— Наташа, открывай! Я знаю, что ты дома, машина во дворе стоит!
Соня давила на кнопку звонка не отпуская — раз, другой, третий. Потом начала стучать кулаком. Наташа стояла в коридоре и смотрела на часы. Было начало третьего дня, вторник.
Она открыла дверь.
Соня стояла на пороге с большим чемоданом на колёсиках и сумкой через плечо. За спиной у неё — пустая лестничная площадка. Вид у неё был такой, будто она только что выиграла в споре, которого ещё не было.
— Наташа, привет! — сказала она и попыталась закатить чемодан прямо в коридор.
Наташа не отступила.
— Соня. Ты не предупредила.
— А что, нужно было? Это дом моего брата.
— Это мой дом, — сказала Наташа. — Мы его купили вместе с Матвеем. Он сейчас на работе.
— Ну и что? — Соня пожала плечами. — Я же не к тебе приехала. Я к брату. Пусти.
Наташа не пустила.
— Соня, что случилось?
— Ничего особенного. — Соня закинула волосы за плечо. — Игорь меня выгнал. Временно. Нам надо было поговорить с Матвеем. Я поживу пока здесь, пока всё не уладится.
— Здесь нет свободной комнаты.
— Есть кабинет.
— Это рабочая комната Матвея. Он там работает.
— Ну и что, подвинется на недельку. — Соня снова взялась за ручку чемодана. — Наташа, не делай из этого проблему. Я же не навсегда. Временно.
— Нет, — сказала Наташа.
Соня посмотрела на неё. Улыбка сползла.
— Что — нет?
— Нет, ты не войдёшь с вещами без разговора с Матвеем. Позвони ему, обсудите. Если он скажет — я не против. Но без его слова — нет.
— Ты серьёзно? — Соня уставилась на неё. — Это его сестра! Я имею право прийти к брату!
— Позвони брату, — повторила Наташа.
Соня вытащила телефон. Набрала. Подождала.
— Он не берёт. На совещании, наверное.
— Тогда подождём.
— Что значит — подождём? — голос у Сони стал выше. — Я стоять здесь должна, как... как чужая?! На пороге брата?!
— Ты можешь подождать в машине. Или в кафе напротив. Как Матвей освободится — позвоним.
— Наташа! — Соня топнула ногой. — Ты вообще слышишь себя?! Я — его родная сестра! Мы с ним с детства! А ты кто такая?! Ты здесь три года живёшь, а я его знаю тридцать лет!
— Я его жена, — сказала Наташа. — И я отвечаю за то, кого пускать в наш дом.
— Это не только твой дом!
— Ровно половина — моя. — Наташа посмотрела на неё спокойно. — И на свою половину я никого не приглашала.
Соня открыла рот. Закрыла. Потом — снова открыла:
— Ты бессовестная. Ты понимаешь? Бессовестная женщина. Меня выгнали из дома, я к брату пришла, а его жена стоит в дверях как охранник!
— Сочувствую твоей ситуации. Позвони Матвею.
— Он не берёт!
— Напиши сообщение.
Соня смотрела на неё долго. Потом взяла чемодан, развернулась и пошла к лифту. Наташа закрыла дверь.
Матвей приехал в семь вечера. Соня, видимо, всё-таки написала — он был напряжённым ещё с порога.
— Наташ, почему ты Соню не пустила?
— Она приехала с вещами без предупреждения. Хотела остановиться. Я сказала — сначала поговори с тобой.
— Ну и что в этом плохого? Это моя сестра.
— Матвей, я не против помочь твоей сестре. Я против того, что она просто заезжает с чемоданом и ставит нас перед фактом.
Он помолчал. Потёр лоб.
— Ей Игорь устроил сцену, она в панике.
— Я понимаю. Она может приехать, мы поговорим, решим вместе. Но не вот так.
Матвей кивнул. Позвонил сестре. Та приехала через двадцать минут — уже без чемодана, но с той же сумкой и с видом оскорблённого человека.
