Слушать эти главы можно здесь: https://vkvideo.ru/video-235488107_456239037
Агата Кристи «Убийство в Доме Викария»
Глава 22
Когда я дозвонился до инспектора Слэка, его распоряжения были краткими и конкретными. Ничего не "предпринимать". А в особенности не беспокоить мисс Крэм. А он тем временем приступит к поискам чемодана в окрестностях кургана.
Мы с Гризельдой вернулись домой, весьма взволнованные таким развитием событий. При Деннисе мы не могли говорить, поскольку клятвенно заверили инспектора Слэка, что будем держать рот на замке.
В любом случае, у Денниса своих проблем было хоть отбавляй. Он вошел ко мне в кабинет и замялся на пороге, теребя пальцы и смущаясь.
- В чем дело, Деннис? - Спросил я наконец.
- Дядя Лен, я не хочу идти в море.
Я был поражен. До сих пор мальчик был столь решительно настроен в отношении своей карьеры.
- Но ты же был так увлечен этим.
- Да, но я передумал.
- И чем же ты хочешь заниматься?
- Финансами.
Я удивился еще больше.
- Что ты имеешь в виду под финансами?
- Только это. Я хочу уехать в город.
- Но, мой дорогой мальчик, я уверен, тебе такая жизнь не понравится. Даже если бы я смог устроить тебя в банк.
Деннис ответил, что это не то, что он имел в виду. Он не хочет работать в банке. Тогда я спросил его, что же именно он хочет, и, конечно, как я и подозревал, мальчик понятия не имел, чего он хочет на самом деле.
Под "карьерой финансиста" он попросту подразумевал стать богатым и очень быстро. С присущим юности оптимизмом он полагал, что это непременно произойдет, если он "отправиться в город". Я как можно мягче попытался разубедить его в этом заблуждении.
- Что на тебя нашло? – Спросил я. - Ты был так доволен идеей отправиться в море.
- Знаю, дядя Лен, но я тут подумал. Когда-нибудь я захочу жениться, а… я имею в виду, нужно же быть богатым, чтобы жениться на девушке.
- Факты опровергают эту теорию, - возразил я.
- Я знаю… но на настоящей девушке. Я имею в виду, девушке, которая привыкла, что у нее все есть.
Весьма туманное высказывание, однако, я подумал, что понимаю, о чем он ведет речь.
- Знаешь, - мягко сказал я, - не все девушки такие, как Летиция Протеро.
Он тут же вспыхнул.
- Ты несправедлив к ней, чудовищно несправедлив. Просто она не нравится тебе. И Гризельде. Она говорит, что Летиция нудная.
Как женщина, Гризельда совершенно права. Летиция и вправду утомительна. Однако, я вполне понимаю, почему мальчика возмутило это прилагательное.
- Если бы только люди были хоть чуточку добрее. Даже Хартли Нейпирсы ворчат на нее! И это в такой момент! Почему? Только потому, что она ушла и не доиграла ту партию в теннис. А если ей скучно? Зачем оставаться? На мой взгляд, очень благородно с ее стороны просто выйти из игры.
- Это практически одолжение, - заметил я, но Деннис не уловил сарказма в моих словах. Он был переполнен обидой за Летицию.
- И вовсе никакая она не эгоистка. Просто чтобы ты понимал, это она заставила меня остаться. Естественно, я хотел уйти вместе с ней. Но она удержала меня. Сказала, что Нейпирсы тогда совсем обидятся. И я остался, просто чтобы не огорчать ее, еще на четверть часа там торчал.
У молодежи очень своеобразные представления об альтруизме.
- А теперь слышу, что Сьюзен Хартли Нейпир повсюду треплет, что у Летиции отвратительные манеры.
- На твоем месте, - сказал я, - я бы не волновался.
— Все это очень хорошо, но...
Он внезапно замолчал, а потом продолжил:
— Я бы... я бы все сделал для Летиции.
- Очень немногие из нас могут сделать все ради кого-то, - сказал я. - Как бы нам этого ни хотелось, это порой просто не в наших силах.
- Я мог бы умереть за нее, - произнес Деннис.
Бедный парень. Юношеская влюбленность - весьма опасный недуг. Я удержал себя от того, чтобы сказать что-либо очевидное, но, по всей вероятности, раздражающее, что так легко порой слетает с губ. Вместо этого я пожелал ему спокойной ночи и отправился спать.
На следующее утро отслужив службу в восемь часов, я вернулся домой и обнаружил Гризельду за завтраком и с запиской в руке. Записка была от Энн Протеро.
"ДОРОГАЯ ГРИЗЕЛЬДА, я была бы очень признательна, если бы вы с викарием смогли прийти сегодня и отобедать у нас. Случилось нечто очень странное, и я бы хотела посоветоваться с мистером Клементом.
Пожалуйста, не упоминайте об этом, когда придете, поскольку я никому ничего не говорила.
С любовью, всегда ваша,
ЭНН ПРОТЕРО."
- Конечно же, мы должны идти, - сказала Гризельда.
Я согласился.
- Интересно, что же такое случилось?
Я задавался тем же вопросом.
- Знаешь, - сказал я Гризельде, - у меня такое чувство, что нам еще очень далеко до конца расследования.
- Ты имеешь в виду, пока кого-то не арестуют?
- Нет, - пояснил я, - Я не об этом. Я имею в виду все эти подводные течения, о которых мы и понятия не имеем. Еще много чего нужно прояснить, прежде мы доберемся до истины.
- Ты имеешь в виду вещи, которые вроде бы не имеют значения, но постоянно возникают на пути?
- Да, полагаю, ты очень точно сформулировала то, что я имел в виду.
- А, по-моему, мы все слишком уж озадачены этим, - заявил Деннис, управляясь с мармеладом. – Это же реально хорошая штука, что старик Протеро мертв. Его никто не любил. Могу понять, почему полиция суетится — это их работа. Но лично хотел бы, чтобы они никого не нашли. О! Противно даже подумать, как надуется от собственной важности Слэк, когда получит повышение. «Только посмотрите, какой я умный».
Я в очередной раз убедился в том, что мирского во мне предостаточно, ибо в вопросе о продвижении Слэка по службе, я был абсолютно солидарен с Деннисом. Человек, который систематически выбешивает окружающих, вряд ли может надеяться на популярность.
