Ступаю на землю свободных и сильных, как поётся в песне удалого и зажиточного фермера-американца — на идеально гладкий асфальт аэропорта им. Джона Кеннеди. И только догадываюсь, что английский язык, какой мы изучаем в школе и в институте, это, пожалуй, не большая толика того, как жители США разговаривают между собой и особенно с приезжими. Поначалу, конечно, не понимаешь, что говорят как взрослые, так и дети. Одних ты не понимаешь, потому что они используют множество сокращений и жаргонизмов, а голос и выражения вторых настолько особенны и индивидуальны, что воспринимаешь лишь отдельные слова и обороты. Но проходит время и слух настолько привыкает к иностранной речи, что начинаешь и в расслабленном состоянии «андестэнд изи» («понимать легко»). Письменный и устный язык, родной или иностранный, это как отдельно развивающееся существо и технологическое средство, оно способно видоизменяться, обрастать новшествами и развиваться, умеет мутировать и выжидать.
Мне нравится английский язык — полюбился давным-давно, когда я учился в школе, играл в любимые видеоигры на приставке. И сейчас мало что изменилось — также обожаю английский язык в 39 лет. Работаю в общеобразовательной школе и веду его, плотно занимаясь репетиторством. Наверное, поэтому запросто отправляюсь в США на стажировку — спасибо моей маме, кстати. Работать по контракту и чистить бассейны крупной организации не сложно, однако ответственность на вас немалая. Материал, собственно, не об этом, а про английский язык и страсти вокруг него.
Не живётся в США одним устным английским языком. Ведь коренные американцы и множество приезжих, похожих на меня, используют примерно один и тот же словарный запас. Редко встречаешь американца на должности, здраво употребляющего деловой английский на высоком уровне, о котором ты знаешь из учебных пособий и встречал на видеоуроках в институте. Я общаюсь в банке с человеком с хорошим английским языком — в Нью-Йорке. С почтальоном в Хэмптоне, который принес письмо из социальной службы. Все эти люди — коренные американцы.
Кто разговаривает на английском так себе? Множество приезжих по разным причинам и мигрантов — если резиденты здесь ненадолго, то и говорят, как Бог на душу положит. Уровень грамотности у всех разный. Некоторым рабочим компаний английский нужен как собаке пятая лапа. Они работают с ограниченным диапазоном слов, обязанностей и потенциалом предметов и людей. Работая в сфере обслуживания бассейнов «Continental Pools inc.», замечаю, что некоторые уборщики не только ни с кем не общаются, но и людей не видят на площадке — показываются и приступают к своим обязанностям, когда вокруг никого нет.
Общение может быть формальным и неформальным, но уровень своего английского языка я проверяю, читая литературу в оригинале. Классиков и современников. Для этого специально покупаю огромную и тяжеленую книгу Артура Конана Дойла «Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона». Покупаю за 19.95$ в книжном магазине в Хемптоне. Стоит на полке здоровенная, как строительный блок, красочная книга. Беру её, как двадцатикилограммовый блин, тащу на кассу и бабахаю на прилавок. Высокая тётя-продавщица в очках серебристой оправы смотрит меня пытливо, как на ребёнка. Хвалит, мол, я первый приезжий за долгое время, который увлекается чтением литературы в оригинале. А я даже не могу ответить, почему покупаю именно эту книгу и этого автора. Она просто большая и привлекательная, как жизнь, яркая, словно карнавал, в толстой обложке.
Приношу домой этот талмуд на английском, мои сербские и болгарские друзья, с которыми делим комнаты, спрашивают, мол, зачем читать эту наверняка сложную вещь? Просто. Потренировать навык английского. Ведь ничто так сильно не привлекает любителя почитать в оригинале, как действительно интересное и трудное чтение. Эту книгу смотрит сначала серб-Милош, взвешивая в руках, потом болгарин — Явор Драгнев, который говорил, что закончил в Софии какой-то престижный «унивёсити». Оба оценивают её, как наитруднейшую. Милош, например, принёс с собой тоненькую книжку с картинками на английском «Алиса в стране чудес» — сказал, что нашёл её в аэропорту на Родине. Заверил нас, что быстро прочитал её там же.
