Галина понимала, что Виталик что-то затеял. Вот только не понимала, что именно. В последнее время ей стало совсем нехорошо, а муж почему-то стал относиться к ней намного хуже, чем раньше. Раньше и завтрак приготовит, и так поговорит с ней. А в последний месяц она от него только и слышала, как он устал и как она ему надоела, как у него нет никакой жизни. И всё потому, что жена практически не встаёт.
Галя была не просто удивлена, она была поражена. Когда выходила за него замуж, он прекрасно знал, что у неё здоровье слабое, что ей совсем нельзя нервничать. Но Виталика это не остановило. Говорил, что любит, и она верила ему, а теперь чувствовала себя настоящей обузой.
— Виталь, ты чего там?
Муж уже полчаса копошился в их спальне. Именно копошился: что-то шуршал, дверцами шкафа хлопал. Виталик вышел, держа в руках две дорожные сумки.
— Вещи собираю.
— Вещи? А зачем? Кому? — Галя смотрела на него испуганно. — Ты что, хочешь уйти от меня?
Виталик рассмеялся.
— Нет, дорогая. Уходишь ты, вернее, переезжаешь к моей маме.
— Ничего не понимаю. У тебя есть мама? Ты никогда ничего о ней не рассказывал. И почему я должна куда-то переезжать?
— Понимаешь, ты считай одной ногой в могиле, а я молодой. Я жить хочу. Нормально жить. Всё это, — он обвёл рукой в воздухе непонятный круг, — всё это тебе уже не понадобится в могиле, а мне очень даже пригодится.
— Почему к маме?
— Мама тоже очень мешала моей жизни. Она бесполезная обуза, как и ты. Поэтому я подумал, а потом решил, что вам замечательно будет вместе.
— Мама? — ахнула Галя. — Да что ты такое говоришь? И потом, ты не забыл, что всё это принадлежит мне, а не тебе?
— А ты не забыла, что я твой законный муж? А тебе, повторюсь, жить-то осталось.
Галина была в таком шоке, в таком отупении, что даже не сопротивлялась. Муж усадил её в машину, сумки загрузил в багажник, пробормотал: «Я очень добрый человек, даже продуктов вам целую сумку наложил». Галя промолчала. Может быть, поблагодарить его ещё за это? Она не верила, что Виталий действительно по злому умыслу всё это задумал. Думала, может, в санаторий какой-то, ну, просто попугать её решил.
Но когда машина свернула на лесную дорогу, она занервничала.
— Виталь, ну в самом деле, куда ты меня везёшь?
— Я тебе всё сказал. Я молодой, хочу жить. А где тебе помирать? Да какая разница? Ты должна меня понять.
В деревне, очень далеко от цивилизации, живёт моя мать. Когда-то я отвёз её туда и думал, что всё быстро закончится. А нет, всё копошится ещё. Научилась как-то выживать.
— Почему отвёз?
— Ослепла она. А зачем мне такая мать? Не мать, а позорище.
Галина вдруг чётко осознала, с кем она жила все эти годы и что за человек её муж, решив, что больше не будет задавать никаких вопросов, а то он может и просто в лесу высадить. Она теперь уже ничему не удивится.
Её мама умерла, когда Гале только 19 исполнилось. Она бы сейчас многое отдала, лишь бы мама была рядом: и зрение, и деньги, да вообще много чего. А тут человек, вернее, теперь она даже не знала, как его правильно называть. Какой же он человек? Сам вывез мать в какую-то глушь, чтобы она его не позорила.
— Вон дом, почти приехали. О, надеюсь, мать рада будет. Жаль, не разглядит тебя. Глядишь, посочувствовала бы сыну.
Галя промолчала вновь. Лес, полянка и всего несколько домиков, как будто из какого-то прошлого века. У калитки стояла пожилая женщина и будто смотрела перед собой.
— Кто там? — она услышала, что хлопнула дверь автомобиля.
— Мать, не пугайся, свои. Привёз тебя компаньонку, чтобы помирать веселее было.
Женщина тихо сказала:
— Хоть и сын ты мне, Виталий, но только я тебе желаю, чтобы рога твои пообломали. Ты кто такой, чтобы судьбами людей распоряжаться? Кары не боишься?
Виталий рассмеялся.
— Кары не боюсь. А вот пожить нормально очень боюсь не успеть.
И выкинул сумки прямо на траву. Затем быстро развернул машину и умчался.
Галина обессиленно опустилась прямо на землю. Женщина сделала к ней несколько шагов.
— Не сиди на земле, застудишься. Ой, как же тебя угораздило с сыном моим связаться.
— Мне казалось, он хороший.
Женщина кивнула.
— Да, пыль в глаза пускать он мастак. Ты что это там реветь вздумала? Даже не смей. Не стоит он того.
Женщина подошла ещё ближе и быстро, как по музыкальному инструменту, пробежалась пальцами по Галине.
