Первый и очевидный ответ — никак. На этом часто и сдаются, тем не менее...
Многие родители сталкиваются с парадоксом: ребенок фотогеничен, харизматичен, снимает себя для соцсетей и делает кучу селфи, но при одном упоминании о профессиональной фотосессии уходит в глухую оборону. В более сложных случаях, это закрытый подросток, который живет в своем мире и не сильно хочет контактировать с кем-то, помимо друзей. Чисто психологически это работает так — у подростков уже есть опыт неудач в разных областях, так что все новое рассматривается с точки зрения приобретения возможного негативного опыта, нежели позитивного. Хорошо, если рядом есть положительный пример друга или подруги побывавшей на съемке, тогда процесс идет легче. Работа с подростками в фотографии — это отдельный вид искусства, который стоит на стыке ремесла фотографа, возрастной психологии и дипломатии. Подросток — это не ребенок, которого можно заинтересовать чем-то новым и взять с собой с обещанием прикольно провести время — он и так прикольно проводит время с друзьями или в играх, и не взрослый, понимающий цену результата. Это личность, находящаяся в поиске себя, и любое давление воспринимается как покушение на его территорию. Тем не менее, есть несколько рабочих стратегий, которые позволяют не просто заманить подростка на съемку, но и получить на выходе живые и искренние кадры.
Подкуп: честный обмен ценностями
Как ни крути, подкуп работал и будет работать во все времена. Но важно понимать разницу между подкупом и унизительным торгом. Подростки отлично чувствуют фальшь и манипуляцию. Прямая схема «ты — мне, я — тебе» здесь честнее, чем попытка выдать фотосессию за подарок, которым ребенок не дорожит.
В моей практике был случай, когда 12-летний парень наотрез отказывался ехать на съемку. Все методы убеждений не работали. Как мне он сам рассказал, в результате договорились о простой сделке: если парень будет хорошо сниматься, получит тысячу рублей. Сработало безотказно. Деньги, поход в любимый макдак после съемки, то самое худи, о которой он мечтал — это не просто «взятка». Это признание того, что его время и усилия имеют цену. Очень в лоб, зато работает.
Тщеславие: работа с самооценкой
Подростковый возраст — пик уязвимости. Они постоянно сравнивают себя с отретушированными картинками в соцсетях и видят в зеркале только недостатки. Самооценка падает ниже плинтуса. У меня был случай, когда абсолютно идеальная девочка мне рассказывала, что ей не нравятся ее уши — сильно торчат. Со мной, кстати, ребятки охотно делятся мыслями, что у них не так, а я взамен на простом русском языке с использованием идиоматических выражений, объясняю, что не надо к себе так цепляться. Как ни странно, чем прямее я говорю, тем лучше раскрывается человек.
Вообще, это сильный аргумент: честный разговор о внешности. Фраза «я работал как раз с таким типажом, как у тебя» создает понимание, что это не эксперимент, получится или нет. Получится точно. Тот же подход можно использовать и родителям — «фотограф как раз работает с похожим типажом». Главное, сразу найти подобный типаж, так как слова на веру подростки редко воспринимают. Если есть прыщи, царапины, синяки под глазами — я говорю прямо: «Это не проблема, это вопрос ретуши, я уберу их так, что кожа останется живой, но чистой». Всегда прямота и честность становятся лучшим способом достичь высокого результата. Когда подросток видит в глазах профессионала интерес к его типажу, это меняет его восприятие себя.
Хитрость: легальное внедрение
Есть категория подростков, которых невозможно уговорить прямым текстом. Для них позирование перед профессиональным объективом — стресс. Здесь работает метод запасного аэродрома. Формулировка «надо поддержать маму, брата, сестру, тебя вообще снимать не будут, ты просто постоишь рядом или поснимаешь бекстейдж на телефон» снимает основной блок.
Маму, сестру и брата мы, конечно, снимем, но в процессе я начинаю мягко взаимодействовать с «ассистентом». Прошу, пока готовится "основной" состав постоять в кадре, чтобы настроить аппаратуру, подвинуть свет, снять бэкстейдж, показываю, как я вижу картинку на экране фотоаппарата. Через некоторое время происходит основное — снятие блока и психологических зажимов. Подросток уже сам себе говорит: «Ну это вообще не сложно». Главное — привести его на площадку, а там уже моя задача создать комфортную психологическую среду. Помнится, после съемки мне мама одного парня написала «представляете, он сказал, что мог бы и сам быть моделью».
Обещание правды: отказ от фальши
Классическая просьба «улыбнись» убивает кадр. Подросток ненавидит фальшь интуитивно. Если вы скажете ему: «Тебе нужно улыбаться и изображать счастье», съемка провалится еще до начала. Более того, как раз понимание того, что ему придется быть не собой, а человеком, которым он не является, отталкивает от похода на фотосессию.
Я всегда прошу родителей передать мои слова: «На съемке не будет никаких искусственных эмоций. Только твое настоящее настроение. Нет настроя — будь мрачным, хорошо — улыбайся, хочешь задуматься о чем-то — задумайся». На съемке я повторяю тоже самое — не хочешь улыбаться, не улыбайся. Это обещание становится контрактом. Подросток приходит не для того, чтобы соответствовать желаниям родителей, а для того, чтобы побыть собой. И именно эта аутентичность дает те самые глубокие портреты, ради которых и затевалась съемка. Ну а вывести человека на позитив и сделать кадры с искренней улыбкой, это уже моя задача.
Социальный лифт: наполнение профиля
Фотосессия в сознании родителя — это «память на всю жизнь, фото на стену, альбом на полку, показать бабушкам и дедушкам». В сознании подростка, в современных реалиях — это «фотки для ленты или аватарка для соцсетей». Нет смысла обесценивать важность социальных сетей. Для современного подростка профиль в соцсети — это часть идентичности, лицо в цифровом мире.
