Иногда хочется отвлечься от всего, отдохнуть и душой, и мыслями, на некоторое время отпустить себя и просто почитать что-нибудь веселое и интересное, и, конечно, с приключениями. Тогда я иду на страницу Александры Кузнецовой и смотрю, что у нее появилось новенького. В этот раз глаза у меня зацепились за название — «Бар у капибар, дракону вход воспрещен». Решила почитать и провалилась в сказочный мир странных существ и приключений.
Публикую небольшой отрывок с разрешения автора. Кстати, в процессе книга будет абсолютно бесплатной. Так что можно добавить роман в библиотеку и периодически читать свеженаписанные главы.
— Аня, прекрати ругаться и послушай, — кричала я в трубку, — У меня нет времени объяснять, мне нужна твоя машина, чтобы перевезти трех капибар! Срочно!
— Даша, я на работе!
Я поморщилась и сделала звук на телефоне потише.
— Я тоже, ну и что?! Это вопрос жизни и смерти! Трех жизней и возможно одной голодной смерти!
Мой взгляд уперся в живот менеджера кафе, я медленно подняла взгляд и по бордовому оттенку его лица поняла, что кажется проблемы не только у капибар.
— Через час у моего дома, — сказала я в трубку и сбросила звонок, — Простите, тут просто ситуация…
Алексей молча перевел полный ярости взгляд с моего лица на латте, который я готовила в процессе телефонных переговоров сначала с волонтерами, затем с подругой-ветеринаром.
Оказывается, я так отчаянно трясла над стаканчиком цветной посыпкой, что образовалась приличных размеров горка. Кажется, посыпки было больше, чем пены.
Девушка, которая заказала кофе, смотрела на меня круглыми глазами, впрочем, как и остальные посетители кафе. Похоже на эмоциях я разговаривала слишком громко.
— Простите! — я тут же понизила голос и попыталась приладить крышку на стаканчик, но из-за обилия посыпки он отказывался налезать.
— Даша, — прошипел Алексей, — у вас рабочий день! Вы — бариста, а не ветеринар…
— Зоолог, — поправила я машинально.
— Бариста! – произнес Алексей нарочито громко, — Переделайте напиток, извинитесь перед гостями.
Я посмотрела на Алексея и поняла, что он дает мне последний шанс. О том, чтобы уйти пораньше можно даже не заикаться. Только бариста из меня, как из сапожника балерина. С людьми я не умею, я больше по хвостатым.
Я со вздохом сняла фартук, медленно положила его на барную стойку, положила сверху дурацкую брендированную кепку и гордо выпрямила спину.
Тот редкий раз, когда мой рост играл на руку. Я посмотрела на хозяина кофейни сверху вниз и ответила:
— Я — Дарья Сергеевна, старший зоолог городского зоопарка, и я еду спасать капибар, а ваш весенний латте — сплошное лицемерие. Посыпка даже не пахнет! Безвкусная модная фигня, чтобы продать подороже. Можете не увольнять, я сама ухожу.
С этими словами я обошла остолбеневшего Алексея, вышла из-за барной стойки. Проходя мимо девушки, тихо извинилась за задержку с кофе. Девушка мягко улыбнулась в ответ и сказала:
— Надеюсь, с капибарами будет все хорошо.
— Обязательно будет.
Я вышла из кофейни под звуки редких аплодисментов и ругань Алексея. К черту кофейню, я уже мысленно составляла план действий.
***
—Третье увольнение за месяц! Даша! Ты идешь ко дну и меня тащишь за собой, — ворчала Аня, ловко обгоняя грузовик на своем видавшем виды минивэне.
На заднем сиденье громоздились три большие переноски, из которых доносилось мерное сопение.
— Удивительно, как им удается сохранять спокойствие в таких обстоятельствах, — невольно восхитилась я, взглянув на капибар, — Мне бы их нервы.
— Даша, ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? Каждый раз, когда на моём телефоне высвечивается твоё имя, я вздрагиваю. Каждый. Раз. То укус экзотической змеи, то попугай, которого мы ловили всем городом, то тигренок у браконьеров. Теперь вот это. За что мне такое счастье, а? Почему ты звонишь мне?!
