Коридор бизнес-центра на тридцать втором этаже всегда казался Софии неуютным. Слишком много стекла, слишком холодный свет ламп, глухой ворс ковролина, полностью скрадывающий шаги. В левой руке она осторожно держала два картонных стаканчика с теплым латте, в правой — бумажный пакет со свежей выпечкой. Она приехала в офис к Руслану без предупреждения, просто захотелось сделать перерыв в суете дня и пообедать вместе.
Дверь в кабинет мужа, массивная, отделанная темным деревом, была приоткрыта на несколько сантиметров. София уже подняла ногу, чтобы шагнуть внутрь, но замерла.
— Сделайте всё, чтобы он не вышел! — голос Руслана, обычно мягкий и обволакивающий, сейчас вибрировал от плохо скрываемой злости. Было слышно, как он нервно щелкает колпачком дорогой ручки. — Мне плевать, как вы это организуете. Нарушение режима, какая-нибудь разборка, найденный телефон. Что угодно! Я вам каждый месяц перевожу такие суммы не для того, чтобы слушать пустые оправдания.
София остановилась. Пальцы рефлекторно крепче сжали картонный стаканчик. На пластиковой крышке выступила коричневая капля и медленно потекла вниз, оставляя горячий след на руке.
— Если Матвей освободится завтра, мой тесть этого не простит. Мы потеряем всё, — продолжал Руслан, быстро меряя шагами кабинет. — Пусть он останется там. Иначе вам придется искать другого спонсора.
Картонный стаканчик с тихим хлюпаньем выскользнул из ослабевших пальцев Софии и упал на пол. Темная лужа стала расползаться по серому ковролину.
В кабинете мгновенно стихли шаги. Дверь резко распахнулась. Руслан стоял на пороге, судорожно сжимая смартфон в руке. Его глаза забегали, воротник рубашки показался вдруг слишком туго затянутым.
— Я перезвоню, — бросил он в трубку и попытался натянуть на лицо свою фирменную приветливую улыбку. Вышло криво. — Соня? А ты... давно тут? Почему не позвонила охране на ресепшен, чтобы тебя встретили?
София переступила через пролитый кофе. Она зашла в кабинет и плотно закрыла за собой дверь. Запахло дорогим парфюмом мужа и озоном от кондиционера.
— Достаточно давно, — София смотрела прямо на него не мигая. — Кто такой Матвей, Руслан? И почему он не должен завтра выйти на свободу?
Муж нервно прочистил горло. Он отступил к панорамному окну, неловко сунул руки в карманы брюк.
— Соня, это исключительно рабочие дела. Один недобросовестный подрядчик. Пытается уйти от ответственности по старым долгам. Я просто на эмоциях перегнул палку...
— Подрядчикам не организуют нарушения в казенном доме, — ровным тоном произнесла София. Внутри нее всё дрожало, но внешне она казалась абсолютно спокойной. — Я не наивная девочка, Руслан. Это тот самый Матвей? Мой Матвей?
Двенадцать лет. Столько времени прошло с того дня, как рухнул ее мир. Тогда она была двадцатилетней студенткой, влюбленной в простого реставратора старинной мебели. В небольшой мастерской Матвея пахло древесной стружкой, пчелиным воском и крепким черным чаем. Он учил ее отличать дуб от ясеня, смеялся над ее неумелыми попытками ошкурить доску. София была по-настоящему счастлива. А ее отец, владелец крупной сети отелей, был в бешенстве. Для него человек с рубанком в руках был никем.
А потом в мастерскую Матвея нагрянула проверка. Нашли старинный комод конца девятнадцатого века, который числился в розыске у известного коллекционера. Внезапно нашлись свидетели, какие-то бумаги с подписью Матвея. Суд прошел так стремительно, что София не успела даже нанять хорошего адвоката. Двенадцать лет в четырех стенах.
Она писала ему каждый день. Исписала десятки общих тетрадей. Но не получила ни единой строчки в ответ. А через пять лет, окончательно устав от пустоты и одиночества, согласилась на ухаживания Руслана — заместителя своего отца. Тихого, покладистого, надежного.