Дожидаясь выходного дня, я открываю эту книгу с ярым предвкушением и восторгом от того, что начну читать, как ни в чём не бывало, — с полным пониманием прочитанного, а не с частичным. Начну понимать с первого абзаца и страницы. Ну, знаете, как на парах по практике перевода нам дают сложный текст, технический или художественный, где не указан ни автор, ни тематика — и мы минут 10 готовимся ответить на английском, о чём же данный текст и какие в нём лексические, стилистические приёмы.
Дома в апартаментах компании никого. Сербы, болгары и мои знакомые девчонки-однокурсницы отсутствуют. Одни болтаются по магазинам, а вторые — пошли в гости к новым американским друзьям, через дорогу буквально. Девчонки там столуются частенько с недавних пор, глядя фильмы на DVD-плеере и попивая прохладную кока-колу. Приглашали и меня, но я запланировал почитать Артура Конана Дойла в оригинале.
Что же обнаруживаю в этой гигантской книге, которую-то и держать трудно, потому что она тяжёлая, как бетонная плита. Море неизвестной лексики, выражающей состоянии человека. Описывая Шерлока Холмса или Доктора Ватсона, знаменитый автор погружает читателя в их внутренний мир. Если интерьер дома и мебель понятны сразу, где находятся главные герои и куда автор ведет читателя описательно, поскольку я видел отличную российскую экранизацию этого фильма, то вот когда приходят гости типа инспектора Лестрейда и предлагают помочь с делом, здесь начинаются трудности с переводом. Не то чтобы я не шарил, как изъясняются современники, за сложноподчинённые предложения и всякий инверсионный порядок слов, но испытываю трудности из-за того, что впервые вижу эти слова. Читаю действия одного человека, второго — понимаю, что вот они отправляются туда-то и за тем-то. А вот что у них там в процессе идёт, где описываются чувства и эмоции, с этим-то у меня проблема. Столько эпитетов и метафор я, простите, новомодный специалист по английскому и филолог, наблюдаю лишь «at the moment» или «just now», как говорится! Мне жутко интересно, насколько выдержу данное чтение и не брошу, ведь в общеобразовательной школе я тогда не работал и детям язык не преподавал. Соответственно должен проверять только свой навык и способности, что после десятка прочитанных страниц становилось сложнее. Я устал так, будто уже битый час оказался вовлечён в некоторую нелёгкую лабораторную или контрольную работу! Голова, мягко говоря, разболелась из-за того, что чтение было не для души, как обычно, а для исследования собственного терпения и выдержки. Дело в том, что большого англо-русского словаря, который подарил папа ещё в школе, под рукой не было. Сначала выписывал неизвестные слова в блокнот, их оказалось более чем достаточно, а потом решил пропускать и читать общий смысл. Но я поймал себя на мысли, что неясны не только прилагательные и наречия, развёрнутые сравнения и глубокие метафоры, но и действия, которыми эти английские детективы добивались правосудия. Если бы действительно не экранизация этого романа советским режиссёром, я бы наполовину погиб, так сказать.
Литературные эпитеты, которыми автор вооружает своих героев, представляют наименьшую трудность, а вот архаизмы и необычная пунктуация, структурное разнообразие — эпизоды чередуются в разных хронологических и логических планах — вот это действительно нелегко воспринимать и соотносить со своим ощущением прекрасного в чтении на английском языке. Шерлок Холмс и Доктор Ватсон постоянно действуют в разных проекциях времени. Смешение грамматических времен, плюс уникальный стиль автора — я то и дело возвращаюсь на абзац назад, как в стареньком фильме «Назад в будущее». И необычно много слов, обладающих дополнительной фоновой и коннотативной информацией. Читаю, по сути, про особенности культуры, быта и мышления английской интеллигенции, где поступки героев объясняются с точки зрения не вполне обычных людей. Вижу, как автор сознательно утаивает часть информации до определённого момента, создавая двусмысленность. Как вы думаете, дорогие, способно ли такое чтение расслабить?
