Ольга смотрела на экран смартфона, лежащего на кухонном столе. Гаджет Виталия коротко вибрировал, подпрыгивая на гладкой поверхности. На дисплее высветилось: «Автосервис Юра». Ольга не шевельнулась. Она знала, что Юра из автосервиса не присылает сообщения в одиннадцать вечера с текстом: «Сладкий, аванс зашел, завтра в десять у нотариуса, целую».
Многие женщины на её месте уже бы метали тарелки или рыдали в ванной. Но Ольга не была «многими». Десять лет в ФСКН научили её: если фигурант начал операцию, ты либо становишься его жертвой, либо берешь дело на сопровождение. В животе неприятно кольнуло холодом – так бывало всегда перед крупным задержанием, но пальцы оставались сухими и цепкими.
Она бесшумно вернула телефон на место, выровняв его по следу на скатерти с точностью до миллиметра. Виталий вышел из душа, вытирая голову полотенцем. От него пахло дорогим гелем для душа и той особой, лощеной уверенностью в себе, которая появляется у мужчин, решивших, что они всех переиграли.
– Оль, я завтра в командировку. В Тверь, на три дня. Фирма тендер берет, надо на месте всё подписать, – Виталий бросил полотенце на стул.
Ольга медленно повернула голову. Её карие глаза, которые на допросах называли «рентгеном», сейчас были подернуты легкой дымкой домашней усталости.
– Опять Тверь? В прошлый раз ты привез оттуда штраф за превышение из Одинцово. Южное направление, Виталик. Магниты на дорогах?
Виталий на секунду замер. Его кадык дернулся.
– Навигатор сбоил, крюк делал через область. Оль, ну ты чего начинаешь? – он подошел и попытался приобнять её за плечи.
Она не отстранилась. Напротив, прижалась к его груди, чувствуя, как часто колотится его сердце. Физиология – первый свидетель лжи.
– Конечно, езжай. Деньги нам сейчас нужны. Квартира ведь сама себя не обновит, – она произнесла это ровным голосом, глядя на отражение их пары в темном окне.
Как только дверь в спальню закрылась, Ольга прошла в прихожую. Её руки работали привычно. Куртка мужа – внутренний карман – пусто. Кошелек – визитки, нал. Ключи от машины. Она вышла в подъезд, спустилась к его кроссоверу. Сигнализация тихо пискнула.
В бардачке, за ворохом старых страховок и чеков с заправок, она нашла то, что искала. Синяя папка. Договор аванса за их квартиру на Мичуринском. Покупатель – некая Кристина Рябова. Цена – на тридцать процентов ниже рыночной. Но самое интересное было внизу: подпись продавца. Красивый, размашистый почерк Ольги. Поддельный, но очень похожий.
Ольга достала свой телефон, включила камеру. Щелчок – первая страница. Щелчок – подпись. Щелчок – паспортные данные Кристины.
– Значит, мошенничество в составе группы лиц по предварительному сговору, – прошептала она, и в её голосе не было и капли боли. Только азарт охотника, который обнаружил свежий след. – Статья 159, часть четвертая. До десяти лет, Виталик.
Она вернулась в квартиру, когда муж уже храпел. Ольга села на кухне, открыла ноутбук и вошла в базу данных через старые связи. Кристина Рябова оказалась не просто покупателем. Она была ведущим риелтором в агентстве «Золотой Ключ». И, судя по фото в соцсетях, очень любила те же рестораны, что и Виталий в свои «командировки».
Ольга сделала глоток остывшего чая. Её план созрел мгновенно. Если они хотят быстрой сделки, они её получат. Но не ту, на которую рассчитывают.
Утром Виталий уехал, чмокнув её в щеку. Ольга дождалась, пока его машина скроется за поворотом, и набрала номер.
– Максим? Привет. Нужна услуга. Есть один «объект», пытается реализовать имущество по поддельным документам. Да, мой. Да, заигрался. Мне нужен «чистый» покупатель с наличкой, который завтра придет на сделку к нотариусу Щукиной. И подготовь мне передачу спецсредств. Закрепиться надо по полной.
Весь день Ольга провела в движении. Она не плакала над семейными альбомами. Она посетила банк, нотариуса и встретилась с бывшим коллегой в неприметном кафе. К вечеру в её сумке лежал крохотный диктофон, замаскированный под пуговицу, и пачка документов, которые превращали её «проданную» квартиру в юридическую крепость.
