Антонина Васильевна всегда считала, что современные мужчины стали слишком нежными. Раньше как было? Принес зарплату, прибил полку, лег на диван — молодец, добытчик. А сейчас? Сейчас зять Эдик мог получить глубокую моральную травму от того, что колбаса нарезана не под тем углом.
Антонине Васильевне было пятьдесят восемь лет, она всю жизнь проработала в отделе снабжения, умела читать людей с одного взгляда и знала цену каждой копейке. Своего зятя она раскусила еще на этапе знакомства, когда тот пришел с букетом вялых хризантем и полчаса рассуждал о том, что никак не может найти работу, достойную его внутреннего потенциала. Потенциал у Эдика был огромный, а вот желание работать стремилось к абсолютному нулю.
Даша, дочь Антонины Васильевны, смотрела на мужа через розовые очки толщиной с бронированное стекло. Она работала на двух работах, оплачивала коммуналку и покупала продукты, пока Эдик сутками напролет играл в танчики и рассуждал о несправедливости мироустройства.
Жили молодые в квартире, которую Антонина Васильевна купила для дочери еще пять лет назад. Квартирка была хоть и небольшая, зато своя. Но в голове Эдика и его мамы, Маргариты Львовны, факты имели свойство искажаться самым причудливым образом. Маргарита Львовна считала своего сыночку подарком небес, хотя небеса явно предпочли бы вернуть этот товар по гарантии. Свекровь часто приходила в гости, критиковала пыль на плинтусах, перекладывала Дашины вещи и вела себя так, будто это ее личная резиденция.
А потом Даша забеременела.
Финансовый вопрос встал ребром. Пока Даша покупала пеленки, распашонки и коляску, Эдик взял в кредит навороченную игровую приставку. На резонный вопрос жены он искренне возмутился: «Мне же нужно как-то снимать стресс перед бессонными ночами! Я, между прочим, будущий отец!»
Когда настал день икс, и Даша уехала в роддом, Эдик остался на хозяйстве. На подмогу ему тут же примчалась Маргарита Львовна с двумя чемоданами. Как она заявила по телефону — «чтобы мальчик не питался одними макаронами и сосисками».
И вот, настал день выписки. Антонина Васильевна, нарядная, с цветами и огромным пакетом детских вещей, приехала к роддому. Даша вышла бледная, но счастливая, с конвертом на руках. Они простояли на ветру двадцать минут, но Эдик так и не появился.
— Мам, он трубку не берет, — Даша шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы. — Прислал сообщение: «Мы с мамой готовим сюрприз, приезжайте сами».
Антонина Васильевна только хмыкнула. Сюрпризы от этой семейки обычно пахли дешевым одеколоном и неоплаченными счетами. Она молча вызвала такси, усадила дочь, и они поехали домой.
Поднявшись на свой этаж, Даша первой подошла к двери и замерла. Антонина Васильевна, шедшая следом, остановилась и с интересом приподняла бровь.
Дверь была чужая. Вместо старой доброй деревянной конструкции, обшитой дерматином, на них смотрело нечто железное, покрытое пленкой под дерево. Пленка уже начала пузыриться по углам, выдавая истинное китайское происхождение этого фортификационного сооружения. Возле двери валялись куски монтажной пены и старые Дашины кроссовки.
Даша дрожащей рукой нажала на кнопку звонка. За дверью послышалась возня, затем щелкнул замок, но дверь не открылась — очевидно, держалась на цепочке. В образовавшуюся щель высунулся нос Эдика.
— О, приехали, — констатировал новоиспеченный отец, даже не взглянув на сверток с ребенком.
— Эдик, что происходит? — Даша прижала к себе малыша. — Зачем ты поменял дверь? Открывай, мы устали.
Нос Эдика в щели гордо вздернулся.
— А мы не можем вас пустить. Даша, ты пойми... Это теперь квартира моей мамы, а ты тут никто! Иди живи к своей матери!
Даша отшатнулась, словно ее ударили. Антонина Васильевна же даже не моргнула, лишь поудобнее перехватила пакет с подгузниками.
— Интересное кино, — протянула она. — Эдуард, а с каких это пор моя собственность стала резиденцией твоей матушки?
Из-за спины Эдика вынырнуло торжествующее лицо Маргариты Львовны. Она смотрела на них с таким превосходством, будто только что лично взяла Зимний дворец.
— А с таких! — радостно провизжала сватья. — Мы тут посоветовались с юристом в интернете! Эдик здесь прописан? Прописан! Значит, имеет полное право на жилплощадь! А раз он мой сын, то и я имею право! Мы тут уже обои в коридоре новые поклеили, поверх старых. Так что всё, это наше семейное гнездо! А ты, Дашка, со своим прицепом иди откуда пришла. Мой мальчик достоин лучшего, а не пеленки стирать!
Даша разрыдалась в голос. Ребенок, почувствовав мамино состояние, тоже затянул тонкую сирену. Трагедия, казалось, достигла своего апогея. Муж предал, свекровь выгоняет на улицу из собственной квартиры, вещи остались внутри.
Эдик с чувством выполненного долга захлопнул дверь. За железной преградой громко и отчетливо щелкнули два новых замка.
Даша прислонилась к стене, вытирая слезы свободной рукой.
— Мама... Что делать? Полицию вызывать? Там же мои вещи... Там коляска, которую мы купили! Как они могли?!
Антонина Васильевна неторопливо поставила пакет на пол. Она посмотрела на дешевую китайскую дверь, за которой сейчас наверняка обнимались мама с сыночком, празднуя свою великую победу. Никакого пафоса, никаких истерик. Антонина Васильевна просто достала из сумочки мобильный телефон и посмотрела на экран.
Время было 11:45.
Она ласково обняла дочь за плечи и улыбнулась так, как улыбается хищник, загнавший добычу в тупик.
— Не плачь, Дашенька. Слезами горю не поможешь, а молоко пропадет. Полицию мы вызывать не будем.
— Почему? — всхлипнула дочь.
— Потому что наши гениальные родственники, планируя этот рейдерский захват века, забыли учесть одну крошечную бумажку. Они думают, что закрылись в твоей квартире. Но они не знают, что еще неделю назад эта квартира...
Антонина Васильевна сделала театральную паузу, прислушиваясь к радостному смеху Маргариты Львовны за дверью.
— ...эта квартира нам больше не принадлежит. Ждем ровно пятнадцать минут, Даша. Сейчас начнется самое смешное...
ЧИТАТЬ СОВЕРШЕННО НЕПРЕДСКАЗУЕМОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