— Худая ты, болеешь, что ли?
— Болею. Вот Виталик решил, что я мешаю ему жить.
— Ишь, фрукт какой. Жить ему мешают. А где жить-то? Не как жильё купил. Он же копить никогда не умел. С малолетства. Если хоть что-то завелось в кармане, сразу всё спустить надо.
— Ну, завёл жильё, женился на мне. У меня дом большой, и деньги, и дело своё.
— А, милая, тогда ты ещё легко отделалась. Я думаю, что за деньги Виталик и убить может. Не было, конечно, такого, но кто знает, что у него в голове. Он ведь всегда любил красивую жизнь, а работать никогда не любил. Если ты помирать собралась, то будешь дурой. Поправиться надо, чтоб на зло ему.
Галя грустно улыбнулась.
— Да как же поправиться, если все доктора не могут понять, в чём дело?
— Значит, плохие доктора. Давай-ка, милая, вставай, в дом пойдём.
Дом небольшой, но мне уже как родной. Наш-то родной дом Виталька продал потихоньку. Как отец помер, так он меня сюда, а дом продал и промотал.
Галя тихо сказала:
— Как же я не знала, с кем жила. Ты-то по сути чужая ему, а я вот родная.
— И воспитывала, и крапивой гоняла. А надо, наверное, было палку брать. Ой, что это я? Меня, кстати, Нина Егоровна зовут. А тебя-то как?
— А меня Галя.
— Галиночка, значит. Ну, пойдём.
Галя затащила сумки и осмотрелась.
— А у вас так чисто.
— Что мне тут ещё делать-то? Что нащупаю, то и протираю, намываю. Ну, Степан иногда заходит, продукты принесёт, поможет. Я ругаюсь, у самого-то заботы, двое детишек на руках, а он и слушать не хочет.
— Степан — это кто-то местный?
— Не совсем. Когда-то бабка его тут жила. Он редко бывал. Потом женился, жена ему двойняшек родила, пацанов, а у них какое-то заболевание. В общем, только в деревне на свежем воздухе и могут быть, а так болели постоянно. Вот и решил сюда перебраться. Жена хвостом крутанула и бросила ребетню на него. Сейчас-то им уже по четыре, а были-то совсем крохи.
И в подтверждение слов на пороге вырос здоровенный мужик с бородой.
— Егоровна, у тебя всё в порядке? — как будто звук машины услышал.
Только после этого заметил Галину и растерялся.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Нина Егоровна сказала:
— Знакомься, Степан, это Галиночка.
— Очень приятно. Ну, тогда я пошёл.
Исчез мужчина так же быстро и бесшумно, как и появился.
— Странный какой-то.
— Нет, он хороший. Потом узнаешь его получше и сама поймёшь.
А через несколько дней Галя осознала, что, как ни странно, но чувствовала она себя намного лучше. Она даже не доставала из сумки никакие таблетки. А зачем? Всё равно умирать. А тут по дому помогла, суп сварила, картошки натушила. И самое странное: не устала настолько, чтобы сразу упасть.
Нина Егоровна, когда попробовала похлёбку, даже ахнула.
— Ай да молодец, какая вкуснотища!
Галя смутилась.
— Да не преувеличивайте, обычный суп.
— Надо Степана с ребятишками позвать, а то он тоже готовит как медведь. Хоть Ромка с Пашкой правильного супа поедят.
Нина Егоровна быстро исчезла на улице. Галя заметила, что она всегда двигается быстро, но при этом всегда одинаково. То есть она прекрасно помнила, где что стоит, откуда да куда сколько шагов.
Через 10 минут вернулась со Степаном и двумя мальчишками. Те страшно смущались, жались к папе. Галя вышла им навстречу.
— Ну что, ребят, будем знакомиться?
А через час они уже были закадычными друзьями. Пашка, который был намного сдержаннее и серьёзнее, спросил: «А ты сказки знаешь? А то папа только одну знает. Мы её сами уже лучше него знаем».
— Конечно, знаю. И очень много. А вы мультики смотрите?
— Редко. Телевизор почти не показывает, так что и мультики редко.
Галина вопросительно посмотрела на Степана. Он пояснил:
— Старый агрегат, сигнал плохо ловит.
Галя не сразу отвела глаза. Только сейчас она рассмотрела, что Степану лет 40, а из-за бороды сначала думала, что все 60. Хотя, если дети его, то может, даже и сорока нет.
Когда гости ушли, Галя пересела на диван к Нине Егоровне, которая на ощупь, глядя вверх, что-то вязала крючком.
— А этот Степан, он вообще работает?
— Да как же ему работать? Ребят-то он на кого оставит? Живут как-то на пособия. Друзья иногда к нему приезжают, сумки с продуктами привозят, да ещё и ношеные вещи парням, а сам в огороде, да по хозяйству. Когда попросят с ребятами побыть, сам на рынок смотается, мясца продаст, ну ещё чего. Вот тем и живут.
