Представьте: середина XIX века, викторианская Англия, где царит чопорная мораль, строгие костюмы и незыблемые социальные устои. А теперь перенеситесь мысленно на другой край света — на крошечный, затерянный в бескрайних просторах Тихого океана коралловый остров Палмерстон. Здесь нет законов большого света, здесь нет никого. Только бирюзовая лагуна, только кокосы и абсолютная свобода.
Именно сюда в 1863 году прибыл Уильям Мастерс — простой английский плотник с необыкновенной судьбой. Он не открыл новых земель, не сражался в великих битвах. Но он совершил нечто, что взбудоражило воображение и вызвало жаркие споры в высшем обществе, когда вести об этом дошли до Лондона. Этот человек не просто выжил на необитаемом острове, а создал свою личную империю. С нуля. С тремя полинезийскими жёнами, которые стали матерями небольшого народа.
Эта история произошла на самом деле. Одни в салонах Лондона и Сиднея возмущённо называли его авантюристом и язычником, нарушившим все христианские и цивилизованные нормы, заведя себе «гарем» на краю света. Другие же, затаив дыхание, восхищались его невероятной силой духа, деловой хваткой и умением построить процветающее сообщество буквально из обломков кораблекрушений и собственной воли.
Чудо-остров
Солнце, достигнув зенита, превратило океан во что-то волшебное. Уильям Мастерс, прислонившись к теплому борту небольшого китобойца, щурился, вглядываясь в линию горизонта. Его мозолистые руки привычно перебирали прядь пенькового троса — движение, ставшее за годы мытарств между портами и судами таким же естественным, как дыхание.
Тихоокеанская синь казалась безграничной и пустой, пока на самой кромке, где небо сливалось с водой, не проступил неясный смутный силуэт.
— Земля! По правому борту! — крикнул матрос, и палуба ожила суетой.
Это был 1860 год. Мореход, стоя на палубе, не мог оторвать глаз от бирюзовой лагуны, окружённой ожерельем из шести низких островков, поросших пальмами.
– Что за место, капитан? – спросил Уильям, не в силах скрыть изумления.
– Атолл Палмерстон, – буркнул капитан, не отрываясь от карты. – Капитан Кук нанёс его на карту, но людей тут нет. Только птицы да кокосы.
Три года спустя, в июле 1863-го, он снова увидел Палмерстон, но теперь уже с палубы небольшой шхуны «Утренняя звезда». На этот раз он прибыл не мимоходом, а по воле судьбы и одного шотландского коммерсанта.
Джон Брандер – хитрый делец, осевший на Таити и женившийся на местной принцессе Титоа – владел правами на сбор кокосов на Палмерстоне. Узнав от моряков об исключительном урожае, который собрал там некий Джеймс Вилсон, Брандер решил закрепить остров за собой.
– Мастерс, – сказал он Уильяму в душной каюте своего судна, – мне нужен человек на Палмерстоне. Присматривать за пальмами, собирать урожай, ждать мои корабли.
Уильям, к тому времени уже уставший от случайных заработков – то бондарем, то плотником – кивнул:
– И что я буду делать там один?
Брандер усмехнулся, попыхивая трубкой:
– Кто сказал, что один? Возьми женщин. Две, три – сколько хочешь. Только следи, чтобы кокосовое масло было готово к моему приходу.
Так Уильям оказался на берегу Палмерстона с тремя полинезийками: Сарой – дочерью вождя с острова Кука, и её двоюродными сёстрами – Марией и Анной. Корабль Брандера ушёл, оставив им инструменты, немного провизии и обещание вернуться через полгода.
Но шотландец не вернулся. Сначала пришло известие, что он задержался в Америке, потом – что занялся новым делом в Ост-Индии. А потом и вовсе перестали приходить вести.
– Что будем делать, Уильям? – спросила однажды Сара, сидя с ним на берегу под звездным небом.
Он долго смотрел на море, на тёмный горизонт, где не было ни огонька.
– Жить, – наконец сказал он. – Строить дома, растить детей, сажать пальмы.
И они начали жить.
Прошло двадцать лет. За это время Уильям построил из обломков кораблей, выброшенных на берег, несколько домов, школу и церковь на искусственном холме высотой в семь метров. Он народил семнадцать детей, которые уже начали приносить ему внуков.
Однажды, в 1888 году, к острову подошла чужая шхуна. С неё сошёл Джордж Дарси – племянник покойного к тому времени Джона Брандера.
– Остров принадлежит мне по праву наследования, – заявил он Уильяму. – Убирайтесь.
Но Мастерс не сдался. Он показал Дарси плантации – более двухсот тысяч пальм, посаженных его руками и руками его детей. Показал дома, церковь, школу. Показал метрические книги, где были записаны все рождения, браки, смерти.
– Я не сторож, – сказал Уильям твёрдо. – Я основатель. И мои дети – хозяева этой земли.
Началась долгая судебная тяжба, которая длилась три года. А тем временем на остров пришла новая беда – неизвестная болезнь погубила почти все кокосовые пальмы. Начался голод.
Май 1899 года. Уильям Мастерс, уже старый и слабый, чувствует приближение конца. Он собирает всех: трёх своих жён, детей, внуков – их уже больше пятидесяти человек.
В построенной им церкви, под шум прибоя за стенами, он произносит последнюю волю:
– Живите в мире. Не берите жён и мужей из своего клана. Помните – вы одна семья, одна кровь.
Через неделю Уильяма не стало. Но его дети выжили. Пережили и голод, и суды – в 1891 году Британия официально признала их права, а в 1954-м парламент Новой Зеландии закрепил остров за потомками Мастерса навечно.
Сегодня на Палмерстоне живут около шестидесяти человек – все они потомки того самого англичанина и его трёх жён. Они говорят на английском с шотландским акцентом, чтут заветы предка и гордятся своим необычным наследием. А когда наступают особые дни, они вывешивают на берегу британский флаг – в память о человеке, который превратил необитаемый атолл в дом для целого народа.
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить другие интересные истории