— Ты скрывал это от меня, — голос Софии стал тише, но зазвучал еще жестче. — Ты всё знал.
Руслан резко развернулся. Его лицо покраснело.
— А что мне оставалось делать?! — выкрикнул он, отбрасывая маску спокойствия. — Это твой отец! Он всё придумал. Он нашел этого коллекционера, он оплатил нужные показания. Ему нужно было убрать реставратора из твоей жизни. А я... я просто переводил деньги нужным людям. Сначала за суд. Потом за то, чтобы письма до него не доходили.
София почувствовала, что ей стало совсем муторно.
— Вы лишили человека свободы на двенадцать лет. За что? За то, что он не подошел по статусу? И ты делил со мной быт все эти годы, зная правду?
— Я любил тебя! — Руслан шагнул к ней, попытался взять за руки, но она с нескрываемым отвращением отшатнулась. — Твой отец поставил жесткое условие. Либо я помогаю и получаю место в совете директоров и тебя, либо вылетаю на улицу с волчьим билетом. Что я мог изменить?
— Ты мог остаться человеком.
София развернулась и пошла к двери.
— Соня, стой! — в голосе мужа зазвучала неподдельная паника. — Если ты сейчас уйдешь, тесть меня уничтожит! Пойми, если Матвей выйдет и найдет тебя, полетит всё! Наши активы, репутация...
— Собирай вещи, Руслан. Завтра же я подаю заявление на развод. А к отцу я сейчас заеду сама.
Она вышла из бизнес-центра на улицу. Небо затянули низкие серые тучи, начинал моросить холодный осенний дождь. София села в салон своего внедорожника, заблокировала двери и только тогда позволила себе выдохнуть. Руки мелкой дрожью ходили ходуном. Она достала телефон и набрала знакомый номер.
— Алло, София? — раздался в трубке бас отца. — Мы с матерью ждем тебя к ужину.
— Я не приеду, папа. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Я всё знаю про Матвея. Знаю, что это ты организовал ему срок.
На том конце провода повисла долгая пауза. Слышно было только, как барабанят капли по лобовому стеклу.
— Я убрал из твоей жизни всё лишнее, — наконец произнес отец. Голос его был твердым, без капли раскаяния. — Ты должна благодарить меня. Посмотри, кем ты стала. У тебя безупречная репутация, надежный муж, свой бизнес. А с этим плотником ты бы сейчас считала копейки.
— Ты украл двенадцать лет чужой жизни, папа. И мою жизнь тоже украл. Больше не звони мне.
Она бросила телефон на пассажирское сиденье и завела двигатель. Ей нужно было точное название учреждения. Она набрала своего старого институтского приятеля, который работал адвокатом.
— Костик, привет. Мне нужно срочно узнать, где сейчас Матвей. Фамилию ты помнишь. Да, мне нужно место и время освобождения.
Через сорок минут на телефон пришло сообщение с координатами. Северная область, поселок Таежный. Семьсот километров по разбитой трассе.
София выехала из города, когда уже стемнело. Дождь усилился, щетки стеклоочистителей с натужным скрипом смахивали воду. Желтый свет фар выхватывал из темноты мокрый асфальт и покосившиеся дорожные знаки. Спина затекла, глаза начали слезиться от света встречных машин. Ближе к трем часам ночи она остановилась на захудалой заправке. Внутри пахло старым жареным маслом и сыростью. София купила теплый крепкий напиток в бумажном стакане, сделала пару глотков и снова села за руль.
В голове крутились тысячи мыслей. Как он выглядит сейчас? Захочет ли вообще с ней говорить? Что можно сказать человеку, который потерял годы по вине твоей семьи?
К восьми утра она припарковалась на небольшой площадке, засыпанной серым гравием. Перед ней возвышалось унылое здание за высоким забором. Тяжелые облака почти цеплялись за верхушки сосен. Вокруг не было ни души. София заглушила мотор.
Восемь тридцать.
Девять.
Девять пятнадцать.
А вдруг Руслан всё-таки успел кому-то позвонить ночью? Вдруг они что-то подстроили Матвею в последний момент? От этой мысли стало тяжело дышать.
