— Мама тут на днях предложение выдвинула, — начал Саша и запнулся, будто стеснялся говорить дальше.
— Какое? — со вздохом спросила Лида.
— Мама хочет продать твою дачу, добавить денег и купить дом побольше. Чтобы мы все там поместились, — выдал муж, старательно изучая содержимое кастрюли с вечерними макаронами.
Лида снова вздохнула, покосилась на него. И что тут сказать? На календаре было шестнадцатое марта — то самое коварное время, когда весна уже дразнит запахом мокрой земли, но по факту в подворотнях еще лежат грязные сугробы, похожие на использованную вату. В такие дни Лиде обычно хотелось только одного: чтобы ее оставили в покое с чашкой чая и сериалом, где у всех всё хорошо, а не решали судьбу ее имущества за ужином.
— Твоя мама, Сашенька, может хотеть даже колонизировать Марс, — ответила Лида, аккуратно выкладывая на тарелку слипшийся углеводный гарнир. — Но при чем тут моя дача, которую мне дед еще до нашего брака подарил?
— Ну чего ты сразу в штыки, — Саша наконец поднял глаза, в которых светилось детское неведение масштабов надвигающейся катастрофы. — Она же как лучше хочет. Говорит, что забор там скоро рухнет, крыша течет, а мы туда ездим раз в пятилетку. Зачем добру пропадать?
— Добру? — Лида хмыкнула и присела на табурет, который подозрительно скрипнул. — Это «добро» — мой единственный шанс на спокойную старость вдали от твоих родственников. Там, между прочим, три куста смородины, которые еще Хрущева видели.
Лида была женщиной обстоятельной. В свои пятьдесят пять она понимала, что жизнь — это не только «праздник, который всегда с тобой», но и бесконечная борьба с энтропией в виде немытых полов и странных идей любимого супруга. Саша был человеком хорошим, но иногда его логика напоминала попытку собрать пазл из трехсот деталей, используя только молоток.
— Лид, ну пойми, Диме двадцать один, он в своей съемной конуре скоро мхом зарастет, — продолжал Саша, заглатывая макароны. — А Юрке поступать. В большом доме у каждого будет по комнате, и мама свои сбережения вложит.
— Сбережения? — Лида скептически прищурилась. — Это те триста тысяч, которые она хранит «на черный день» в банке из-под растворимого кофе? На эти деньги сейчас можно купить только будку для собаки, и то бэушную.
— Не ворчи, — Саша примирительно улыбнулся. — Она уже и вариант присмотрела. В сорока километрах от города, кирпичный, с гаражом. Завтра хочет поехать смотреть.
Лида молчала. В голове крутилась фраза из старого кино: «Командовать парадом буду я». Но в данном случае парад собиралась возглавить Римма Александровна — женщина, чей энтузиазм мог бы легко заменить небольшую электростанцию. Римма Александровна считала, что семейное счастье прямо пропорционально количеству родственников, запертых в одном помещении.
Весь вечер Лида пыталась сосредоточиться на глажке, но мысли постоянно соскальзывали к даче. Да, домик был старенький. Да, крыльцо дышало на ладан, а вместо нормального забора стояло нечто, напоминающее скелет динозавра. Но это было ее место. Место, где она могла в законные выходные ходить в растянутых трениках и не слушать ценные указания свекрови о том, как правильно солить огурцы.
Утром в субботу телефон взорвался бодрой мелодией.
— Лидочка, дорогая, ты уже проснулась? — голос свекрови звенел, как свежевымытый хрусталь. — Собирайся, Саша за мной заехал, через десять минут будем у тебя. Едем смотреть наше будущее родовое гнездо!
— Доброе утро, Римма Александровна, — выдохнула Лида в трубку. — А ничего, что у меня на сегодня были планы? Например, отмыть окна от зимней депрессии?
— Окна подождут, — отрезала свекровь. — А дом мечты — нет. Там еще одни покупатели на пятки наступают, надо успеть.