За окном уже ночь и стрекочут или трещат ужасно-здоровенные сверчки. Девчонки возвращаются от друзей и Катюха у меня спрашивает, а почему я такой загруженный, как старый компьютер и не отдохнувший, словно на меня навалили неподъёмной работы. Девочки-однокурсницы, с которыми я отправляюсь в США, не заставляют прибираться в комнате или готовить пищу, однако я устаю от сложного мыслительного процесса. Катя рассматривает мой открытый блокнот на столе и видит множество записанных слов, без перевода. Рекомендует купить словарь.
Но и со словарём через время чтение не достаётся легко. От поиска новых слов я также устаю. Чтение этого коллекционного издания от Артура Конана Дойла превращается в настоящее испытание. Меня хвалят американские друзья, приходя в гости. Крис, Несбит и Эдди — даже приносят пару банок колы и хот-дог, чтобы я оторвался от этой книги и пообщался с ними. Крис и Несбит выясняют у девчонок, а не учёный ли перед ними какой случайно, раз «ресёч соу диффикулт литэрэче» — «изучаю такую сложную литературу». Конечно, им проще, нежели мне, читать и понимать, потому что они являются носителями языка, они родились и долго живут в рамках этой языковой семьи и реалий, что называется. Но и они не прикасаются к этой книги, рассматривая её и меня издалека, как нечто диковинное и диковатое в природе.
Я читаю, потом отдыхаю, упражняясь с этой книгой, как с гимнастическим снарядом. Поднимаю её, словно гирю, двумя руками.
Как могут запросто отличаться уровнем и стилем две книги на английском языке, так одного работника могут заменить другим. Во-первых, нашу омскую русскоязычную команду (три девчонки и я) перевозят на более загрязнённый бассейн, в другой город, в другие «апатмэнтс» — дело в том, что прежняя рабочая сила не выдерживает и расторгает контракт с компанией. А во-вторых, этот город находится ближе к морю, у нас будет возможность искупаться. Да и мне в подарок ненароком оставляют книгу рассказов Василия Макаровича Шукшина, переведённую на английский язык. От Московского издательства, кстати, там же и переведённую.
Как мы приезжаем в новые апартаменты, так замечаем, что прежние их «арендаторы» ретируются впопыхах, бросая не только книги, но и зубные щётки, пасту и некоторые продукты питания в холодильнике. Их судьба интересна, конечно, однако я сразу листаю книгу рассказов В.М. Шукшина «I want to live». С радостью обнаруживаю, насколько она проще воспринимается-читается из-за минимального присутствия малознакомой литературной лексики. Рассказы из этой книги я читал раннее на русском, естественно. Брал из бабушкиной богатой библиотеки в Омске. Описания у Шукшина не такие сложные. Конечно, её переводили с русского языка на английский. Это проза, переведённая московским издательством «Progress Publishers» в 1973 году мне также интересна в качестве исследования. Здорово перечитать рассказы Василия Шукшина на английском, понять, как советские переводчики передали глубину народной прозы алтайского писателя-самородка. У них сохранился дух российской прозы, поэтому я её воспринимаю гораздо легче. Другое дело — Артур Конан Дойль. Читаю одну и другую книгу и понимаю, что читать надо в оригинале, иначе пропадает атмосфера литературы, пусть даже хорошо переведенного произведения.
Америку я покидаю с чувством радости возвращения домой. С собой увожу несколько книг художественной прозы на английском и пару словарей — большой и маленький. Вместе с ними пополняю полный багаж впечатлений, о которых потом рассказываю детям на уроках английского языка и в молодежных аудиториях, куда меня приглашают рассказать о творчестве и писательстве.
Да, знание иностранных языков служит не только коммуникации, но и глубокому пониманию литературы разных народов, постижения их своеобразия и вклада в великую сокровищницу мировой культуры.