- Доктор Хейдок думает так же, как и я, - продолжил Деннис. - Он никогда бы не сдал убийцу. Он так и сказал.
В этом-то и заключается опасность взглядов Хейдока, как мне представляется. Сами по себе они, может быть, и разумны — не мне судить, — но на молодые, беззаботные умы они могут произвести впечатление, о котором Хейдок и помыслить не мог.
Гризельда выглянула в окно и заметила репортеров в саду.
- Похоже, они опять фотографируют окна кабинета, - сказала она со вздохом.
Мы, итак, уже немало натерпелись от этого. Сначала набежали праздные зеваки из деревни, чтобы поглазеть. Затем появились репортеры, вооруженные камерами, а вместе с ними и деревенские опять, теперь уже они шли, чтобы наблюдать за репортерами. В конце концов нам пришлось просить, чтобы приставили констебля из Мач-Бенхэма к этому окну.
- Что ж, - сказал я, - похороны завтра утром. После этого, уверен, шумиха уляжется.
Нескольких репортеров слонялось и возле Олд-Холла, я их заметил, когда мы подошли. Они тут же пристали ко мне с вопросами, на которые я неизменно отвечал (такой вариант ответа мы нашли самым лучшим): "Мне нечего сказать".
Дворецкий проводил нас в гостиную, единственной обитательницей которой оказалась мисс Крэм, пребывавшая, по-видимому, в совершенно безоблачном настроении.
- Вот так сюрприз! - воскликнула она, обмениваясь с нами рукопожатиями. - Никогда б не подумала, но миссис Протеро такая душка, правда же? Это уж точно, здесь вам не то, что в "Голубом кабане", какой девушке, скажите пожалуйста, понравится торчать там одной, когда репортеры так и шастают вокруг и все такое. И, конечно же, меня сюда не валять дурака позвали — в такое-то время как без секретаря? Мисс Протеро-то и палец о палец не ударит, да же?
Меня позабавило, что старая неприязнь к Летиции никуда не делась, но девушка, похоже, стала горячей сторонницей Энн. В то же время я задавался вопросом, была ли история о том, как она здесь появилась, точной во всех деталях. Я сомневался в том, что это Энн была инициатором ее приезда, хоть так и получалось со слов Глэдис. Упоминание же о том, что ей было неприятно одной оставаться в "Голубом кабане", вполне могло быть правдивым. Я старался смотреть на вещи непредвзято, но тем не менее не был уверен, что мисс Крэм абсолютно правдива.
В этот момент в комнату вошла Энн Протеро.
Она была одета в черное, очень скромно, в руке у нее была воскресная газета, которую она и протянула мне, сопроводив удрученным взглядом.
- Никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Это просто ужасно, не так ли? На дознании ко мне подошел репортер. Я просто сказала ему, что страшно расстроена и мне нечего сказать, и тогда он спросил: «Вы очень хотите найти убийцу своего мужа?», я ответила: "Да". А потом, подозреваю ли я кого-нибудь, я сказала: "Нет". И не кажется ли мне, что характер преступления свидетельствует о том, что кто-то очень хорошо знал, как и что у нас здесь заведено, я сказала, по-видимому, так и есть. И все. А теперь взгляните на это!
В середине страницы красовалась фотография, очевидно, сделанная по меньшей мере десять лет назад — одному богу известно, где они ее откопали и крупный заголовок:
"ВДОВА ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО НЕ УСПОКОИТСЯ, ПОКА НЕ НАЙДЕТ УБИЙЦУ МУЖА".
"Миссис Протеро, вдова убитого, уверена, что убийцу нужно искать в округе. У нее есть подозрения, но нет уверенности. Она заявила, что убита горем, но подтвердила свою решимость найти убийцу".
- Это же совсем не то, что я говорила, не так ли? - воскликнула Энн.
- Осмелюсь заметить, могло быть и хуже, - прокомментировал я, возвращая газету.
- Какие же наглые, да же? - вставила мисс Крэм. - Хотела бы я посмотреть, как один из этих парней попытался бы от меня чего-нибудь добиться.
По тому, как блеснули глаза Гризельды, я понял, что она восприняла это заявление в буквальном смысле, и так оно прозвучало оно куда более искренне, чем задумывала мисс Крэм.
Объявили, что обед подан, и мы прошли за стол. Летиция появилась только к середине трапезы, проплыла к свободному месту, по пути приветствуя Гризельду улыбкой, а меня кивком. Руководствуясь своими собственными соображениями, я довольно внимательно наблюдал за Летицией, но она выглядела совершенно таким же абстрактным существом, как и обычно. Чрезвычайно красивым, справедливости ради, я должен это признать. Как и прежде, без траура, но в бледно-зеленых тонах, которые так выгодно подчеркивали трогательную нежность ее светлой кожи.
После кофе Энн спокойно произнесла:
- Я хотела бы переговорить с викарием. Мы поднимемся с ним в мою гостиную.
В итоге я узнал причину, по которой нас пригласили. Я поднялся и последовал за миссис Протеро вверх по лестнице. У двери одной из комнат она замерла. Я хотел спросить, но она приложила палец к губам, предлагая мне помолчать, и продолжила прислушиваться, глядя в конец коридора.
- Отлично. Они направились в сад. Нет, нам не сюда. Пойдемте прямо наверх.
К моему большому удивлению, она повела меня по коридору в дальний конец крыла. Отсюда на этаж выше поднимались узкие, похожие на приставную лестницу ступеньки. Энн взобралась по ним, я следовал за ней. Мы оказались в пыльном, заколоченном коридоре. Она открыла дверь, и мы вошли в большой полутемный чердак, который, очевидно, использовался как кладовая. Там были сундуки, старая сломанная мебель, несколько картин, сложенных стопкой, и еще много всякой всячины, которой обычно набивают кладовые.
Мое изумление было настолько очевидным, что она слегка улыбнулась.
- Прежде всего, я должна вам объяснить. В последнее время я сплю очень чутко. Прошлой ночью, или, скорее, уже утром, около трех часов, мне послышалось, что кто—то ходит по дому. Какое-то время я прислушивалась, а потом все-таки встала и вышла посмотреть. На лестничной площадке, я поняла, что звуки доносятся не снизу, а сверху. Я подошла ближе. И опять мне показалось, что я слышу какой-то звук. Я крикнула: "Кто здесь?" Но ответа не последовало, и больше никаких звуков я не слышала. Из чего я заключила, что это просто мои нервы расшалились, и вернулась в постель.