Через полчаса Лида сидела на заднем сиденье их старенького «Логана», зажатая между младшим сыном Юрой и огромным пакетом с пирожками, который Римма Александровна предусмотрительно захватила в дорогу. Юра, восемнадцатилетний студент, пребывал в состоянии полураспада, уткнувшись в телефон.
— Юра, вынь пробки из ушей, — скомандовала бабушка. — Мы судьбоносное решение принимаем. Ты же хочешь свою комнату в доме? Чтобы никто не мешал тебе твоими делами заниматься?
— Ба, мне и в своей комнате в квартире норм, — пробурчал Юра. — Главное, чтобы интернет был.
— Интернет в лесу — это излишество, — отмахнулась Римма Александровна. — На свежем воздухе надо о вечном думать, а не в кнопки тыкать. Лида, ты только представь: утро, роса, мы все за одним столом на веранде пьем чай из самовара.
«И я медленно сползаю под стол от этого счастья», — подумала Лида, но вслух сказала:
— А кто за этот самовар платить будет, Римма Александровна? Цены на стройматериалы видели? Там один забор стоит как маленькая африканская страна.
— Ой, вечно ты о деньгах, — поморщилась свекровь. — Продадим твою развалюху, мои добавим, Дима обещал кредит взять, он же у нас теперь самостоятельный мужчина.
Старший сын Дима, который в свои двадцать один год работал в техподдержке и считал себя финансовым гением, действительно ждал их у ворот того самого «дома мечты». Дом выглядел внушительно, если смотреть на него издалека и желательно в сумерках. Вблизи же это было творение неизвестного архитектора, который явно вдохновлялся крепостями средневековья и гаражными кооперативами одновременно.
— Мам, смотри какой фундамент! — радостно воскликнул Дима, похлопывая по серому бетону. — Тут танк проедет — не шелохнется.
— Тут не танк проедет, тут вся наша зарплата за десять лет в щели провалится, — прошептала Лида, глядя на трещину, которая змеилась по стене.
Римма Александровна уже вовсю хозяйничала внутри, хлопая дверями и примериваясь, куда поставить свой любимый фикус. Саша ходил за ней хвостиком, согласно кивая на каждое предложение.
— Вот тут будет моя комната, — вещала свекровь, указывая на самую светлую спальню. — А тут, Лидочка, вы с Сашей. Диме — мансарду, Юрочке — комнату внизу. Красота же!
— А кухня? — спросила Лида. — На этой кухне два человека не разойдутся, не нанеся друг другу тяжких телесных. Как мы тут все толкаться будем?
— А мы по очереди, — радостно предложила Римма Александровна. — График составим. Порядок должен быть во всем.
Лида вышла на крыльцо. Воздух пах талым снегом и безнадегой. Она представила этот «график». Представила, как Римма Александровна будет инспектировать ее кастрюли и давать советы по воспитанию двадцатилетних лбов. Это было не родовое гнездо, это была коммуналка с видом на сосны, за которую ей предлагали отдать ее единственную личную территорию.
— Саш, иди сюда, — позвала она мужа.
Саша подошел, вид у него был виноватый, но вдохновленный.
— Саш, ты правда думаешь, что это хорошая идея? Мы же съедим друг друга через неделю. Помнишь, как мы жили у твоей мамы первый год после свадьбы? Ты тогда чуть не поседел в двадцать два.
— Ну, тогда мы молодые были, глупые, — замялся Саша. — А сейчас-то что? Мама помогает, Дима взрослый.
— Дима взрослый, когда ему деньги на интернет нужны, — отрезала Лида. — А когда надо носки до корзины донести, он сразу впадает в глубокое детство. Кто будет этот замок отапливать? Тут счета за газ будут такие, что нам придется на диету из святого духа переходить.
