Трамп не настолько увяз в Иране, как многим хотелось бы думать. Ситуация вокруг Ирана все меньше напоминает затяжной региональный конфликт и все больше управляемую кампанию по демонтажу правящего режима. Причем речь идет не о фронтовом противостоянии, а о системной зачистке верхушки власти. США и Израиль последовательно выбивают ключевые элементы иранской элиты. Под удары попадают не только военные, но и политико-религиозное руководство: аятоллы, представители КСИР, управленцы. Сегодняшние сообщения о ликвидации таких фигур, как Али Лариджани, а также командования «Басидж», указывают на то, что речь идет не о тактических операциях, а о попытке лишить систему управляемости как таковой. Это стратегия не давления, а разборки режима «по винтам».
В подобных условиях критическим становится вопрос воспроизводства элиты. И вот здесь у Тегерана, судя по всему, начинаются серьезные проблемы. Замещать выбывающих становится все сложнее. Во-первых, кадровый резерв ограничен, так как система десятилетиями зачищала альтернативные центры влияния. Во-вторых, внутри самой верхушки нарастает неопределенность: не до конца понятно, кто реально принимает решения, в каком состоянии находится верховный лидер и, главное, существует ли консенсус среди аятолл относительно его фигуры.Это типичная ситуация для систем, входящих в фазу турбулентности: формальные институты еще существуют, но не обеспечивают согласованности элит. Возникает эффект «пустого центра», когда власть вроде бы есть, но она все меньше способна координировать действия различных групп. При этом темпы развития конфликта выглядят значительно быстрее заявленных ранее. Если ориентироваться на оценки о возможной четырехмесячной кампании, то текущая динамика (всего за несколько недель) уже привела к фактическому обезглавливанию значительной части управленческого и силового контура.
Дополнительное измерение ситуации придает и работа с общественным фактором. Призыв Нетаньяху к иранцам выйти на улицы в дни Чахаршанбе-Сури (местный аналог новогодних праздников) – попытка наложить внутреннюю социальную динамику на внешнее давление. Локальные всплески активности могут перерасти в протестные формы. Параллельно начинает выстраиваться и политическая альтернатива. Презентация принцем Резой Пехлеви не только манифеста, но уже и «Комитета по разработке правил переходного правосудия» под руководством Эбади – это сигнал о том, что часть оппозиции готовится не просто к смене власти, а к постреволюционной архитектуре. Речь идет уже о проектировании следующего режима.
В совокупности эти факторы создают новую конфигурацию. С одной стороны – ослабленная система, с другой – внешнее давление и зачатки альтернативного политического проекта. В этой логике утверждения о том, что режим «сохраняет контроль», выглядят все менее убедительно. Сценарий, при котором США и Израиль добиваются своих целей по демонтажу режима – не блицкриг «за три дня», но вполне реалистичная задача. К началу лета Иран может оказаться в точке, где будет стоять вопрос о трансформации или полной замене режима ИР. Для Трампа это означало бы стратегическую победу на Ближнем Востоке – не только в военном, но и в политическом смысле. Демонтаж одного из ключевых антагонистов США в регионе способен изменить баланс сил куда сильнее, чем любые локальные операции последних лет. Сейчас мы наблюдаем начальную фазу процесса, финал которого еще впереди, но контуры уже начинают отчетливо просматриваться.