Но позже сегодня утром я поднялась сюда — из любопытства. И обнаружила это!
Она наклонилась и повернула картину, которая стояла у стены лицевой стороной от нас.
Я ахнул от неожиданности. Это, очевидно, был портрет маслом, но лицо на портрете было изуродовано и искромсано так зверски, что его невозможно было узнать. Более того, порезы явно были совсем свежими.
- Чрезвычайно странная вещь, - сказал я.
- Не правда ли? Скажите, вы можете это как-то объяснить?
Я покачал головой.
- В этом есть что-то варварское, - ответил я, - и мне это совсем не нравится. Похоже на приступ неконтролируемой ярости.
- Да, я тоже так подумала.
- Чей это портрет?
- Ни малейшего представления. Никогда не видела его раньше. Все это было уже здесь, когда я вышла за Люциуса и переехала. Никогда не копалась в этом барахле, и даже не думала о нем.
- Невероятно, - прокомментировала я.
Я наклонился рассмотреть остальные картины. Они были именно такими, какие вы и ожидаете увидеть на чердаке — несколько весьма посредственных пейзажей, и немного цветных репродукций и копий в дешевых рамах.
Ничего стоящего. На большом старомодном сундуке, сундуки такого типа принято называть "ковчегами", были выгравированы инициалы Е.П. Я поднял крышку - пусто. Больше ничего подозрительного на чердаке не обнаружилось.
- Это поистине невероятное событие, - подытожил я. Это так… бессмысленно.
- Да, - откликнулась Энн. - И меня это немного пугает.
Больше смотреть было не на что. Я сопроводил миссис Протеро в гостиную, она сразу же закрыла дверь, как мы вошли.
- Как вы думаете, я должна что-то предпринять? Сообщить полиции?
Я колебался.
- На первый взгляд трудно сказать, имеет ли…
- Имеет это какое-то отношение к убийству или нет, - закончила за меня Энн. - Я понимаю. В этом-то вся и сложность. Выглядит так, что вроде, никакой связи нет.
- Да, - сказал я, - но это еще одна странная вещь.
Мы смолкли, озадаченно сдвинув брови.
- Позволите поинтересоваться, какие у вас планы на будущее? - наконец спросил я.
Она подняла на меня взгляд.
- Жить здесь еще по крайней мере полгода! - Энн сказала это с вызовом. – Как я этого не хочу! Мне ненавистна сама мысль о том, чтобы оставаться здесь. Но думаю, это единственное, что сейчас возможно. Иначе люди скажут, что я сбежала… что совесть меня замучила.
- Я уверен, никто ничего подобного не скажет.
- О! Да, так и будет. Особенно когда... — Она осеклась, а потом продолжила: — Когда шесть месяцев истечет… я собираюсь выйти замуж за Лоуренса. - Ее глаза встретились с моими. – Ни он, ни я не намерены ждать ни дня дольше.
- Я предполагал, что так и будет.
Внезапно она заплакала, зарыв лицо в ладони.
— Вы не представляете, как я вам благодарна… абсолютно не представляете. Мы же попрощались друг с другом — он должен был уехать. И теперь я не чувствую... не чувствую себя так ужасно из-за смерти Люциуса. Если бы мы решили уехать вместе, а он бы умер… тогда… тогда сейчас мне было бы так плохо. Но вы помогли нам понять, как это неправильно. Вот почему я благодарна вам.
- Я тоже благодарен, - сказал я серьезно.
- И все же, знаете, - она выпрямилась, — пока не найден настоящий убийца, люди будут думать на Лоуренса... О! Да, не спорьте, непременно будут. А особенно, когда он женится на мне.
- Моя дорогая, а доказательства? Доктор Хейдок совершенно ясно показал...
- Какое людям дело до доказательств? Они не задумываются о них. А уж тем более о медицинских. Они в любом случае никогда ничего не значили для сторонних наблюдателей. Это еще одна причина, по которой я остаюсь здесь. Мистер Клемент, я собираюсь выяснить правду. - Ее глаза сверкнули, когда она это сказала. И добавила - Вот почему я пригласила сюда эту девушку.
- Мисс Крэм?
- Да.
- Значит, это все-таки вы ее попросили. Я имею в виду, это ваша идея?
- Полностью. О! Справедливости ради, она слегка поныла. На дознании… я встретила ее там, когда приехала. Но пригласила ее я и намеренно.
- Но, позвольте, - воскликнул я, - вы же не думаете, что эта недалекая девушка может иметь какое-то отношение к убийству?
- Так легко казаться глупым, мистер Клемент. Нет ничего проще.
- Значит, вы действительно так думаете?
- Нет, я так не думаю. Честно, не думаю. А что я на самом деле думаю, так это то, что эта девушка что-то знает… или может что-то знать. Я хотела изучить ее поближе.
- И в тот же вечер, что она приехала, картина была изуродована, - задумчиво произнес я.
- Вы думаете, это она? Но почему? Это выглядит настолько абсурдным и невозможным.
- Настолько же невозможным и абсурдным, как и убийство вашего мужа в моем кабинете, на мой взгляд, - с горечью заметил я. – Но, тем не менее, это случилось.
- Понимаю, - она положила руку мне на плечо. - Это ужасно. Как я вас понимаю, хоть и не говорила об этом.
Я достал из кармана сережку из голубого лазурита и протянул ей.
- Это ваше, я полагаю?
- О, да! - Она радостно улыбнулась и потянулась за ней. - Где вы ее нашли?
Я не стал класть серьгу в протянутую руку.
- Вы не будете возражать, - ответил я вопросом на вопрос, - если я оставлю ее у себя еще ненадолго?
- Да, конечно, - она выглядела озадаченной и немного заинтригованной. Я не стал удовлетворять ее любопытство. Вместо этого я спросил, что у нее с финансами.
- Это довольно дерзко с моей стороны, спрашивать об этом, - пояснил я, - но я не имел в виду ничего подобного.
- Я вовсе не считаю это дерзостью. Вы и Гризельда - мои лучшие друзья здесь. И еще эта забавная старушка мисс Марпл, она мне очень симпатична. Вы же знаете, Люциус, был очень состоятельным человеком. Он разделил все поровну между мной и Летицией. Олд Холл остался мне, но Летиции дозволено выбрать мебели столько, сколько хватит обставить небольшой дом, и выделена сумма специально на его покупку. Итак, все по справедливости.