Вечером дома разразился настоящий военный совет. За столом сидели все: Саша, Дима, Юра и приглашенная в качестве главного стратега Римма Александровна. На столе стояла тарелка с сушками — символом бюджетного благополучия.
— Итак, — торжественно начала свекровь. — Я всё посчитала. Лидину дачу выставляем за полтора миллиона. Она, конечно, столько не стоит, но если написать в объявлении «экологически чистое место» и «перспективный район», какой-нибудь дурачок найдется. Мои триста — это раз. Дима берет кредит на два миллиона — это два. Итого имеем базу.
— Подождите, — Лида подняла руку. — А почему это мою дачу мы выставляем за полтора? Там кадастровая стоимость выше, и земля хорошая.
— Лида, не будь мелочной, — отмахнулась Римма Александровна. — Сейчас рынок стоит. Нам нужно быстро обернуться, пока тот дом не купили. Дима, ты с банком говорил?
— Говорил, — Дима важно надул щеки. — Мне одобрят, если отец пойдет поручителем. Ну, и если мама подпишет согласие на продажу дачи прямо завтра.
Лида посмотрела на сыновей. Юра продолжал ковырять дырку в скатерти, ему явно было всё равно, лишь бы не трогали. Дима светился энтузиазмом человека, который еще не платил ипотеку. Саша смотрел на мать с обожанием, смешанным с легким испугом.
— Значит так, — Лида встала и начала медленно убирать чашки. — Дачу я продавать не буду.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как сосед за стенкой чихнул и пожелал сам себе здоровья. Римма Александровна медленно положила сушку на блюдце.
— Как это — не будешь? — вкрадчиво спросила она. — Мы же уже всё решили. Семейный интерес, Лида. Ты о детях подумай.
— Я о детях и думаю, — Лида вытерла стол тряпкой так энергично, будто пыталась стереть саму идею переезда. — Диме нужно учиться ответственности, а не влезать в долги на тридцать лет ради сомнительного удовольствия жить с бабушкой. Юре нужно в институт поступать, а не по сорок километров на электричке каждый день трястись. А мне нужно место, где я могу побыть одна.
— Эгоизм, — вынесла вердикт свекровь. — Чистой воды эгоизм. Мы к ней со всей душой, а она за гнилые доски держится. Саша, скажи ей!
Саша открыл было рот, посмотрел на Лиду, потом на маму, и благоразумно закрыл его обратно. Он знал этот взгляд жены. Так смотрят саперы на подозрительный предмет, который может рвануть в любую секунду.
— Мам, ну реально, — подал голос Дима. — Что ты вцепилась в эту фазенду? Там даже туалет на улице. В новом доме будет цивилизация. Септик, ванна с гидромассажем...
— Гидромассаж в кредит — это, конечно, вершина эволюции, — саркастично заметила Лида. — Дима, ты за свою квартиру съемную два месяца не платил, отец за тебя отдавал. Какая ванна? Тебе только тазик оцинкованный доверить можно.
Скандал тлел до самой ночи. Свекровь ушла, демонстративно поджав губы и не попрощавшись. Саша весь вечер вздыхал на диване, изображая из себя жертву режима. Лида лежала в темноте и слушала, как капает кран на кухне. Она понимала, что это только начало. Римма Александровна так просто не сдастся. Она из тех женщин, что входят в горящую избу не для того, чтобы тушить, а чтобы переставить там мебель по своему вкусу.
Следующая неделя превратилась в изысканную психологическую пытку. Римма Александровна звонила Саше по десять раз в день. Она «внезапно» заболевала, у нее «прихватывало сердце» от Лидиной неблагодарности, она находила новые, «еще более выгодные» варианты, которые уплывали из-за промедления.
В среду Саша пришел домой с букетом подвядших мимоз и лицом человека, идущего на плаху.
— Лидусь, ну может, ты всё-таки подумаешь? Мама говорит, она готова свою долю в квартире на тебя отписать, если мы дом купим.