За столом было тихо первые пять минут. Потом Соня поставила чашку и сказала:
— Матвей, мне нужна квартира.
Матвей медленно поднял голову.
— В каком смысле?
— В прямом. Игорь оставил квартиру себе. Юридически она его — он до нас купил. Я остаюсь ни с чем. Мне нужно где-то жить.
— Ну, поживёшь пока у нас...
— Нет, — сказала Соня, и в голосе у неё появилось что-то другое — твёрдое. — Не у вас. Мне нужна своя квартира. Отдельная.
Матвей нахмурился.
— Соня, у меня нет свободной квартиры.
— Есть. — Соня посмотрела прямо на Наташу. — Та однушка на Садовой. Наташа, ты знаешь, о чём я.
Наташа поставила чашку.
— Знаю.
— Вот и хорошо. Матвей говорил, что вы её сдаёте. Прекратите сдавать, отдайте мне. Я же семья. Я же не чужая.
— Это наша собственность, — сказала Наташа. — Совместно нажитая. И это наш доход.
— Доход! — Соня фыркнула. — Мы говорим о человеке, которому негде жить! О его родной сестре! И ты говоришь про доход!
— Говорю. Мы получаем с той квартиры двадцать восемь тысяч в месяц. Это деньги, на которые в том числе живём.
— Наташа, ты жадная, — сказала Соня без особой злобы, почти констатируя. — Ты всегда была жадной. Матвей, ты видишь? Твоя жена жалеет квартиру для твоей сестры.
— Соня... — начал Матвей.
— Нет, погоди. — Соня выпрямилась. — Я молчала три года. Три года я молчала, как она тут всем командует, как она твою маму не пускает без звонка, как она на каждый праздник устанавливает правила. Молчала. Но теперь я прошу об одном — квартиру, временно, пока не встану на ноги. И она — нет?
— Временно — это сколько? — спросила Наташа.
— Что?
— Временно — это сколько месяцев?
Соня запнулась.
— Ну... я не знаю. Пока не найду работу, пока не...
— Год? Два?
— Ты что, серьёзно считаешь?!
— Да, — сказала Наташа. — Потому что «временно» у людей иногда растягивается очень надолго. Особенно если платить не нужно.
— Платить?! Ты хочешь, чтобы я тебе платила?! За квартиру брата?!
— За нашу квартиру — да. По рыночной цене или со скидкой, это обсуждается. Но это наша собственность.
Соня уставилась на неё. Потом перевела взгляд на Матвея.
— Матвей. Ты слышишь? Твоя жена хочет брать деньги с твоей сестры.
Матвей смотрел в стол.
— Матвей! — Соня повысила голос. — Скажи ей что-нибудь!
— Соня, Наташа права, — сказал он тихо. — Квартира наша совместная. Я не могу решить это один.
— Вот как. — У Сони задрожал подбородок. — Вот как ты. Родная сестра. Я тебя двадцать лет... я за тебя... — она запнулась. — Ты помнишь, как я тебе деньги давала? Когда у вас с Наташей ипотека горела? Помнишь?
— Помню, — сказал Матвей.
— Сто пятьдесят тысяч! Я тебе дала сто пятьдесят тысяч три года назад! Я ничего не просила обратно! А сейчас прошу об одном — квартиру, на время — и вы вот так?!
Наташа взяла телефон. Открыла папку. Повернула экран к Соне.
— Вот перевод. Сто пятьдесят тысяч, октябрь, три года назад. И вот — обратный перевод. Сто пятьдесят тысяч, март, два с половиной года назад. С пометкой «возврат долга, спасибо».
Соня смотрела на экран.
— Ты... вернули?
— Мы вернули через полгода, как только закрыли первый взнос. Матвей переводил с твоего же номера. Ты что, не помнишь?
— Я... — Соня нахмурилась. — Я думала, это просто так. Он же брат.
— Это был долг, — сказала Наташа. — Мы его вернули. Поэтому апеллировать к этим деньгам сейчас — не получится.
