Галина лепила пельмени, когда входная дверь с грохотом распахнулась. В прихожую ввалился ее двадцатичетырехлетний сын Антон. Он не стал разуваться. Прямо в дорогих кожаных ботинках, оставляя грязные следы на светлом линолеуме, прошел на кухню и швырнул на стол ключи.
— Как ты могла?! — лицо Антона пошло красными пятнами, глаза недобро сузились. — Ты всю жизнь мне врала!
Галина замерла, так и не долепив пельмень. Сердце ухнуло куда-то в желудок.
— Антош, ты чего кричишь? Разуйся немедленно, я только помыла...
— Плевать я хотел на твои полы! — рявкнул сын, нависая над матерью. — Я сегодня познакомился со своим настоящим отцом! Эдуардом! И он мне все рассказал. Какая же ты… лгунья! Лишила меня нормальной жизни из-за своей бабской обиды!
Галина медленно вытерла руки о фартук. Ноги вдруг стали ватными. Она тяжело опустилась на табуретку. Эдуард. Это имя не звучало в их доме почти четверть века.
Двадцать четыре года назад двадцатилетняя студентка Галя без памяти влюбилась в красавца Эдика. Бурный роман закончился двумя полосками на тесте. Узнав о беременности, Эдуард молча достал из бумажника пять тысяч рублей, бросил их на кровать и сказал: «Иди в клинику, решай проблему. Мне прицепы не нужны». А потом просто исчез, сменив номер телефона.
Галя родила. Тянула сына сама, работая на двух работах. Когда Антону исполнилось три года, в их жизни появился Михаил. Простой инженер, спокойный, надежный. Он принял чужого ребенка как родного. Дал свою фамилию. Взял ипотеку на скромную двухкомнатную квартиру в панельном доме площадью 54 квадратных метра. Михаил ночами таксовал, чтобы оплатить Антону репетиторов, а потом и платное отделение в университете, отстегивая по двести тысяч рублей каждый год.
И вот теперь перед Галиной стоял чужой, злой парень в дорогом пиджаке и кричал о предательстве.
— Твой настоящий отец — это Миша, — тихо, но твердо сказала Галина. — Он тебя вырастил. А тот человек дал тебе жизнь и тут же откупился пятью тысячами на аборт. Ни копейки алиментов за двадцать четыре года.
— Вранье! — Антон ударил кулаком по столу, тарелка с мукой жалобно звякнула. — Отец сказал, что ты сама ему запретила видеться со мной! Гордую из себя строила! А он страдал! Знаешь, кто он сейчас? У него сеть строительных магазинов в области! У него дом на триста квадратов, две машины из салона! А я тут с вами в этой убогой конуре ючусь, копейки до зарплаты считаю!
Галина смотрела на сына и не узнавала его. Куда делся тот мальчик, с которым они вместе клеили обои в этой самой «убогой конуре»?
— И что же твой богатый папа? — горько усмехнулась женщина. — Решил компенсировать упущенное? Отписал тебе половину бизнеса?
Антон самодовольно вздернул подбородок.
— Он берет меня к себе коммерческим директором. Дает шанс! Сказал, что я его единственный наследник. У него жена бесплодная оказалась, прикинь? Так что все достанется мне. Но отец сказал, что я должен доказать свою хватку. Войти в долю. У нас будет совместный проект.
В коридоре щелкнул замок. С работы вернулся Михаил. Он устало стянул куртку, зашел на кухню и замер, оценив тяжелую обстановку.
— Что за шум, а драки нет? — попытался отшутиться он, но, увидев бледное лицо жены, нахмурился. — Галь, что случилось?
— А ничего не случилось, дядя Миша, — с издевкой протянул Антон. Слово «дядя» резануло Михаила по ушам — сын так не называл его с пяти лет. — Просто я переезжаю. К родному отцу.
Михаил побледнел, перевел взгляд на Галину. Та лишь молча кивнула, глотая подступающие слезы.