- Вы что-нибудь знаете о ее планах?
Энн смешно сморщила носик.
- Она не делится со мной. Но думаю, она уедет отсюда так скоро, как только сможет. Я ей не нравлюсь… никогда не нравилась. Наверное, это моя вина, хотя, видит бог, я всегда старалась быть к ней добра. Но, полагаю, это нормально, любая на ее месте приняла бы молодую мачеху в штыки.
- Она вам нравится? - Прямо спросила я.
Она ответила не сразу, и это было для меня еще одним свидетельством того, что Энн Протеро - очень искренняя женщина.
- Поначалу да. Она была такой хорошенькой маленькой девочкой. Но сейчас… не думаю. Не знаю почему. Возможно, потому, что я ей не нравлюсь. Мне нравится нравится, вы же понимаете.
- Как и всем нам, - заметил я, и Энн Протеро улыбнулась.
Мне нужно было решить еще одну задачку - поговорить наедине с Летицией Протеро. С ней я справился довольно легко, увидев девушку одну в пустой гостиной. Гризельда и Глэдис Крэм были в саду.
Я вошел и прикрыл за собой дверь.
- Летиция, я хотел бы поговорить с тобой кое о чем.
Она индифферентно посмотрела на меня.
- Да?
Я заранее продумал, как построить разговор. Поэтому сразу протянул ей лазуритовую сережку и тихо спросил:
- Зачем ты ее бросила в моем кабинете?
Я заметил, как она напряглась, буквально на мгновение, и тут же расслабилась. Это было так мимолетно, что я едва не усомнился, а было ли что-то. После чего она безмятежно произнесла:
- Я никогда ничего не бросала в вашем кабинете. И она не моя, а Энн.
- Я знаю, - не смутился я.
- И зачем тогда меня спрашивать? Это Энн должна была уронить.
- Миссис Протеро была в моем кабинете всего лишь раз после убийства, и в черном. Вряд ли к нему подходят синие серьги.
- В таком случае, - заявила Летиция, - полагаю, она, должна была уронить ее раньше.
И добавила после паузы: - Это просто логично.
- Очень логично, - согласился я. - Полагаю, ты случайно не помнишь, когда твоя мачеха в последний раз надевала эти серьги?
- О! - она смотрела на меня озадаченным и совершенно искренним взглядом. – А это так важно?
- Возможно, - ответил я.
- Щас постараюсь подумать. - Она сидела, нахмурив лобик. Никогда еще не видел Летицию Протеро более очаровательной, чем в тот момент. - О! Да, - вдруг воскликнула она. — Они были… были на ней в четверг. Я только что вспомнила.
- Четверг, - медленно произнес я, - это день убийства. В тот день миссис Протеро пришла к кабинету через сад, но, если ты помнишь ее показания, она лишь подошла к окну, но не заходила.
- А где вы нашли сережку?
- Она закатилась под стол.
- Тогда это выглядит, не правда ли, - холодно произнесла Летиция, - так, как будто она говорила неправду?
- Ты хочешь сказать, что она вошла прямо в кабинет и стояла у стола?
- Ну, похоже так, да же?
Она посмотрела на меня ясными глазами.
- Если хотите знать, - спокойно продолжила она, - Я никогда ей не верила.
- И еще я знаю, что все совсем не так, Летиция.
- О чем вы?
Она, похоже, испугалась.
- О том, - ответил я, - что в последний раз я видел эту сережку в пятницу утром, когда был здесь с полковником Мельчеттом. Она лежала вместе с другой сережкой на туалетном столике твоей мачехи. Я даже держал их в руках. Обе.
- О!.. - Она пошатнулась и вдруг упала, перегнувшись через подлокотник кресла, в котором сидела, рыдая. Ее короткие светлые волосы свисали, почти касаясь пола. Это была очень странная поза — одновременно красивая и безутешная.
Я дал ей несколько мгновений прорыдаться в тишине, а затем очень мягко сказал:
- Летиция, зачем ты это сделала?
- Что?
Она резко вскочила, отбросив волосы назад. На ее лице читался испуг, практически ужас.
- Что вы имеете в виду?
- Что заставило тебя это сделать? Ревность? Твоя неприязнь к Энн?
-О!... О, да! - Она снова откинула волосы с лица и, казалось, внезапно полностью взяла себя в руки. - Да, вы можете считать это ревностью. Я всегда не любила Энн — с тех самых пор, как она заявилась сюда королевой. Это я засунула эту чертову штуковину под стол. Я надеялась, что у нее будут проблемы. Так и случилось бы, если бы вы не были таким занудой, повсюду сующим свой нос, и не лапали бы все подряд на туалетных столиках. По-любому, это не дело священника лезть в дела полиции.
Это был злобный детский демарш. Я не обратил на него никакого внимания. Воистину, в этот момент она выглядела очень маленьким, несчастным ребенком. Воистину.
Ее ребяческую попытку отомстить Энн, вряд ли бы кто-нибудь воспринял всерьез. Я сказал ей об этом и добавил, что должен вернуть сережку Энн, и что ничего не скажу о том, при каких обстоятельствах я ее нашел. Она, казалось, была этим весьма тронута.
- Это так мило с вашей стороны, - пробормотала она, помолчала с минуту и продолжила, стараясь не отводить взгляд и с видимой аккуратностью подбирая слова. - Знаете, мистер Клемент, на вашем месте я бы... я бы забрала Денниса отсюда, и как можно скорее. Я… я думаю, так будет лучше.
- Денниса? - Я вскинул брови, удивленно, но вместе с тем и не без смешинки.
- Я думаю, так будет лучше, - повторила она все в той же нескладной манере: - Мне жаль Денниса. Я не думала, что он... В любом случае, мне жаль.
На этом мы и остановились.
Глава 23
На обратном пути я предложил Гризельде сделать крюк и пройти мимо кургана. Мне не терпелось узнать, работает ли полиция, и если да, то что они нашли. У Гризельды, однако, нашлись дела дома, так что я был предоставлен сам себе и предпринял вылазку в одиночестве.
На месте я обнаружил констебля Херста, он руководил операцией.
- Ни следа пока, сэр, - доложил он. – Но по всем резонам - только это место и есть для хрона.