— Какую долю, Саш? — Лида даже не оторвалась от чистки картошки. — Ее доля в ее же квартире останется при ней, пока она там живет. Это юридический пшик. Ты мне лучше скажи, ты готов каждые выходные вместо рыбалки забор чинить и траву косить на гектаре земли?
— Там не гектар, там всего двадцать соток... — пробормотал Саша.
— Всего! — Лида рассмеялась. — Да ты на нашей даче три сотки раз в год косишь, и то с таким видом, будто подвиг Геракла совершаешь.
В пятницу в гости «заглянул» Дима. Не один, а с какими-то распечатками.
— Мам, глянь, я график платежей составил. Если мы дачу продаем за два миллиона (я пробил, можно вытянуть), то кредит будет вообще копеечный. Мы с батей потянем.
— Дима, — Лида взяла листок. — Тут не учтены налоги, страховка и то, что дом требует капитального ремонта. И почему в графике нет твоей доли?
— Ну, я же в техподдержке, у нас сейчас сокращения возможны... — Дима отвел глаза. — Я буду помогать продуктами!
Лида почувствовала, как внутри закипает что-то покрепче утреннего кофе. Они уже всё распределили. Ее имущество — на продажу, ее спокойствие — в топку, а им — продукты и свежий воздух.
Последней каплей стал визит Риммы Александровны в субботу. Она пришла не одна, а с каким-то мужчиной в потертом кожаном пиджаке.
— Вот, Лидочка, познакомься, это Геннадий Петрович. Он риелтор. Я его попросила заехать, чтобы он документы на дачу посмотрел. Надо же оценку сделать.
Лида стояла в прихожей, держа в руках грязный сапог Юры, который собиралась помыть. В этот момент она поняла: вежливость закончилась.
— Геннадий Петрович, — обратилась она к мужчине. — Вы, наверное, человек занятой. Не тратьте время. Дача не продается.
— Как это? — Геннадий Петрович удивленно посмотрел на свекровь. — Мне сказали, тут срочный выкуп.
— Срочный выкуп здравого смысла у некоторых присутствующих, — Лида указала на дверь. — До свидания.
Когда дверь за риелтором закрылась, Римма Александровна выдала такую тираду о семейных ценностях и почитании старших, что даже Юра вышел из комнаты без наушников. Основной посыл был ясен: Лида — кость в горле великой семьи, разрушительница надежд и вообще, «мы тебя в свой круг приняли, а ты...».
— Значит так, — спокойно сказала Лида, когда свекровь сделала паузу, чтобы вдохнуть воздуха. — Раз вы все такие строители и землевладельцы, у меня есть встречное предложение.
— Какое еще предложение? — буркнула Римма Александровна.
— Завтра в десять утра мы все едем на мою дачу. Раз уж вы считаете, что я за ней не слежу, мы устроим там субботник. Посмотрим, кто из вас на что способен в полевых условиях. Если за день приведете всё в порядок — я подумаю о продаже.
Свекровь победно переглянулась с Сашей.
— Вот это по-нашему! — воскликнула она. — Видишь, Саша, к человеку просто подход нужен. Соберемся, поработаем, а вечером там же и шашлычки организуем.
Лида едва заметно улыбнулась. Она знала то, чего не знали они. В середине марта на ее даче, которая находилась в низине, творилось нечто особенное. Там не просто лежал снег — там было царство хтонической грязи и замерзшей воды, а дорога превращалась в аттракцион «выживи или утони».
Утром в воскресенье десант под предводительством Риммы Александровны высадился у ворот СНТ. Свекровь была в нарядных резиновых сапожках с цветочками, Саша — в старой куртке, Дима и Юра — с лицами мучеников.
До дачи пришлось идти пешком полтора километра, потому что «Логан» застрял бы в первой же колее. К моменту достижения участка Римма Александровна уже не была похожа на фею домашнего очага. Цветы на сапогах скрылись под слоем жирного подмосковного чернозема.