— Это твой выбор, Антон. Ты взрослый человек, — глухо сказал Михаил. — Мы тебя не держим. Собери вещи и иди.
— Вещи я соберу, — нагло ухмыльнулся Антон, присаживаясь на край стола. — Но я уйду не с пустыми руками.
Повисла звенящая тишина.
— В каком смысле? — прошептала Галина.
— В прямом. Мне нужен стартовый капитал для бизнеса с отцом. Три миллиона рублей. Я тут посчитал... Наша квартира стоит минимум шесть миллионов. Я в ней прописан. Плюс, по справедливости, треть здесь моя. Я требую, чтобы вы ее продали и отдали мою долю. Или берите кредит под залог. Мне плевать как, но деньги мне нужны до конца месяца.
Галина открыла рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Продать квартиру? — неверяще переспросил Михаил. — Квартиру, за которую мы с матерью ипотеку пятнадцать лет платили, отказывая себе в отпуске и новой одежде? Чтобы ты отнес эти деньги мужику, который тебя бросил?!
— Он меня не бросал! — взвизгнул Антон. — Это вы меня тут в нищете держали! Отец сказал: раз вы меня воспитывали, значит, обязаны обеспечить стартом! Он вообще удивляется, как я с вами деградировать не начал! Вы мне жизнь сломали, так хоть деньгами теперь расплатитесь!
Михаил сделал шаг вперед. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки.
— Твой отец, — чеканя каждое слово, произнес Михаил, — хитрый и жадный ублюдок. Ему не нужен сын. Ему нужны бесплатные инвестиции за счет дурака, которому он пообещал золотые горы. Он даже не дал тебе своих денег! Он послал тебя грабить собственную мать!
— Не смей так говорить о моем отце! — Антон вскочил, оттолкнув табуретку. — Ты мне вообще никто! Просто мужик, с которым спит моя мать! Завтра же иду к юристам. Я выбью из вас свои метры, поняли?! Вы еще на улице окажетесь, нищеброды!
Галина больше не могла этого слушать. Боль в груди стала невыносимой, но вместо слез пришла холодная, ледяная ярость. Она встала, подошла к сыну вплотную и посмотрела ему прямо в глаза.
— Пошел вон, — процедила она сквозь зубы.
— Что? — опешил Антон.
— Пошел вон из моей квартиры! Немедленно! Без вещей. За шмотками пришлешь курьера.
— Мать, ты не имеешь права...
— Я сказала, пошел вон! — голос Галины сорвался на крик, от которого зазвенели стекла в кухонном гарнитуре. — Иди к своему богатенькому папочке! Иди судись с нами! Я костьми лягу, найму лучших адвокатов, влезу в долги, но ты не получишь отсюда ни одного квадратного сантиметра! Ты мне больше не сын!
Она схватила его за рукав дорогого пиджака и с неожиданной для женщины ее комплекции силой толкнула в коридор. Антон, не ожидавший такого отпора от всегда мягкой матери, попятился.
Михаил молча распахнул входную дверь.
— Вы еще пожалеете! — выплюнул Антон, оказавшись на лестничной клетке. — Приползете ко мне деньги просить, когда я поднимусь!
Дверь захлопнулась прямо перед его носом. В замке дважды повернулся ключ.
Галина сползла по стене на пол прямо в коридоре. Михаил сел рядом, обнял ее за вздрагивающие плечи и прижал к себе. Они сидели на полу своей маленькой, с трудом выплаченной квартиры, понимая, что двадцать лет их жизни, любви и заботы только что были растоптаны и проданы за пустые обещания чужого богатого мужика.
💬 ВОПРОС К ЧИТАТЕЛЯМ:
А как бы вы поступили с таким сыном: отдали бы ему часть квартиры, чтобы сохранить хоть какие-то отношения, или вычеркнули бы из жизни навсегда, пусть судится?