Слово «хрон», на мгновение поставило меня в тупик, но почти сразу же я осознал его истинный смысл – схрон, тайник. Произношение у констебля было своеобразное.
- Кажите пажалста, сэр, куда еще могла идти юная леди, нырнув в лес по этой тропке? В Олд-Холл, и сюда, вот, и се.
- Я полагаю, - откликнулся я, - инспектор Слэк презирает такие примитивные приемы, как просто взять и спросить у юной леди.
- Боится ее пугнуть, - пояснил Херст. — Она что-нибудь Стоуну напишет или он ей, и это может пролить для нас свет на ситуацию, но как только смекнет, что мы ее раскусили, сразу заткнется. Как-то так.
Как именно так, мне было не понятно, лично я вообще сомневался, что мисс Глэдис Крэм можно заставить заткнуться описанным способом. Немыслимо было представить, что хоть что-то может избавить вас от ее болтовни.
- Если кто амозванец, ты ж хочешь знать, чего это он амозванец, - назидательно провозгласил констебль Херст.
- Естественно, - поддержал я.
— А ответ зарыт в этом самом кургане, чего бы он еще копался с ним?
- И raison d'être чтобы рыскать вокруг, - предположил я, но капля моего французского – была для констебля лишней. Он отомстил за конфуз, холодно процедив:
- Это любительская точка зрения.
- Но вы же не нашли чемодан, - добавил я масла в огонь.
- Мы так и сделаем, сэр. Не сомневайтесь.
- Я бы не был так уверен, - возразил я. - Я думал об этом. Мисс Марпл говорила, что прошло совсем немного времени, прежде чем девушка вернулась с пустыми руками. А это значит, что у нее не было достаточно времени, чтобы дойти сюда и обратно.
- Нельзя обращать никакого внимания на то, что болтают пожилые леди. Если они видят что любопытное, а еще и терпежу нет, как хочется дождаться, так время для них летит не уследишь. И вообще, нет таких леди, чтоб время знали.
Я часто задаюсь вопросом, почему весь мир так склонен к обобщениям. Обобщения редко, а то и вовсе никогда, бывают правдивы и, как правило, весьма неточны. У меня у самого не важное чувство времени (поэтому я и перевожу часы вперед), а вот у мисс Марпл, я бы сказал, оно очень даже острое. Ее часы точны минута в минуту, да и сама она всегда предельно пунктуальна в любой ситуации.
Однако у меня не было желания спорить с констеблем Херстом по этому поводу, поэтому я пожелал ему доброго дня и удачи и пошел своей дорогой.
Когда я уже был рядом с домом, меня вдруг осенило. Ничего не случилось такого, что могло бы натолкнуть меня на эту идею, она просто возникла у меня в голове, как возможное решение.
Вы, наверное, помните, что на следующий день после убийства я отправился искать следы того, что кто-то сходил с дорожки к Дому Викария, и нашел место, где кусты были примяты. Но оказалось, что это был Лоуренс, так, по крайней мере, я подумал в тот момент, занимавшийся точно такими же исследованиями, что и я.
И тут я вспомнил, что позже мы уже с ним вместе обнаружили другую, едва заметную тропку, которую, как выяснилось, протоптал инспектор. Поразмыслив, я пришел к убеждению, что первый след (Лоуренса) был гораздо заметнее второго, как будто этим путем проходил не один человек. Из чего я пришел к выводу, что, вероятно, именно это в первую очередь и привлекло внимание Лоуренса. А если предположить, что до него здесь проходили либо доктор Стоун, либо мисс Крэм?
А еще я вспомнил, или мне показалось, что вспомнил, что на сломанных ветках было несколько увядших листьев. А если это так, то след не могли оставить в тот день, когда мы с Реддингом затеяли свою экспедицию.
Я как раз подходил к тому самому месту. Я без труда узнал его и снова начал продраться сквозь кусты. На этот раз я отметил свежие сломанные ветки. Кто-то ходил этой тропкой уже после нас с Лоуренсом!
Вскоре я оказался там, где мы встретились. Но едва заметная тропка, однако, тянулась дальше, и я последовал по ней. Внезапно она расширилась, перейдя в маленькую проплешину, где отчетливо были видны следы недавнего присутствия кого-то. Я говорю "проплешина", потому что полянкой это не назовешь - густой подлесок там редел, но ветви деревьев по-прежнему смыкались над головой, и все это место было не более нескольких футов в поперечнике.
На другой стороне подлесок снова густел, и было совершенно очевидно, что в последнее время там никто не прокладывал себе путь. Тем не менее, в одном месте, похоже, он все-таки был потревожен.
Я перешел туда и опустился на колени, раздвигая руками кусты. Наградой мне стал блеск какой-то темной поверхности. Охваченный волнением, я сунул руку в заросли и с большим трудом извлек небольшой коричневый чемодан.
Я торжествующе вскрикнул. Есть! Я все-таки нашел. Несмотря на холодное презрение констебля Херста, я все же доказал, что был прав. Это, без сомнения, был чемодан мисс Крэм. Я попробовал его открыть, но он был заперт на замок.
Поднявшись на ноги, я заметил на земле маленький коричневатый кристалл. Практически машинально я подобрал его и сунул в карман. После чего, ухватив свою находку за ручку, я вернулся на дорожку.
Перелезая через турникет на дорожке, совсем рядом я услышал взволнованный голос:
- О, мистер Клемент! Вы нашли его! Какой же вы молодец!
Мысленно отметив тот факт, что в искусстве видеть, оставаясь невидимой, мисс Марпл нет равных, я пристроил свою находку на забор между нами.
- Тот самый, - подтвердила мисс Марпл. - Я узнаю его где угодно.
Это, подумал я, все-таки некоторое преувеличение. Существуют тысячи дешевых абсолютно одинаковых блестящих чемоданов. Никто не смог бы отличить один от другого, если бы видел его с такого расстояния, да еще и при лунном свете, но я понимал, что вся история с чемоданом - исключительный триумф мисс Марпл, а значит, она имела полное право на маленькое, безобидное преувеличение.
- Полагаю, он заперт, мистер Клемент?
- Да. Я как раз собирался отнести его в полицейский участок.
- Вы не думаете, что лучше было бы позвонить?
Естественно, было бы лучше позвонить, тут и спорить не о чем. Расхаживая по деревне с чемоданом в руках, вы рискуете привлечь к себе нежелательное внимание.