— У тебя самая вместительная машина, — я пожала плечами, — А еще ты замечательный ветеринар, с прекрасным характером!
— Я продам машину, — буркнула Аня.
— Так, по-моему у нас скоро будет съезд, — ответила я, изучая карту на телефоне.
— Не могу поверить, что я согласилась везти тебя за двести километров в деревню. Ты же говорила, что дом твоей бабушки проклят, что там привидения.
— Это моя мать говорила, — отмахнулась я, высматривая нужный указатель, — Аня, давай свернем здесь. Нужно еще в строительный заехать и прикупить кое-что. Надеюсь, на карте остались деньги.
— А зарплата когда?
— Никогда! Я уволилась. Не выходит из меня ни бармен, ни бариста, ни продавец нижнего белья. Не умею улыбаться по заказу и человеческую глупость не терплю.
Аня простонала и свернула в сторону гипермаркета.
— А в том контактном зоопарке был настоящий ужас: тесные клетки, грязная вода, детям разрешали таскать их за уши. За уши, Ань!
— Кошмар!
Я поняла, что сопротивление подруги сломлено. Она, как и я, не могла спокойно относиться к жестокому обращению с животными — у неё самой был не дом, а сплошная передержка. Аня принципиально не усыпляла здоровых животных, оплачивала лечение подкидышам, доставала нужные лекарства, организовывала сборы.
Когда мы припарковались на стоянке, она молча открыла сумочку и протянула мне свою карту.
— Иди покупай, я посижу с капибарами. Может тоже стану флегматиком.
***
Через час я выкатила тележку на парковку и остановилась перевести дух. Надо было торопиться — до бабушкиного дома было еще ехать и ехать, а темнело все по-весеннему рано.
Дом находился в глухой деревне, но там были и электричество и газ, даже отопление. Мама, хоть и грозилась продать бабушкино наследство, но исправно платила по счетам. И все же нужно было убедиться, что все хорошо.
Капибары — существа тропические, для них ночь без обогрева в марте равносильна ссылке на Северный полюс.
Я подкатила тележку к багажнику и окинула содержимое придирчивым взглядом. Рулон плотной клеёнки, чтобы застелить пол в гостиной, детский надувной бассейн, чтобы сделать небольшой водоем, чтобы у капибар от сухости не началось раздражение кожи. Четыре пластиковые миски, большие, как тазы. Рулон утеплителя — заткнуть щели в окнах, если они там есть, а в доме, который стоял пустым двадцать лет, они точно есть. Масляный обогреватель — ночью в гостиной должно быть не ниже двадцати двух градусов.
Я закинула всё в багажник, рухнула рядом с Аней.
— Прости, что долго. Как они тут?
— Нормально, — Аня кивнула назад. — Большой вообще не шевельнулся с тех пор, как ты ушла. Лежит и жуёт. Девочка спит, а за мелким нужен глаз да глаз. По-моему, он немного дурной.
Я обернулась. Из ближней переноски на меня смотрели блестящие тёмные глазки, казалось, что они немного косят. Изо рта капибары торчало что-то, подозрительно напоминающее ручку от Аниной сумки.
— Ань?!
— Не спрашивай, — мрачно произнесла она, — Ты с ним намучаешься.
— Я куплю тебе новую сумку, — виновато сказала я, возвращая подруге кредитку, — Когда-нибудь.
Аня усмехнулась, завела мотор и выехала со стоянки, бросив в зеркало заднего вида взгляд на переноски.
— Даша, еще не поздно повернуть. Уверена, что хочешь въезжать в проклятый дом, откуда пропала твоя бабушка?
— А куда ещё мне девать капибар? Поселить в мою однушку? Они под тридцать-пятьдесят кило каждый. Им нужно пространство, тепло и вода. У бабушки просторная гостиная в доме и розетки все на уровне пояса, мебель давно вывезли — идеально.
— Хорошо, но на ночь я с тобой остаться не смогу. Меня отпустили с работы с учетом того, что я ночную смену отработаю.