Но ровно в девять тридцать раздался тяжелый металлический звук. Железная дверь в воротах со скрипом приоткрылась.
На гравий шагнул мужчина. На нем была простая, явно не по сезону тонкая куртка темно-синего цвета и потертые джинсы. В руках он держал небольшую холщовую сумку. Он остановился, поднял голову и посмотрел на хмурое небо.
Волосы сильно поседели, лицо обветрилось и осунулось, скулы заострились. Но это был он. Тот самый родной прищур, та же упрямая линия подбородка.
София вышла из машины. Хруст гравия под ее сапогами показался оглушительно громким. Матвей повернул голову.
Он смотрел на нее долго. В его глазах не было радости или удивления. Там была пустота, глубокая и темная. Он не бросился к ней навстречу, не выронил сумку из рук. Он просто стоял и смотрел.
София подошла ближе, остановившись в паре метров.
— Здравствуй, — ее голос сорвался на шепот.
— Здравствуй, Соня, — ответил он. Голос стал глуше, с легкой хрипотцой. Он окинул взглядом ее пальто, блестящий внедорожник. — Приехала посмотреть на результат трудов своей семьи?
От этого тона Софии захотелось провалиться сквозь землю.
— Я узнала правду только вчера, Матвей. Я клянусь тебе. Я услышала разговор мужа по телефону. Они всё это время платили, чтобы ты не вышел. И мой отец...
— Твой отец, — перебил он ровно, без явных эмоций, — приходил ко мне на встречу перед судом. Сказал, что если я хоть раз попытаюсь тебе написать, мне добавят проблем. Я не поверил. Писал каждый день. А потом меня вызвали в кабинет. Положили на стол фотографии с твоей свадьбы. Вы там такие счастливые были.
— Я вышла замуж через пять лет, Матвей! — София шагнула к нему, не обращая внимания на лужи под ногами. — Пять лет я пыталась найти правду, куда я только ни обращалась за помощью. Я отправила тебе сотни писем. Они всё перехватывали. Они сказали мне, что ты просил не беспокоить. Руслан и отец... они сломали всё. Я ушла от мужа вчера вечером.
Матвей опустил сумку на землю. Он посмотрел на свои руки — загрубевшие, с мелкими шрамами от тяжелой работы. Потом снова перевел взгляд на Софию. В его глазах взгляд стал понемногу оттаивать.
— Зачем ты приехала, Соня? У тебя своя жизнь. Сытая, понятная. А у меня... у меня даже документов нормальных сейчас нет. Я всё начинаю с полного нуля.
— Затем, что я никогда не переставала тебя любить, — твердо сказала она. — У меня есть сбережения на моем личном счету. Мой собственный бизнес. Мы можем уехать куда угодно. Хочешь, в другой город. Хочешь, в другую страну. Ты снова откроешь мастерскую.
Матвей горько усмехнулся.
— Думаешь, всё так просто? Сели в машину и забыли столько лет?
— Я знаю, что не просто, — София подошла вплотную. От него пахло сыростью, хозяйственным мылом и крепким чаем. Но это был самый родной человек на свете. — Будет сложно. Будем учиться говорить заново. Но я отсюда без тебя не уеду. Хоть силой в машину затащу.
Уголки губ Матвея едва заметно дрогнули. Он поднял руку и осторожно, словно боясь обжечься, коснулся ее щеки. Его пальцы были жесткими, но прикосновение — невероятно бережным.
— Силой затащишь? — тихо спросил он. — Ты всегда была упрямой.
— Поехали домой, Матвей. Настоящий дом там, где мы вдвоем.
Он постоял еще секунду, глядя на нее сверху вниз, потом молча подхватил свою холщовую сумку и пошел к пассажирской двери внедорожника.
София села за руль, включила печку на максимум. В салоне стало тепло. Она перевела селектор коробки передач в режим драйва и плавно нажала на газ. В зеркале заднего вида остались унылые постройки и тяжелые ворота. Впереди была долгая дорога, но впервые за долгие годы София знала, что едет в правильном направлении.
Спасибо за ваши лайки и комментарии и донаты. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!