Итак, я отпер садовую калитку мисс Марпл, вошел в дом через французское окно и, уединившись в гостиной, предварительно закрыв за собой дверь, сообщил по телефону о своих новостях.
Как результат - инспектор Слэк заявил, что будет лично через пару мгновений.
Появившись, он пребывал в своем самом что ни на есть сварливейшем настроении.
- Итак, он у нас, так ведь? - сказал он. – А вы в курсе, сэр, что не должны придерживать от нас информацию? Если у вас были какие-то основания полагать, что вам известно, где спрятан разыскиваемый предмет, вы должны были доложить об этом уполномоченным органам.
- Это чистая случайность, - оправдывался я, - просто идея пришла мне в голову…
- Очень правдоподобно. Без малого три четверти мили по лесу прямехонько туда, куда надо, и вот он, чемоданчик, сам прыгает вам в руки, какая неожиданность.
Я бы изложил инспектору Слэку все этапы своих рассуждений, направивших меня именно к этому месту, но, боюсь, добился бы лишь того, что он все равно нашел бы за что меня прижучить. Я промолчал.
- Ну? – произнес инспектор Слэк, неприязненно и с напускным безразличием разглядывая чемодан: - Полагаю, пора бы и глянуть, что там внутри.
Инспектор имел при себе набор ключей и проволоку. Справиться с замком было плевым делом. Через пару секунд чемодан был открыт.
Не знаю, что мы ожидали найти, что—то экстремально сенсационное, наверное. Но первым, что мы увидели, был засаленный клетчатый шарф. Инспектор вытащил его. Под шарфом оказалось выцветшее и сильно потрепанное темно-синее пальто, за ним следовала кепка в клеточку.
- Барахло какое-то, - сказал инспектор.
Затем появилась пара стоптанных ботинок. На дне чемодана лежал сверток, завернутый в газету.
- Шикарная рубаха, я полагаю, - с горечью предположил инспектор, разворачивая газету.
В следующее мгновение он задохнулся от изумления.
Внутри свертка лежало несколько скромных серебряных вещиц и круглое блюдо того же металла.
Мисс Марпл пронзительно вскрикнула, она узнала:
- Тренчер, - воскликнула она. - Тренчер полковника Протеро и тазза времен Карла II. Вы когда-нибудь слышали о таком?
Инспектор побагровел.
- Так вот что это за штуки, - пробормотал он. - Ограбление. Но, я никак не возьму в толк. Никто же не заявил о пропаже.
- Возможно, ее еще просто не обнаружили, - предположил я. - Полагаю, такие ценные вещи не хранятся на виду. Полковник Протеро, очевидно, держал их где-то в сейфе.
- Я должен провести расследование, - заявил инспектор. - Сейчас же отправлюсь в Олд-Холл. Вот почему наш доктор Стоун скрылся. Из-за убийства или еще чего-то он боялся, что мы пронюхаем о его делишках. Скорее всего, боялся обыска и попросил девчонку спрятать все в лесу вместе со сменой одежды. Намеревался вернуться задворками и смыться с награбленным какой-нибудь ночкой, пока девчонка торчит здесь и отводит нам глаза. Что ж, в этом есть и плюсы. По крайней мере, это выводит его из числа подозреваемых в убийстве. Он ни причем. У него другая игра.
Он упаковал чемодан обратно и ушел, отказавшись от бокала шерри, который любезно предложила ему мисс Марпл.
- Что ж, одной загадкой меньше, - вздохнул я. - То, что говорит Слэк, похоже на правду; нет никаких оснований подозревать Стоуна в убийстве. Все складывается вполне удовлетворительно.
- Это действительно выглядит так, - сказала мисс Марпл. - Хотя никогда нельзя быть уверенным до конца, не правда ли?
- Абсолютное отсутствие мотива, - заметил я. - Он заполучил то, за чем явился и убирался восвояси.
- Да-а...
Мисс Марпл явно была чем-то не удовлетворена, и я смотрел на нее с некоторым любопытством. Она поспешила ответить на невысказанный вопрос, с какой-то извиняющейся интонацией в голосе:
- Не сомневаюсь, что не права. Я ужасно бестолкова в таких вещах. Но мне просто интересно… я имею в виду, это серебро очень же ценное, не так ли?
- На днях серебряную чашу, типа таззы Протеро, продали более чем за тысячу фунтов, насколько мне известно.
- Я имею в виду… ее ценность не в металле.
- Конечно нет, ее ценность - это то, что может оценить лишь знаток.
- Именно это я и имею ввиду. Чтобы организовать продажу таких вещей, требуется какое-то время, и даже если все организовано, то все равно необходимо соблюдать секретность. Я имею в виду, что если бы о краже стало известно, и поднялся бы шум и гам, то эти вещи вообще было бы невозможно продать.
- Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду? – сказал я.
- О, простите, я так плохо выражаю свои мысли, - Мисс Марпл выглядела еще более взволнованной и виноватой. - Но мне кажется, что... что эти вещи нельзя просто, так сказать, абстрагировать. Единственное приемлемое решение - это подменить их копиями. Тогда, возможно, на некоторое время ограбление осталось бы незамеченным.
- Очень остроумная идея, - сказал я.
- Это был бы единственный способ сделать это тихо, не так ли? И если бы все получилось, то, конечно, как вы и сказали, после подмены, не было бы никаких причин убивать полковника Протеро — совсем наоборот.
- Именно так, - согласился я. - Так я и сказал.
— Да, но вот что интересно... Я, конечно, не знаю... Полковник Протеро часто говорил о том, что делал, прежде чем действительно это сделает, и, естественно, подчас и не делал всего, о чем болтал, но он говорил...
- Да?
- Что собирался оценить свою коллекцию… у человека из Лондона. Для завещания… нет, это когда ты умрешь… для страховки. Кто-то сказал ему, что это нужно. Он много говорил потом про это и про то, как это важно. Конечно, я не знаю, сделал ли он что-то конкретное, но вот если бы сделал...
- Понимаю… - медленно произнес я.
- Конечно, эксперт бы все понял, как только увидел бы серебро, и полковник Протеро непременно вспомнил бы, что показывал коллекцию доктору Стоуну… интересно, подмена произошла в тот момент… ловкость рук, так это называют? Так умно… а потом все дело насмарку, если выразиться попроще.
- Понимаю вас, - сказал я. - Думаю, нам нужно разобраться в этом наверняка.