Предложение «наполнить свои соцсети крутыми кадрами» работает как инструмент самопрезентации. Хороший снимок повышает статус, собирает лайки и комментарии. Если объяснить фотосессию как способ получить качественный контент для личного бренда (пусть и маленького), подросток перестает видеть в ней родительскую прихоть. В конце-концов, у подростка будет аватарка, а у родителей целый альбом со снимками. Все в выигрыше.
Соучастие: передача контроля
Самый страшный враг на фотосессии для подростка — ощущение, что им будут управлять директивно. С ним не советуются, его просто «ставят в позу». Чтобы снять этот блок, я предлагаю систему соучастия.
До съемки можно попросить подростка залезть в Pinterest или любую другую соцсеть и найти 5-10 кадров, которые ему нравятся. Не те, которые нравятся маме, не те, где все идеально улыбаются, а те, которые цепляют лично его. И переслать ссылку на эти кадры мне. Ничего не мешает нам реализовать и эту часть. И в процессе мы становимся не жертвой и мучителем, а соавторами. Это работает так: «Ты здесь режиссер. Ты показываешь, как тебе нравится, а я технически это реализую». Выбор части кадров после съемки тоже можно оставить за героем съемки. Это дает ощущение полного контроля над своим образом.
Исключение зрителя: отсутствие родителей
Это довольно тонкий, но часто весьма важный пункт. Понимаю, что сейчас это очень сложно прозвучит для родителей помешанных на контроле, но я видел десятки случаев, когда скованный и зажатый подросток преображался, как только за родителем закрывалась дверь. В одном из случаем, девочка буквально выгнала маму за пределы студии со словами «мама, ты обещала!», мама со словами «ой, все», вышла и уехала куда-то. Мы снимали, ну а мама отлично провела 3 часа своего личного свободного времени отдельно от ребенка.
Часто подростки стесняются не столько камеры, сколько раскрываться перед близкими. Присутствие мамы или папы возвращает его в детскую позицию, где он «маленький и должен быть хорошим, веселым и послушным». Как только авторитетный взрослый уходит, можно быть просто собой и делать то, что нужно именно ему. Обещание выйти из студии или не присутствовать на съемке вообще — это мощный жест доверия. «Я ухожу, потому что верю, что ты справишься сам и все сможешь без моего надзора».
Прозрачность процесса: отсутствие тайн
Подростки боятся неизвестности. Они боятся, что в кадре они выйдут страшными, нелепыми или просто не такими. Лучший способ победить этот страх — открытость в процессе.
Во время съемки я использую технику «лайв-просмотра». Я показываю кадры сразу на экране камеры. Возможность увидеть себя здесь и сейчас придает уверенности. Подросток понимает математику: «Я сделал движение — вот результат. Мне не нравится — я меняю позу». И я всегда даю опцию удаления: «Смотри, мы можем сделать кадр, если получился говнокадр — удалим. Никто не увидит, так что можно ошибаться сколько угодно». Знание того, что такая возможность есть, расслабляет лучше любых успокаивающих.
Заочное знакомство: портфолио как кредит доверия
Никто не любит делать что-то вслепую, а уж подросток, который и так идет на сомнительное мероприятие, тем более. Поэтому важно заранее познакомить ребенка с фотографом.
Я прошу родителей показать мои работы подростку. Не просто общее портфолио, а фото с других подростковых съемок и бекстейджи. Это помогает понять стиль общения и ожидаемый результат. Если в портфолио находится близкий типаж, считай, уже половина дела сделана. Опять же, по стилистике кадров понятно, какая будет съемка, подросток видит это заранее — таким образом снимается блок недоверия. Заочное знакомство убирает фактор неожиданности.
Свобода самовыражения: право на образ
Последний, но ключевой пункт — выбор одежды. Типичная ошибка — купить к съемке новый «красивый» костюм, который подросток может и одел бы, но с ним не согласовали, и настоять, чтобы он это надел. Еще хуже, если все это достается прямо в студии — тот самый фактор неожиданности, когда съемка может пойти совсем по другому пути. Меня, кстати, я тоже всегда прошу познакомить с образами заранее.
Я предлагаю схему: «Давай выберем образы вместе. Или ты показываешь, что хочешь надеть, а я скажу, подойдет ли это по цвету и фактуре для задумки». Если подросток приходит в рваных джинсах и растянутом свитере, а мама хочет классический портрет в пиджаке — казалось бы конфликт неизбежен. Именно поэтому, я заранее согласую количество образов и рассчитываю время так, чтобы мы успели учесть пожелания всех сторон и снять все, что задумано. Кроме того, если это студийная съемка, я всегда беру с собой набор дежурной одежды. Это моя страховка. Но договориться ее надеть — это моя задача, которую я решаю через обсуждение образа, а не через принуждение. Даже если выбор подростка кажется вам ужасным, отойдите, смиритесь. И дайте мне решить этот вопрос. «Давай попробуем снять тебя в этом пиджаке — не понравится, ну и нафиг его, в другой одежде поработаем». В 10 случаях из 10 после этого эксперимент удается. И все подробности, как собраться на съемку, я описал в этой статье: Подготовка к съемке: когда все мосты сожжены и отступать некуда
Резюме для родителей
Привести подростка на фотосъемку реально, если перестать быть родителем, который «знает как лучше», и стать менеджером, который организует для него пространство самовыражения. Моя задача как фотографа — стать для него на время съемки взрослым, который точно знает что делает, направляет и учитывает его мнение.