Я таксую уже 8 лет. В основном ночью — днём в офисе тоска, а вечером я выезжаю и чувствую себя свободным. Дорога, музыка, сменяющиеся лица в зеркале заднего вида.
За 8 лет я насмотрелся всякого: пьяные десантники, которые горланили песни до хрипоты; рожающие женщины прямо на заднем сиденье (слава богу, успели доехать до роддома); измены, разборки, драки. Однажды даже труп вёз — не знал, что мёртвый, думал, спит просто. Проснуться уже не смог.
Но есть вещи, которые я никогда не делал. Три правила, которые передал мне старый таксист, когда я только начинал.
Правило первое: никогда не бери пассажира на перекрёстке ночью, если у него нет тени.
Правило второе: если пассажир называет адрес, которого нет на карте — не спорь, вези, куда просит, но не бери с него деньги.
Правило третье: если на заднем сиденье стало холодно — не оборачивайся, открой окно и считай до ста вслух.
8 лет я соблюдал эти правила неукоснительно. Как зеницу ока. А вчера нарушил. И теперь пишу этот текст, потому что не знаю, доживу ли до утра.
Как я стал таксистом
Я начал работать в такси, когда попал под сокращение в офисе. Кризис, всех лишних — за борт. А мне семью кормить надо, ипотека, ребёнок в школе. Ночные смены давали хорошую прибавку, да и спокойнее ночью — пробок нет, начальники не дышат в спину.
Мой наставник, дядя Миша, таксовал 30 лет. Седая борода, прокуренный голос, глаза с прищуром, которые видели, кажется, всё, что можно увидеть. Он и научил меня всему. И маршрутам, и хитростям, и главному — правилам.
— Запомни, сынок, — говорил он, попыхивая дешёвой сигаретой. — Ночью город другой. Совсем другой. Люди другие. И не все, кто садится в машину, — люди. Будешь тупить — пропадёшь. Я троих таких знаю, кто не понял. Их теперь никто не найдёт.
Я кивал, но не особо верил. Ну какие не люди? 21 век на дворе, камеры везде, навигаторы, спутники. Просто байки старые, чтобы молодёжь пугать.
Дядя Миша уволился через год, уехал в деревню доживать век. А я остался. И 8 лет всё было спокойно.
До вчерашней ночи.
Первый звоночек
Ночь была обычная. Часа два ночи. Я катал пьяных по клубам, слушал шансон, скучал. Заказов мало — будний день, люди завтра на работу.
И вдруг приходит заказ на точку, где я как раз проезжал. Перекрёсток на выезде из города. Старое место, там ещё светофор часто ломается и фонари горят через один.
Подъезжаю. Стоит женщина. Одна, на остановке. Обычная с виду: длинное пальто, платок на голове, сумка в руках. Ничего особенного.
Я остановился, она открыла заднюю дверь и села. И тут я замечаю: фонарь светит прямо на неё, а тени на земле нет. Вообще. Пусто.
Я похолодел. Вспомнил правило номер один. Никогда не бери на перекрёстке, если нет тени.
Хотел сказать, что поехать не могу, что смена закончилась, что машина сломалась. Но она заговорила первой. Голос тихий, шелестящий, как сухая трава:
— Вези, милок, на Берёзовую. Знаешь такую?
Я знал. Берёзовая улица была в старом районе, который снесли лет 20 назад. Там теперь пустырь, заросший бурьяном, и стройка нового жилого комплекса.
— Знаю, — ответил я автоматически.
И поехал. Нарушил правило номер два: вези, куда просит, если адреса нет на карте. Но спорить с ней я почему-то не мог. Будто голос пропал, будто кто-то другой за меня отвечал.
Холод
Едем. Я смотрю в зеркало заднего вида. Она сидит сзади, смотрит в окно. Лица не видно — платок закрывает, только кончик носа торчит. Руки сложены на коленях, сумка на них.
И вдруг в машине становится холодно. Резко, будто дверь открыли настежь. Печка работает на полную, я специально проверил — воздух горячий идёт. А я вижу свой выдох. Пар идёт изо рта, как зимой.
Правило третье: если холодно — не оборачивайся, открой окно и считай до ста вслух.
Я открыл окно. Ночной воздух ворвался в салон, тёплый, летний. А я всё равно видел пар изо рта.
Начал считать. Громко, вслух, как дядя Миша учил:
— Раз, два, три, четыре...
Голос дрожал. Я смотрел прямо перед собой, на дорогу, и считал. За спиной было холодно. Очень холодно. Мне казалось, что кто-то дышит в затылок.