Я снова пошел к телефону. Через несколько минут меня уже соединили с Олд-Холлом, и я разговаривал с Энн Протеро.
- Нет, ничего особенного. Инспектор у вас? О! Что ж, он уже в пути. Миссис Протеро, не могли бы вы подсказать, проводилась ли когда-нибудь оценка имущества Олд-Холла? Что вы можете сказать по этому поводу?
Ответ был четким и кратким. Я поблагодарил ее, положил трубку и повернулся к мисс Марпл.
- Совершенно точно. Полковник Протеро договорился о встрече с человеком из Лондона в понедельник — то есть завтра — он должен был провести полную оценку. Из-за смерти полковника мероприятие отложили.
- Вот вам и мотив, - тихо сказала мисс Марпл.
- Мотив, да. Но это все. Вы забыли. Когда прозвучал выстрел, доктор Стоун как раз присоединился к остальным или перелезал через турникет, чтобы присоединиться.
- Да, - задумчиво произнесла мисс Марпл, - это его исключает.
Глава 24
Я вернулся домой и обнаружил, что Хейз ждет меня в моем кабинете. Он нервно расхаживал взад-вперед, а когда я вошел, подпрыгнул, как от выстрела.
- Вы должны простить меня, - выпалил он, вытирая лоб. - В последнее время нервы у меня никуда не годятся.
- Мой дорогой друг, - сказал я, - вам определенно нужно уехать, сменить обстановку. Иначе вы совсем себя доведете, а это никуда не годится.
- Я не могу оставить свой пост. Нет, это то, что я никогда не сделаю.
- Но это же не дезертирство. Вы больны. Уверен, доктор Хэйдок согласился бы со мной.
- Хейдок… Хейдок. Да какой он доктор? Малообразованный сельский врач.
- Полагаю, вы к нему несправедливы. Его всегда считали очень сведущим человеком в своей профессии.
-Ох! Возможно. Даже да, осмелюсь предположить. Но он мне не нравится. Однако я пришел не для этого. Я пришел просить вас о любезности, не могли бы сегодня вечером прочитать проповедь вместо меня. Я… я действительно чувствую себя не готовым к этому.
- О, конечно! Я отслужу вместо вас.
- Нет, нет. Я хочу отслужить сам. Я в отличной форме. Меня пугает только мысль, что нужно встать за кафедру, и все эти глаза будут смотреть на меня...
Он прикрыл веки и судорожно сглотнул.
Было ясно, что с Хейзом на самом деле что-то не так. Казалось, он прочитал мои мысли, потому что открыл глаза и быстро произнес:
- Со мной правда все в порядке. Это просто головная боль, эта ужасная изматывающая головная боль. Не могли бы вы дать мне стакан воды?
- Конечно, - сказал я.
Я пошел сам за водой. В нашем доме звонить в колокольчики - бесполезное занятие.
Я принес воду. Он поблагодарил меня, достал из кармана маленькую картонную коробочку, открыл и извлек из нее капсулу из рисовой бумаги, которую и проглотил, запив водой.
- Порошок от головной боли, - пояснил он.
Мне вдруг подумалось, не пристрастился ли Хейз к наркотикам. Это объяснило бы многие его странности.
- Надеюсь, вы не злоупотребляете обезболивающими? - спросил я.
- Нет… О, нет. Доктор Хейдок предупреждал меня. Но это и правда чудесно. Они приносят мгновенное облегчение.
И в самом деле, теперь он уже выглядел куда более спокойным и собранным.
Он встал.
- Значит, вы прочитаете проповедь сегодня вечером? Это очень любезно с вашей стороны, сэр.
- Нисколько. И я настаиваю на том, чтобы провести и службу тоже. Отправляйтесь домой и отдохните. Я не хочу слышать никаких возражений. Ни слова.
Он снова поблагодарил меня, после чего, скользнув взглядом мимо меня и глядя на окно, сказал:
- Вы... вы были сегодня в Олд—Холле, не так ли, сэр?
- Да.
- Простите… но за вами посылали?
Я удивленно посмотрел на него, и он покраснел.
- Простите, сэр. Я… я просто подумал, что, возможно, возникли какие-то новые обстоятельства, и что именно поэтому миссис Протеро послала за вами.
У меня не было ни малейшего желания удовлетворять любопытство Хейза.
- Она хотела обсудить со мной организацию похорон и еще пару мелочей, - пояснил я.
- Ох! Это все. Ясно.
Я молчал. Он переминался с ноги на ногу и, наконец, сказал:
- Мистер Реддинг приходил ко мне вчера вечером. Я... я не могу представить, зачем.
- Он не сказал вам?
- Он... он просто сказал, что хотел повидаться. Сказал, что, наверное, мне немного одиноко по вечерам. Но он раньше никогда этого не делал.
- Ну, считается, что он хороший собеседник, - сказала я, улыбаясь.
- Чего ради он хочет приходить, видится со мной? Мне это не нравится. – в его голосе появились визгливые интонации. - Он сказал, что зайдет снова. Что все это значит? Что за причуды ступили ему в голову?
- Почему вы думаете, что у него есть какие-то тайные мотивы? -Спросил я.
- Мне это не нравится, - упрямо повторил Хейз. - Я никогда и ни в чем не шел против него. Я никогда не считал его виновным — даже когда он сам обвинил себя, я говорил, что это выглядит совершенно непостижимо. Если у меня и были подозрения, так только в отношении Арчера, но никак ни его. Арчер — это совершенно другое дело - безбожный, чуждый религии негодяй. Пьянчуга.
- Вам не кажется, что вы слишком строги? – Сказал я. – На самом деле мы почти ничего не знаем об этом человеке.
- Браконьер, отсидевший в тюрьме и способный на все.
- Вы действительно думаете, что это он застрелил полковника Протеро? - полюбопытствовал я.
Хейз категорически не любил отвечать "да" или "нет". Я замечал это уже несколько раз за последнее время.
- А вам самому не кажется, сэр, что это единственно возможный вариант?
- Насколько известно, - заметил я, - против него нет никаких улик.
- А его угрозы, - нетерпеливо настаивал Хейз. - Вы забываете об его угрозах.
Как мне надоели эти разговоры про угрозы Арчера. Насколько я мог судить, никаких прямых доказательств того, что он когда-либо угрожал Протеро, не существовало.