Я вздохнула. До этого момента я не особо думала о том, как буду ночевать одна в полу заброшенном доме, в глухой деревне. Но теперь становилось как-то не по себе.
За окном потянулись пригороды, потом поля, потом лес. Капибары притихли. Даже Иван угомонился, выпустив ручку сумки изо рта.
До заката мы не успели.
Последние километры грунтовки Аня ползла на второй передаче, вцепившись в руль и тихо ругаясь сквозь зубы.
Бабушкин дом стоял в глубине участка, за разросшейся сиренью. В темноте он казался больше, чем был, и я невольно замедлила шаг у калитки, сомневаясь, правильно ли мы приехали.
Но ключ подошел к замку, дверь открылась легко и без скрипа. Я нашарила выключатель у входа, щелкнула — и в прихожей загорелся свет. Тусклый, желтоватый, но он был, и я выдохнула так громко, что Аня хмыкнула.
— Жить будем, — сказала она, заглядывая в гостиную.
Гостиная была просторная, пустая, с голыми стенами и широкими половицами. Мебель вывезли, остались только полки, старое кресло и журнальный столик. Розетки на уровне пояса, два окна, батарея под подоконником. Я потрогала её — еле теплая, но рабочая. Уже хорошо.
Дальше было не до разговоров. Переноски с капибарами мы тащили вдвоём и чуть не уронили Бориса на крыльце — он один весил как телёнок. Пока Аня расстилала клеёнку на полу, я надула бассейн, натаскала воды и включила обогреватель на максимум. Мы разбросали сено, выпустили капибар из переносок.
Борис вышел первым, лениво осмотрелся и лёг у бассейна. Девочка Маня— маленькая, аккуратная, светлая, обошла периметр, обнюхала каждый угол и только потом улеглась, причём в самое чистое место. Переноску Ивана открывали последним и не зря. Иван вылетел, побежал к бассейну, врезался в него головой, вода выплеснулась и попала на голову Бориса. Борис продолжил флегматично жевать сено. Видимо он уже привык к выходкам собрата.
— Освоятся, — сказала Аня, вытирая руки о джинсы.
— Вполне, — согласилась я.
Мы недолго постояли в дверях, глядя на Бориса, затем распрощались.
— Если что — звони, — сказала она и помчала на работу.
Я помахала ей вслед, вернулась в дом, заперла дверь. В спальню идти не хотелось — там не работал свет и хотелось быть поближе к капибарам. Я стащила с антресоли старый матрас, бросила его прямо в коридоре у двери в гостиную и легла, не раздеваясь.
Заснула я мгновенно.
Проснулась от громкого птичьего крика. Похоже, что это был петух, только он не кукарекал, а скорее с надрывом орал, будто кто-то наступил ему хвост.
Солнечный свет пробивался сквозь щель в занавеске. Я вскочила и первым делом проверила капибар. Все трое жевали сено с невозмутимостью существ, которых не волнует ни петух, ни переезд, ни смена часовых поясов. Борис даже не поднял головы. Мне бы их нервы.
Я вышла на крыльцо.
Утро было яркое, солнечное, совсем не мартовское. Я зажмурилась, потянулась, хрустнула шеей, открыла глаза и замерла.
В небе, в просвете между облаками, отчётливо виднелся силуэт дракона.
Большой, крылатый с длинным хвостом, который рассекал облако пополам, как нож масло.
Я молча вернулась в дом и закрыла за собой дверь.
— Бред какой.
Постояла, глядя на дверную ручку, поморгала немного, затем снова открыла дверь и выглянула.
Дракон плыл по небу, лениво взмахивая крыльями.
Я снова закрыла дверь.
— Так, Дарья Сергеевна, — сказала я вслух. — Спокойно. Всему есть рациональное объяснение.
Я досчитала до десяти, выдохнула и снова открыла дверь.
Дракона не было. Чистое небо, облака, солнце. Никаких крылатых силуэтов. Я постояла еще минуту, вглядываясь, и наконец позволила себе нервный смешок:
— Что и требовалось доказать. Просто глюк! Недосып, ночевка в заброшенном доме. Надо было проветрить.