В девять вечера Виталий позвонил сам. Голос был бодрым, на фоне слышался шум ресторана.
– Оль, я в отеле, устал как собака. Как ты там?
– Скучаю, – почти правдиво ответила она. – Вещи собираю. Решила ревизию в шкафах устроить, пока тебя нет. Столько лишнего накопилось, Виталик. Просто удивительно, как мы обрастаем хламом.
– Это точно, – хохотнул он. – Выкидывай всё, не жалей. Скоро у нас начнется совсем другая жизнь.
– Обязательно начнется, – Ольга закрыла глаза, слушая, как в трубке смеется женщина. – Прямо завтра.
Она сбросила звонок и посмотрела на чемодан, стоящий в коридоре. В нем не было вещей Виталия. В нем лежали материалы его будущего уголовного дела.
Ольга подошла к зеркалу и поправила темно-русую прядь. В карих глазах отражалась холодная пустота. Завтра её муж узнает, что бывает, когда пытаешься кинуть опера на «земле».
Она взяла телефон и отправила Виталию сообщение, которое должно было стать финальным аккордом её «уязвимой» позиции: «Милый, я завтра утром уеду к маме на пару дней, заберу часть коробок. Не теряй».
Ловушка захлопнулась. Виталий ответил коротким «Ок», не подозревая, что это его последняя спокойная ночь.
***
Ольга стояла у окна в пустой квартире, прислушиваясь к гулкому эху шагов в подъезде. Виталий думал, что она у мамы, но она осталась. Теперь это была не просто квартира на Мичуринском, а «объект», место совершения преступления.
Звонок в дверь раздался ровно в десять. Ольга не спешила. Она подошла к монитору видеодомофона и увидела Нину Петровну. Свекровь выглядела подозрительно бодрой для женщины, которая неделю назад жаловалась на «смертельное» давление. В руках она сжимала объемистую сумку – явно не с пирожками.
Ольга бесшумно отошла вглубь коридора, скрываясь в тени гардеробной. Она заранее оставила дверь незапертой, создавая «коридор» для фигурантов.
– Заходи, Кристиночка, не бойся, – донесся из прихожей голос Нины Петровны. – Олька умотала, Виталик всё четко рассчитал. Она у нас доверчивая, как дворовая собака: кость бросишь – и хвостом метет.
– Главное, чтобы документы не всплыли, – ответил незнакомый, чуть прокуренный женский голос. – Если она узнает, что я по её дубликату паспорта сделку провожу, мы все под статью пойдем.
– Ой, да что она узнает? Она в своем ФСКН только бумажки перекладывала, – фыркнула свекровь. – Виталик сказал, завтра деньги получим и сразу в банк. Половину мне на счет, как договаривались. За вредность. Столько лет эту «правильную» терпеть под боком...
Ольга в темноте гардеробной едва заметно улыбнулась. «Бумажки перекладывала», значит? Она покрепче сжала в руке смартфон, на который транслировался звук с диктофона-пуговицы, заранее прикрепленного к вешалке в прихожей. Фактура ложилась идеально: сговор, распределение ролей, корыстный умысел.
Она дождалась, пока женщины пройдут в гостиную и начнут перебирать вещи в шкафах, оценивая, что стоит забрать, а что – выкинуть. Ольга вышла из своего укрытия так тихо, что Нина Петровна вскрикнула, уронив на пол фарфоровую вазу – подарок Ольги на юбилей.
– Ой! Господи... Оля? Ты же... ты же у мамы должна быть! – Нина Петровна схватилась за сердце, но в глазах вместо боли плескался чистый, неразбавленный страх.
Ольга посмотрела на осколки вазы, затем перевела взгляд на эффектную блондинку в слишком узком платье. Кристина Рябова. Риелтор. Фигурант номер два.
– Планы изменились, Нина Петровна, – Ольга прошла к столу и отодвинула в сторону папку с документами, которую Кристина пыталась прикрыть сумкой. – Решила проверить, всё ли имущество на месте. Оказывается, нет. Осколков много.
– Мы тут... это... Виталик просил присмотреть, – начала лепетать свекровь, пятясь к выходу. – Кристина – моя знакомая, она просто...