— ...девяносто восемь, девяносто девять, сто!
Холод ушёл. Резко, как будто выключили. Я выдохнул. Глянул в зеркало — она сидит, как сидела. Только теперь смотрит прямо на меня. В упор. Глаза блестят в темноте, как у кошки.
— Не бойся, — говорит. — Я не за тобой. Мне просто доехать надо.
Я сглотнул и нажал на газ.
Берёзовая
Приехали на пустырь. Ни домов, ни улицы — только длинный забор, строительный мусор, кучи песка и темнота. Я остановился, смотрю на неё в зеркало. Руки на руле дрожат.
Она достаёт из сумки кошелёк. Старый, потёртый, каких уже лет 30 не делают.
— Сколько с меня? — спрашивает.
Я вспомнил правило: не брать деньги. Ни в коем случае.
— Ничего, — ответил я. — Бесплатно.
Она кивнула, открыла дверь и вышла. Пошла в темноту, прямо на стройку, прямо в заросли бурьяна. И вдруг остановилась, обернулась.
— А ты, — говорит, — почему правила нарушаешь? Тебя же учили. Не бери на перекрёстке без тени. А я без тени. Не спорь про адрес. А я в никуда. И холодно тебе было, ты считал. Почему?
Я молчу. Язык прилип к нёбу, в горле пересохло.
Она улыбнулась. Страшно улыбнулась — одними уголками губ.
— Ты, милок, меня рассмешил, — говорит. — 8 лет возил, всё правильно делал, все правила соблюдал. А сегодня нарушил. И знаешь что? Я тебя не трону. За то, что 8 лет не нарушал. За уважение к правилам.
Я выдохнул. Но рано.
— Но другие — тронут, — добавила она. — Теперь ты их увидишь. Раньше не видел, а теперь будешь. Тени на перекрёстках, адреса в никуда, холод в салоне. Они все ко мне шли, а теперь к тебе пойдут. Я освободилась. Ты меня довёз — я ушла. Теперь ты на моём месте.
Она улыбнулась ещё раз — и исчезла. Просто растворилась в темноте, будто её и не было.
Возвращение
Я приехал домой под утро. Залез под одеяло, дрожал до обеда. Думал — приснилось. Нервы, переутомление, чёрная полоса. Успокоился к вечеру.
Вышел на смену сегодня. Ночь. Еду по городу, стараюсь не думать о вчерашнем. И вдруг вижу на перекрёстке — стоит мужчина. В старом пальто, с чемоданом. Голосует.
Я присмотрелся. Фонарь светит прямо на него. А тени на земле — нет.
Я проехал мимо, не останавливаясь.
Через квартал — ещё один. Женщина с ребёнком. Ребёнок держит маму за руку. Стоят на остановке, смотрят на мою машину. Тени нет. Ни у мамы, ни у ребёнка. Ребёнок смотрит прямо на меня и улыбается. Чёрными глазами. Без белков.
Я нажал на газ и уехал.
Они везде. На каждом перекрёстке, на каждой остановке. Стоят и ждут. Им надо доехать. А я теперь тот, кто везёт. Тот, кто видит.
Я снялся с линии. Приехал домой. Сижу на кухне, пью чай, смотрю в окно. За окном — перекрёсток. Там кто-то стоит. Смотрит на мой дом. Ждёт.
Я не знаю, сколько продержусь. Может, неделю. Может, месяц. Потом сядет кто-то из них, и я не смогу отказать. Как вчера не смог. И повезу. В никуда. И не вернусь.
Предупреждение
Если вы ночью поймаете такси, и водитель покажется вам странным — посмотрите на его тень. Если её нет — выходите сразу. Не садитесь. Бегите.
Если адрес, который вы называете, исчез с карты 20 лет назад — подумайте, точно ли вам туда надо.
Если в салоне вдруг стало холодно — не оборачивайтесь. Откройте окно и считайте до ста. Может, успеете.
И никогда не нарушайте правил. Особенно тех, что передают старые таксисты.
Они не просто так придуманы.
Я сейчас посмотрю в окно ещё раз. Если там никого не будет — я, наверное, ещё поживу. Если кто-то стоит и смотрит — значит, сегодня моя очередь везти.
До встречи. Или прощайте.
А вы верите в ночных пассажиров? Или, может, у вас есть свои правила, которые нельзя нарушать? Расскажите в комментариях — мне важно знать, не один я такой. 👇