— Лида, почему тут так... сыро? — задыхаясь, спросила свекровь.
— Март, Римма Александровна. Природа просыпается. Ну, вот наш фронт работ. Саша, бери лом, надо лед у ворот сколоть. Дима, Юра — в сарае грабли и лопаты, начинайте выгребать прошлогоднюю листву из канав, а то нас затопит.
Через два часа энтузиазм «строителей» испарился вместе с туманом. Саша потянул спину, Дима промок до нитки, провалившись в скрытую под снегом лужу, а Юра просто стоял посреди участка, глядя на кучу мокрого мусора с таким выражением, будто его заставили вручную пересчитывать песок в Сахаре.
— Всё, я больше не могу, — простонал Дима, бросая лопату. — Мам, тут работы на месяц. Давай наймем кого-нибудь.
— На какие шиши, сынок? — ласково спросила Лида, помешивая в котелке на переносной плитке пустые макароны. — Мы же на дом копим. Каждая копейка на счету.
Римма Александровна сидела на перевернутом ведре, прикрыв глаза. Ее розовое пальто было украшено брызгами грязи так художественно, что позавидовал бы любой абстракционист.
— Лида, — слабым голосом позвала она. — А чаю нет?
— Термос в машине остался, — отрезала Лида. — А тут — работа. Мы же хотим продать подороже? Значит, надо товарный вид придать. Саша, почему забор еще не поправлен?
К четырем часам дня семейство представляло собой жалкое зрелище. Уставшие, злые и голодные, они мечтали только об одном — оказаться в теплой квартире. Но Лида не унималась.
— Ну что вы, родные? Это же только начало! В большом доме, который вы присмотрели, земли в пять раз больше. И там нет центрального водопровода, надо будет насос проверять каждый день. И снег чистить...
— Я передумал, — вдруг сказал Дима. — Нафиг мне этот кредит. Я лучше в своей конуре поживу. Там хотя бы асфальт есть.
— И я, пожалуй, тоже повременю, — подала голос Римма Александровна, с трудом поднимаясь с ведра. — Что-то спина разболелась. Сашенька, отвези меня домой.
— А как же чай из самовара? — Лида сочувственно склонила голову. — Как же родовое гнездо?
Саша молча подхватил мать под локоть и потащил к выходу. Сыновья понуро побрели следом. Лида осталась на участке одна. Она оглядела свои владения, покосившийся сарай и мокрые кусты смородины. Ей было ни капли не жаль потраченного дня.
Вернувшись в город, Лида зашла в магазин и купила самую дорогую соленую рыбу, которую могла себе позволить, и упаковку хорошего апельсинового сока. Дома было тихо. Саша лежал в спальне, отвернувшись к стене. Дима уехал к себе. Юра заперся в комнате.
Лида села на кухне, налила себе сока и посмотрела на телефон. Там висело сообщение от свекрови в семейном чате: «Больше я в ваши дела не вмешиваюсь. Живите как хотите».
Лида улыбнулась. Это была победа, но она знала — тактическая. Римма Александровна просто взяла паузу. Однако Лида уже придумала, как закрепить успех и раз и навсегда отбить у родственников желание распоряжаться ее имуществом.
Лида пригубила сок, и на ее лице появилась та самая улыбка, которую опасались все, кто знал ее дольше тридцати лет. Она взяла блокнот и начала что-то быстро записывать, время от времени удовлетворенно кивая своим мыслям.
***
Как вы думаете, какой «контрольный выстрел» приготовила Лида для своей предприимчивой родни, чтобы тема продажи дачи больше никогда не поднималась? Удастся ли ей сохранить мир в семье после такой жесткой проверки реальностью?
Наливайте вторую чашку чая, потому что развязка этого семейного концерта получилась эпичной! Финал истории уже ждет вас в следующей публикации: ЧАСТЬ 2 ➜