Степан Иванович Дёмочкин живет неподалёку, давно на пенсии, и многие годы было привычным видеть его постоянно в домашних хлопотах: на огороде, по хозяйству или присматривающим своих маленьких правнуков. Но последнее время всё реже и реже я видел его в привычных заботах, а теперь и совсем редко увидишь его на улице. Годы берут своё. Ослабло зрение, одолевает кашель. Говорят: «Жизнь прожить – не поле перейти». А Семён Иванович прожил 93 года - это само по себе уже большая жизнь. Но я знаю его более 50 лет и знаю, какая это нелёгкая была жизнь. Хотя он всегда добросовестно и честно работал и выполнял свой долг, тем не менее судьба не уготовила ему много светлых безоблачных дней в жизни.
Большая и дружная семья Дёмочкиных более полвека назад жила ещё на хуторе, в 4 км от Овстуга, в тех местах, которые и сейчас, но уже больше по традиции называют «Озёрки». А тогда это действительно были Озёрки – здесь было много глубоких разводов – озёрок с чистой и холодной ключевой водой. Эти Озёрки – исток реки Судость. Правда, об этом мало кто знает или помнит сейчас в Овстуге. С одной стороны, потому, что маленький ручеёк через 1-2 км уже бежит по землям другого района и только там называется р.Судость. С другой стороны, у нас мало кто знает, что здесь начинается р. Судость потому, что эти когда-то чистые и раздольные, а позже обезображенные мелиораторами и заросшие хмызником места ни о чём другом не напоминают, кроме как о грязной канаве. Так вот такие хутора (2-3 крестьянских двора) в 30-е годы были ещё не редкостью на нашей земле. О бывшей хуторской системе сейчас напоминают лишь условные названия отдельных мест на Овстугской земле: Гуровский участок, Дегтяри, Ерохин лог, Гапеевка, Поляков сад и др.
До войны Степан Иванович работал в колхозе. В армию мобилизовали в первые дни. После войны до пенсии работал в оборонной промышленности. Но я нигде не встречал его фамилию в списках участников войны и ничего не мог выяснить в военкомате. Между тем в газете «Ленинец» в списках погибших (Книга Памяти) значится Дёмочкин С.И. рядом с Дёмочкиным Семёном Степановичем (это его сын).
Выходит, не участник, а погиб на фронте. Хотя на самом деле живой. О своих военных годах Степан Иванович рассказывает, хорошо помня все детали этих крупных поворотов и в полном смысле слова мытарства.
В годы гражданской войны (1920-22) призывался в армию, но был прикомандирован к военкомату и развозил секретную почту. В 1941 призван Жуковским РВК и под Курском, где формировалась их часть, зачислен в пехоту, обмундирован и отправлен маршевой ротой на фронт. Затем подразделение было повёрнуто на строительство укреплений под Воронеж, под Тамбов, опять под Воронеж. Затем снова фронт, окружение и плен. Сейчас Степан Иванович с горечью вспоминает, сколько наших солдат по дороге в лагерь расстреляно фашистами за малейшее движение в сторону. Но группе их 5 человек удалось уйти из колонны, и много дней они пробирались на Брянщину. Снова схвачены и отправлены в Карачев, в лагерь. С этого лагеря отбирали тех, кто помоложе и отправляли эшелонами в Германию. С одним из эшелонов удалось передать записку, и её бросили на ст.Ржаница. Записку передали в Овстуг, семье, и по просьбе семьи (редчайший случай) он был отпущен из лагеря, как больной. В 1943 снова мобилизован и зачислен в запасной полк в Бежице. Оттуда впоследствии направлен на БМЗ.
Были документы, свидетельствующие в какой-то мере о перепетиях военной службы Степана Ивановича, но всё сгорело во время пожара и ничего не осталось. Сам же Степан Иванович никуда не обращался и скромно довольствовался тем, что есть. Хотя до недавнего времени получал пенсию всего лишь 45 рублей.
Музей-заповедник Ф. И. Тютчева «Овстуг».
Другие воспоминания об овстужанах основателя и первого директора музея-заповедника Ф. И. Тютчева "Овстуг" Владимира Даниловича Гамолина: