. Совпадение? Возможно. Но уж слишком точное.
Снорри Стурлусон, знаменитый исландский историк XIII века, в своде «Круг Земной» описал Русь как могущественное государство. Он упоминает браки между скандинавскими и русскими правящими домами.
И это не фантазия: Ингигерда, дочь шведского короля Олафа Шётконунга, действительно стала женой Ярослава Мудрого. Этот брак подтверждён и русскими летописями, и западноевропейскими хрониками.
Ярослав вообще был тесно связан со скандинавским миром. При его дворе в Киеве находили убежище изгнанные конунги, заключались торговые соглашения, формировались военные союзы. Именно при Ярославе Русь стала тем, чем её запомнили саги, — государством на перекрёстке миров.
Вот что особенно интересно. Саги не изображают русских ни дикарями, ни врагами. Восточная «страна городов» — это место, куда скандинавские конунги отправляли сыновей на воспитание. Это земля, где можно нажить богатство, заключить выгодный союз, укрыться от врагов на родине.
Норвежский конунг Олаф Трюггвасон, по свидетельству саг, провёл детство при дворе князя Владимира Святого. А будущий король Норвегии Харальд Суровый несколько лет служил в дружине Ярослава Мудрого, прежде чем отправиться воевать в далёкую Византию.
Потом он вернулся на Русь — и женился на дочери Ярослава, Елизавете. Скальды посвящали ей стихи, а Харальд, если верить сагам, сочинял для неё песни ещё до свадьбы.
Для скандинавов Русь была не окраиной. Она была центром — перекрёстком торговых путей, дипломатических связей и военных карьер. Мало какое государство раннего Средневековья удостоилось такого внимания в северной литературе.
Есть и ещё один любопытный момент, о котором редко говорят.
Саги знают о внутренних делах Руси подчас больше, чем «Повесть временных лет». Например, та же «Сага об Эймунде» описывает подробности борьбы между братьями Ярославичами — с деталями, которых нет в русских летописях.
Одни исследователи видят в этом доказательство того, что скандинавские авторы опирались на независимые источники информации. Другие — что перед нами литературный домысел, созданный для прославления варяжских героев.
Но дело не только в конкретных фактах. Дело в самом образе Руси, сложившемся на севере Европы. В сагах это — не варварская земля. Это государство с городами, законами и правителями, с которыми считались конунги. Русские князья в сагах ведут переговоры на равных, заключают династические браки и принимают при своих дворах знатных скандинавов.
Такой образ невозможно выдумать целиком. За ним стоит многовековой опыт взаимодействия двух миров.
Так что же перед нами — вымысел или забытая история?
Ответ, как часто бывает, где-то посередине. Саги — не документы и не протоколы. Они содержат преувеличения, ошибки, а иногда и откровенные фантазии. Но они же сохранили то, что не сохранили русские летописи: взгляд со стороны. Взгляд людей, которые знали Русь не по рассказам.
Академическая наука уже давно не противопоставляет саги и хроники. Современные исследователи — и российские, и зарубежные — работают с ними как с одним из источников. Не единственным. Не главным. Но важным.
Археология раз за разом подтверждает то, что саги описывали веками. Каждая новая находка в Старой Ладоге или Гнёздове — ещё один аргумент в пользу того, что скандинавская традиция не лгала. Она преувеличивала — да. Приукрашивала — безусловно. Но в основе её лежал реальный опыт, реальные путешествия и реальные люди.
А вот почему этот «скандинавский взгляд» на раннюю Русь так редко попадает в популярные книги — вопрос, на который у историков до сих пор нет единого ответа.