Я выдохнула, поморгала несколько секунд, а то уже глаза резало от ясного неба, перед глазами плясали пятна.
— Ну точно. Облако странной формы, блик на сетчатке и…
Я осеклась, понимая, что тому, что я видела перед собой тоже не было рационального объяснения.
Крыльцо, на которое вела дверь совсем не было похоже на бабушкино. Я его помнила хорошо. Три ступеньки, перила, козырек, балка об которую я со своим высоким ростом регулярно билась затылком. А сейчас я стояла на широкой открытой террасе. Деревянный настил, потемневший от времени, но крепкий. Навес подпирали резные столбы. Вдоль перил стояла длинная стойка с полками, на которые так и просились бутылки, да бокалы.
На полу валялись высокие табуреты разной степени сохранности.
В углу — что-то похожее на печь или жаровню, с покрытой копотью вытяжкой.
— Бар. Кто пристроил к бабушкиному дому бар?
Мозг отказывался думать. В голову лезла всякая чушь. Это чья-то шутка? Модный онлайн пранк?
Не похоже, Аня бы в таком не участвовала. Вероятнее всего кто-то из соседей воспользовался отсутствием хозяев и устроил себе гнездышко для вечеринок. Голова начинала болеть, какой-то непривычно яркий свет для конца зимы.
— Бред какой, — я вернулась в дом, чтобы как можно быстрее заглотить таблетку от головной боли и позвонить Ане.
Сумка была на месте, бабушкина перина тоже, знакомый с детства коридор. Нет, вариант, что я все же перепутала дома отпадает.
Я снова зашла проверить капибар. Все трое невозмутимо жевали сено, на меня обернулся разве что самый крупный и старший — Борис.
В его черных глазах бусинах было столько умиротворения и спокойствия, что я невольно выдохнула.
Нет, с ума я не схожу. Вот на стене знакомый ковер, вот ваза на окошке. Я взглянула на термометр, было жарковато, свет лился через окошки и нагревал комнату вместе с обогревателем.
— Жарковато тут у вас, ребята. Давайте немного проветрим, — сказала я, подходя к окошку и с трудом открывая рассохшиеся деревянные ставни.
Пятна перед глазами уже перестали плясать, потому я смогла рассмотреть вид за окном. Он снова заставил меня задуматься о душевном здоровье.
Все выглядело так, будто бабушкин дом внезапно оказался на высоком холме. Разноцветные черепичные крыши спускались по склону, между ними тянулись узкие улочки, и над некоторыми трубами вился дымок. Дальше крыши становились плотнее, гуще, а за ними поднималась высокая стена из тёмного камня, и за стеной в легкой дымке виднелся дворец. Ещё дальше блестела река.
Я медленно отошла от окна, задвинула старинный пыльный тюль и осторожно подошла к противоположному окну. Открыть я его не рискнула, просто заглянула в щель между шторами. С этого ракурса был виден открытый бар, а дальше горы. Снежные вершины, острые, как зубья, с ледниками, горящими на солнце так ярко, что глазам опять стало больно. Я зажмурилась:
— Ладно, — сказала я вслух, потому что разговаривать с собой за последние сутки стало нормой. — Ладно. Допустим.
Сзади раздался громкий плюх. Это Иван с разбега рухнул в бассейн, расплескав воду.
— Бред какой, — прошептала я, — должно быть нормальное объяснение!
Я стояла посреди гостиной, прижимая к вискам ледяные пальцы, и пыталась выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Галлюцинация? Отравление угарным газом? Газ! Может, произошла утечка, и я надышалась, и всё это…
— Когда мир переворачивается — сядь и поешь. Мир перевернётся обратно.
Голос был низкий, густой, бархатный. Он шёл откуда-то снизу и звучал так спокойно, с такой невозмутимой уверенностью, что у меня по спине побежали мурашки.
Я замерла.
— Кто здесь? — голос у меня сел до хрипа.
Тишина. Только мерное чавканье капибар и бульканье Ивана в бассейне.
Я открыла рот, чтобы спросить что-то ещё — что именно, понятия не имею, — но тут в дверь постучали.
Продолжение истории можно прочитать на Литнете по ссылке здесь....