Соня отодвинула стул. Встала.
— Значит, вот как. Значит, вы всё просчитали. — Голос у неё поднялся. — Всё записали, всё задокументировали. Ты, Наташа, вообще человек или бухгалтер?! Это семья или контора?!
— Это семья, — сказала Наташа. — Именно поэтому я хочу, чтобы всё было честно. Без обид потом.
— Без обид?! — Соня засмеялась — не весело. — Ты выставляешь меня за дверь, а говоришь — без обид! Ты жадная нахалка! Ты в эту семью пришла и всё под себя подмяла — брата, квартиру, деньги! Матвей раньше был нормальным человеком, а теперь даже рта открыть не может без твоего разрешения!
— Соня, — сказал Матвей, — хватит.
— Нет, не хватит! — Она развернулась к нему. — Ты видишь, что она делает? Ты видишь?! Я прошу о помощи, а она мне — квитанции показывает! Это нормально?!
— Ты просишь нашу квартиру, — сказал Матвей ровно. — Бесплатно. На неопределённый срок. Это — не нормально. Наташа права.
Соня смотрела на брата. Потом на Наташу.
— Ты его зомбировала.
— Соня, — сказала Наташа, — мы можем помочь тебе найти жильё. Посмотреть варианты аренды, помочь с первым взносом — в разумных пределах. Поговорить с риелтором. Мы готовы помочь. Но отдать квартиру — нет.
— Помочь с первым взносом! — Соня всплеснула руками. — Как одолжение! Как нищей родственнице!
— Как сестре, которой нужна помощь, — сказала Наташа. — Это разные вещи.
— Ты мне обязана! — вдруг выкрикнула Соня. — Ты понимаешь? Я три года молчала, терпела, не лезла! Я тебя в семью приняла, хотя мама была против! Я заступалась! А ты мне — нет?!
— Ты заступалась? — Наташа посмотрела на неё. — Соня, ты на свадьбе сказала маме вслух, при всех гостях, что Матвей мог найти кого-нибудь получше. Это я помню.
Соня открыла рот.
— Это было... я была выпивши...
— Ты была трезвая. Второй тост ещё не подняли. — Наташа говорила спокойно. — Я не держу на тебя зла. Правда. Но не надо говорить, что ты меня в семью принимала. Ты меня не принимала никогда. И это нормально — ты имеешь право. Просто не надо теперь предъявлять это как счёт.
Соня молчала.
— Матвей, — сказала она наконец, тихо, — скажи ей. Скажи, что это неправильно.
Матвей встал. Подошёл к сестре. Обнял за плечи.
— Соня. Мы тебе поможем найти квартиру. Дадим денег на первый месяц — по-человечески. Но жить здесь или забрать Садовую — не выйдет. Наташа права, и я с ней согласен.
Соня стояла — прямая, застывшая.
— Ты выбираешь её.
— Я выбираю нас обоих, — сказал Матвей. — Это разные вещи.
Молчание тянулось долго. Потом Соня взяла сумку с пола.
— Хорошо, — сказала она. — Хорошо. Я запомню это.
— Запомни, — кивнула Наташа. — Мы тоже.
Соня вышла. Дверь не хлопнула — закрылась тихо, почти мягко. Это было хуже хлопка.
Матвей сел обратно. Помолчал.
— Ты заготовила эти переводы? — спросил он.
— Я всегда храню финансовые документы, — сказала Наташа. — Это просто порядок.
— Она позвонит маме. Мама позвонит мне.
— Знаю.
— Ты готова?
Наташа убрала телефон в карман.
— Матвей, я готова уже давно.
Он посмотрел на неё. Помолчал. Потом, медленно, кивнул.
За окном уже стемнело. На кухне тихо капал кран. Наташа встала, затянула его, поставила чайник.
Обычный вечер.
А вы бы отдали квартиру золовке, если бы та осталась без жилья? Или правильно поступила Наташа?
Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие истории канала и поддержать автора❤️