— Нина Егоровна, простите, а что у вас с глазами?
— А, милая, да ты не переживай, так уж получилось. Можно было что-то там поменять, но тогда такие операции не делали ещё широко. Заплатить нужно было. Вот Виталик и не стал сильно переживать. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.
Галина кивнула.
Степан и правда оказался очень хорошим и добрым. Галя это понимала с каждым днём всё сильнее. С малышами сдружилась настолько, что вечерами ходила их укладывать, вернее, рассказывать новую сказку. Степан ухмылялся.
— Вот я сказал, что не знаю, и всё — перестали приставать. А ты, Галь, ой, зря призналась.
Она смеялась:
— Стёп, ну мне просто нравится им сказки рассказывать.
И тут Галя испугалась. Она что, смеётся? Да нет, она не просто смеётся, она хохочет. И это открытие очень поразило её. А ещё она вспомнила, что уже 2 месяца тут таблетки так и не достала. А чувствовала себя так, что можно было и в космос слетать.
— Степан, а тут нигде поблизости нельзя машину нанять? Мне бы в город и обратно.
— К Витальке поедешь?
— Нет, пока не к нему. Нужно в пару мест и к вам. Но неужели думаете, что я теперь брошу вас?
Нина Егоровна всхлипнула.
— Дождалась. Хоть на старости лет слова такие услышала.
Стёпа улыбнулся.
— Ну, машина есть у меня. Если Нина Егоровна согласится за парнями присмотреть.
— Ну что вы, конечно, только ты проверь, чтобы везде всё закрыто было.
Первым делом Галя заехала в банк и попросила не афишировать, что она здесь была. Потом в супермаркет за продуктами и гостинцами пацанам. Потом попросила остановиться у магазина с телевизорами. Замучила и продавцов, и Степана: один должен был вспомнить, сколько километров до вышки, ну а другие — подобрать правильные приборы. Машина была под завязку. Степан смотрел на неё изумлённо.
— Галь, я что-то не понял. Ты что, миллионерша?
Она рассмеялась.
— Да нет, просто много работала. А теперь, видишь, всё само на меня работает. Стёпа, а не знаешь, нет ли чего-то интересного в этой деревушке? Может, мы чем-нибудь там займёмся? Ну, раз уж детям в город не нужно. Я, честно говоря, тоже не особо горю желанием вернуться туда.
— Деревушка? О, Галь, если бы ты знала, сколько там всего! Можно начать с лечебных трав. Надеюсь, дома успею тебе всё рассказать.
Виталик мчал по лесной дороге. Погода отвратительная, дочь — точь-в-точь такая, как и его настроение. Ну надо же было так опозориться вчера. Такую цыпочку подцепил, в ресторан привёл, а на карте не хватило денег рассчитаться. Да, раньше нужно было съездить, но, наверно, Галька уже и похоронена его полоумной мамашей. Он влетел в деревню и нажал на тормоз. Ерунда какая-то. Два новых дома. Дорогу укатывают, ещё какое-то здание строится. Ничего себе, он попал. Если тут что-то строится, то домик, который он когда-то выиграл в карты, можно будет неплохо продать, а мать ещё куда-нибудь перевезти.
Виталий остановил машину у нового дома. Как-то было непонятно. Дом стоял как будто на огороде избушки матери. Там, похоже, никто ещё не жил, потому что всё было нараспашку, а какая-то молодая аппетитная женщина намывала окна.
— Добрый день. Не подскажете, Нина Егоровна где?
Женщина долго смотрела на него, а потом расхохоталась.
— Виталик, ты что, не узнал меня?
Он открыл рот. Галя. В душе поднимался обманутый протест.
— Не понял. А это что с тобой?
— А что со мной? Со мной всё хорошо. Вот видишь, турбазу строим.
— Турбазу? А на что? На мои деньги?
Галина подняла брови.
— Да ты что, Виталь? А я даже и не знала, что у тебя есть деньги.
Он прищурился.
— Издеваться вздумала? Это и есть мои деньги. Я их ждал, понимаешь? Я их уже распределил, уже знаю, куда что потрачу. А ты какого чёрта ты не умерла?
Тут из-за угла выскочила Нина Егоровна. Во взгляде — решимость, в руке — крапива. И как давай этой крапивой Виталика хлестать!
— В детстве, в детстве лупить нужно было, как только язык поворачивается!
— Мать, ты что, прозрела, что ли, вдруг?
— Не вдруг, а благодаря Галочке. Уезжай отсюда. Галя на развод подала и дом выставила на продажу. А ты с носом остался. Так тебе и надо.
А ещё спустя год Нина Егоровна укачивала на руках внучку.
Если вам понравился рассказ, просьба поддержать меня кнопкой «палец вверх». А чтобы не пропускать новые истории, при подписке нажмите колокольчик. Всего вам доброго.