– Кристина – риелтор, которая завтра в десять утра собирается продать мою долю в этой квартире по поддельной доверенности, – ровным, «протокольным» голосом перебила Ольга. – И вы, Нина Петровна, идете как соучастница. Группа лиц, предварительный сговор.
– Да ты что несешь?! – взвизгнула Кристина, пытаясь обрести былую наглость. – Какая доверенность? Мы просто смотрели...
– Вы смотрели состав статьи 159, часть четвертую, – Ольга достала из кармана распечатку детализации звонков Виталия. – Тут тридцать звонков вашему «автосервису» за неделю. И записи разговоров, где вы обсуждаете, как поделите деньги. Хотите послушать?
В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Было слышно только, как на кухне мерно капает кран. Ольга видела, как Кристина начала мелко дрожать. У таких «хищниц» запала хватает ровно до первого упоминания реального срока.
– Оля, деточка, – голос свекрови внезапно стал медовым. – Ну зачем ты так? Мы же семья. Виталику просто бизнес нужно спасать, он хотел потом всё вернуть...
– Вернуть что? Мою жизнь? – Ольга сделала шаг вперед, и женщины синхронно отшатнулись. – Виталий сейчас в Твери. Точнее, он так думает. На самом деле он сейчас под наблюдением моих бывших коллег. И как только он подпишет договор купли-продажи, его задержат при передаче аванса.
Это был блеф. Виталий еще ничего не подписал, но Ольге нужно было, чтобы они задергались. И они задергались.
– Я не хочу в тюрьму! – Кристина схватила сумку и бросилась к двери. – Это всё он! Он сказал, что ты ни черта не смыслишь в праве! Он сам подписи рисовал!
– Стоять, – рявкнула Ольга, и в этом звуке прорезался металл старой службы.
Риелтор замерла у порога.
– Сейчас вы обе сядете и напишете явку с повинной. Имена, даты, суммы. Иначе я даю ход материалу прямо сейчас. У вас пять минут, пока мой адвокат и наряд не поднялись на этаж.
Нина Петровна опустилась на диван, тяжело дыша. Её лицо приобрело землистый оттенок. Она смотрела на невестку и не узнавала её. Перед ней была не «удобная Оленька», а холодная машина правосудия, которую они сами завели своей жадностью.
Пока женщины, толкая друг друга и споря, строчили на листах бумаги признания, Ольга вышла на балкон. Она набрала номер мужа.
– Да, Оль? Я на совещании, – голос Виталия был напряженным.
– Виталик, у меня тут твоя мама и Кристина. Пьем чай, обсуждаем завтрашнюю сделку.
На том конце воцарилась тишина. Ольга почти физически чувствовала, как у мужа за секунду взмок коврик под ногами.
– Какую... какую сделку? Оль, ты о чем?
– О той, где ты продаешь нашу квартиру, а меня выставляешь на улицу с чемоданом старых вещей. Собирай вещи, Виталий. Завтра в десять ты придешь не к нотариусу, а в отдел. И если хоть один волос упадет с моей головы или из квартиры исчезнет хоть одна ложка – я приложу все усилия, чтобы ты сел по максимуму.
– Оля, подожди... Мы договоримся... – голос мужа сорвался на жалкий хрип.
– Договариваться будешь со следователем. И да, Виталик... Кристина уже всё подписала. Она сдала тебя первой. Так что «паровоз» в этом деле будешь ты один.
Она сбросила звонок и вернулась в комнату. Нина Петровна сидела, привалившись к спинке дивана, её руки дрожали. Кристина размазывала тушь по щекам.
– Всё, – Ольга забрала листы. – А теперь – вон из моего дома. Обе.
Когда за ними захлопнулась дверь, Ольга обессиленно прислонилась к косяку. Её руки тоже начали подрагивать – адреналин уходил, оставляя пустоту. Она посмотрела на осколки вазы. Это была единственная потеря, о которой стоило жалеть.
Телефон мужа звякнул в прихожей – он забыл его в спешке или оставил второй аппарат? Нет, это был её планшет. Сообщение от Максима: «Оля, Виталий сорвался из отеля. Гонит в сторону Москвы. Похоже, он решил идти до конца. Будь осторожна, он может быть не один».
Ольга медленно повернула замок на двери. Пружина была сжата до предела.
Продолжение следует...
Доступ к Финалу скоро откроется для всех желающих, а пока доступен по подписке >>ЗДЕСЬ