- Он был полон решимости отомстить полковнику Протеро. Напился для храбрости и застрелил старика.
- Это всего лишь предположение.
- Но вы признаете, что это очень даже вероятно?
- Нет, не признаю.
- Но возможно?
- Да, возможно.
Хейз взглянул на меня искоса.
- Почему вы не считаете, что это вполне вероятно?
- Потому что, - ответил я, - такому человеку, как Арчер, и в голову не пришло бы стрелять в человека из пистолета. Это неподходящее для него оружие.
Хейз, казалось, был озадачен моим доводом. Очевидно, это было не то, чего он ожидал.
- Вы и правда считаете этот аргумент убедительным? - С сомнением спросил он.
- В моем представлении, это железобетонный блок на пути Арчера к тому, чтобы совершить такое преступление, - отрезал я.
Несмотря на то, что я продолжал упорствовать в своем мнении, Хейз не стал спорить. Он еще раз поблагодарил меня и ушел.
Я проводил его парадной двери, и на столике в прихожей увидел четыре записки. Все они были довольно схожи. Практически с абсолютной уверенностью можно было утверждать, что написаны они женской рукой, на всех значилось "Лично в руки, срочно", единственное отличие, которое я заметил, состояло в том, что одна из записок была заметно более грязной, чем прочие.
Их поразительное сходство вызвало у меня забавное ощущение, что в глазах у меня не двоится, а четверится.
Мэри вышла из кухни и застала меня как за изучением этих посланий.
- Принесли своими руками, еще в обед, - заявила она. - Все, кроме одной, ту я нашла в почтовом ящике.
Я кивнул, собрал их и прихватил с собой в кабинет.
Первое письмо содержало следующее:
"ДОРОГОЙ мистер КЛЕМЕНТ, до меня дошло кое-что, о чем, я считаю, вам следует знать. Это касается смерти бедного полковника Протеро. Я была бы очень признательна за ваш совет — стоит ли обращаться в полицию с этим вопросом, или нет. После смерти моего дорогого мужа я стараюсь избегать любой публичности. Возможно, вы могли бы зайти ко мне сегодня на несколько минут.
Искренне ваша,
МАРТА ПРАЙС РИДЛИ.
Я открыл вторую:
"ДОРОГОЙ мистер КЛЕМЕНТ, я так обеспокоена и так напряженно размышляю, как же мне поступить. До моих ушей дошло нечто такое, что, как я чувствую, может оказаться очень важным. Я испытываю ужас при мысли о том, что мене придется хоть каким-то образом контактировать с полицией. Я так встревожена и расстроена. Не слишком ли много я хотела бы от вас, дорогой викарий, если бы попросила заглянуть ко мне на несколько минут и разрешить мои сомнения и затруднения так же чудесно, как вы всегда это делаете?
Простите, за беспокойство,
Искренне ваша,
КЭРОЛАЙН УЭЗЕРБИ.
Третью записку, как мне казалось, я мог бы продекламировать не читая.
"ДОРОГОЙ мистер КЛЕМЕНТ, до моих ушей дошло нечто чрезвычайно важное. Думаю, вы должны узнать это первым. Не могли бы вы зайти ко мне сегодня? Буду ждать.
Это воинственное послание было за подписью "АМАНДА ХАРТНЕЛЛ".
Я открыл четвертое письмо. К моему счастью, меня очень редко беспокоят анонимными письмами. Анонимки, я уверен, самое подлое и жестокое оружие из всех существующих. Это не было исключением. Можно было предположить, что оно написано безграмотным человеком, но некоторые обстоятельства заставили меня в этом усомниться.
"ДОРОГОЙ ВИКАРИЙ, я думаю, вам следуит знать, что Праисходит. Вашу леди видели, выхадившей украдкой из коттеджа мистера Реддинга. Вы панимаете, о чем я. Эти двое Прадалжают Встречаться. я думаю, вам следуит знать.
ДРУГ.
Я издал негромко вскрикнул от отвращения, скомкал эту жалкую бумажку и швырнул ее в открытый камин как раз тогда, когда Гризельда вошла в комнату.
- Чем это ты так презрительно разбрасываешься? – спросила она.
- Так, мерзость всякая, - ответил я.
Достав из кармана спичку, я чиркнул и уже было наклонился. Но Гризельда, оказалась проворнее. Она присела, подхватила скомканный комок бумаги и расправила его, прежде чем я успел ее остановить.
Она прочла письмо, с отвращением фыркнула и метнула мне его обратно, отвернувшись. Я поджег эту гадость и смотрел, как она горит.
Гризельда отошла и застыла у окна, глядя в сад.
- Лен, - сказала она, не оборачиваясь.
- Да, моя дорогая.
- Я хотел бы тебе кое-что рассказать. Да, не останавливай меня. Я так хочу, пожалуйста. Когда... когда Лоуренс Реддинг появился здесь, я позволила тебе думать, что едва знала его раньше. Это неправда. Я знала его, и довольно хорошо. На самом деле, я была в него влюблена, еще до того, как встретила тебя. Думаю, много кто был влюблен в Лоуренса. Я была... ну, совершенно без ума от него в какой-то момент. Нет, я не писала ему компрометирующих писем и не делала еще каких-нибудь глупостей, как пишут в книгах. Но когда-то он мне очень нравился.
- Почему ты мне не сказала мне? – Спросил я.
-Ах! Да потому что! Не могу сказать ничего, кроме того, что... ну, в каком-то смысле ты бестолочь. Только потому, что ты намного старше меня, ты думаешь, что я... ну, что мне могут нравиться другие мужчины. Я подумала, что, возможно, ты будешь доставать меня, если узнаешь, что мы с Лоуренсом были друзьями.
- Ты очень ловко умеешь скрывать правду, - сказал я, вспоминая, что она рассказала мне меньше недели назад в этой комнате, и ту естественную, непринужденную манеру в которой она говорила.
- Да, у меня всегда это хорошо получалось. В каком-то смысле мне это даже нравится.
В ее голосе звучала детская радость.
- Но то, что я сказала, чистая правда. Я не знала об Энн и удивлялась, почему это Лоуренс так изменился, не... ну, реально не замечает меня. Я к такому не привыкла.
Повисла пауза.
- Ты понимаешь, Лен? - встревоженно нарушила тишину Гризельда.
- Да, - сказала я, - я понимаю.
Но понимал ли я?
