Я езжу поездами часто. Работа такая — командировки по всей стране, от Калининграда до Сахалина. Поезда дальнего следования для меня как дом родной. Я знаю, где лучше брать место (в купе, но если нет — нижняя полка в плацкарте), какие станции можно проспать, на каких стоит выйти за пирожками, где вкуснее всего кормят.
В прошлом месяце мне нужно было во Владивосток. Срочно, билетов в купе не было, взял плацкарт. Подумал — ничего, трое суток туда, трое обратно, потерплю. Книжку почитаю, с людьми познакомлюсь.
Поезд отправился с Ярославского вокзала вечером, около 9. Я разложил вещи, познакомился с соседями — обычные люди, кто к кому едет, кто откуда. Семья с ребёнком лет пяти (ехали в Иркутск к бабушке), студент (в Новосибирск к девушке), пожилая пара (во Владивосток, к дочери). Всё как всегда, обычный поезд, обычные люди.
Первые сутки прошли нормально. Вторые — тоже. А на третьи я понял: эти же люди сидят на тех же местах. Они не выходили на станциях, хотя должны были. И в них было что-то странное.
Первые сутки
Первый день я знакомился с попутчиками. Студент, весёлый парень, ехал в Новосибирск к девушке — хотел сделать сюрприз и приехать без предупреждения. Семья с ребёнком — в Иркутск, к родственникам, у мальчика каникулы. Пожилая пара, дедушка и бабушка, ехали во Владивосток, к дочке, которая родила внука — надо было помогать.
Обычные люди, обычные разговоры. Вечером мы пили чай в коридоре, смотрели на проплывающие огни. Проводница — женщина лет 50, уставшая, с валидолом в кармане — разносила бельё, проверяла билеты. Всё как всегда.
Я лёг спать на своей полке, слушал стук колёс и думал о работе.
Вторые сутки
На второй день я заметил первую странность. Мы проехали несколько крупных станций — в том числе и Новосибирск, и Иркутск. На каждой станции люди выходили, заходили новые — это нормально, я видел их через окна, слышал шум в тамбуре.
Но в моём отсеке никто не менялся. Вообще.
Студент всё ещё лежал на своей верхней полке и читал книгу. Хотя Новосибирск мы проехали ещё утром. Семья с ребёнком сидела внизу, мать кормила мальчика яблоком. Хотя Иркутск остался позади ещё в обед. Пожилая пара дремала на своих местах, как ни в чём не бывало.
Я подошёл к проводнице, которая стояла в тамбуре с сигаретой:
— А чего никто не выходит? Мы же давно проехали их станции. Студент в Новосибирск ехал, а Новосибирск уже часов 8 назад был.
Она посмотрела на меня странно. Очень странно. Как будто не узнавала.
— Какие станции? — спросила она. — Молодой человек, вам показалось. Мы ещё не доехали. Рано ещё.
— Как не доехали? — удивился я. — Мы же вторые сутки едем, уже полпути.
— Полпути, — согласилась она. — Вот когда доедем, тогда и выйдут. А пока спите.
Она затушила сигарету и ушла в своё купе. Я пожал плечами и решил, что перепутал расписание. Бывает, с дороги всё перепутаешь.
Третьи сутки. Утро
Утром третьего дня я проснулся от того, что поезд стоял. Полная тишина, ни стука колёс, ни вибрации. Я выглянул в окно — станция. Название на табличке было какое-то странное, я его не узнал. Что-то вроде "Вечная" или "Ветка"? Не разобрать, буквы стёрлись.
Вышел в коридор. Там стояла та же проводница, смотрела в окно.
— Где мы? — спросил я.
Она медленно повернулась:
— На полпути. Скоро Владивосток.
Я посмотрел на часы. Мы ехали уже трое суток. До Владивостока по расписанию ещё двое. Нормально, всё идёт по плану.
Я пошёл умываться. В туалете было мутное зеркало, старое, в потёках. Я глянул в него — и замер.
Моё отражение смотрело на меня. Но оно было старше. Лет на 20, не меньше. С сединой в волосах, с глубокими морщинами у глаз, с усталым взглядом.
Я протёр глаза, умылся холодной водой. Посмотрел снова — отражение стало обычным, моим. Я решил, что переутомился, что от бессонницы и духоты всякое мерещится.
Третьи сутки. Вечер
Вечером третьего дня я сидел у окна и смотрел на проплывающий лес. Лес был странный — одинаковый, бесконечный, без просветов. Я заметил, что деревья не меняются. Одна и та же картинка за окном уже часа два. Берёзки, ёлочки, опять берёзки. Будто поезд стоит на месте.
Я пошёл к студенту. Он лежал на своей полке и читал ту же книгу, что и вчера.
— Слушай, — сказал я, — ты же в Новосибирск ехал? Мы его проехали ещё позавчера. Ты чего не вышел?
Студент медленно отложил книгу и посмотрел на меня. Глаза у него были пустые, чёрные, без зрачков.
— Какой Новосибирск? — спросил он тихо. — Я всегда здесь еду. Всегда.
— В смысле "всегда"? — не понял я, чувствуя, как холод ползёт по спине.
— Всегда, — повторил он. — Я тут 20 лет еду. Мы все тут едем. С тех пор, как поезд сошёл с рельсов.
Он показал рукой на других пассажиров. Они все одновременно повернули головы и уставились на меня. Семья с ребёнком, пожилая пара, ещё какие-то люди, которых я раньше не замечал. Они сидели неподвижно, как куклы, и смотрели. Глаза у всех были чёрные, пустые.
— Это поезд-призрак, — сказал студент. — Он идёт из Москвы во Владивосток с 1975 года. Тогда, 50 лет назад, он сошёл с рельсов где-то в тайге. Все пассажиры погибли. Но поезд продолжает идти. И мы продолжаем ехать. Вечно.
— А как же другие люди? — прошептал я. — Те, что заходят на станциях?
— Это тоже мы, — ответил студент. — Просто в других вагонах. Мы все здесь. Все, кто был в том поезде. Добро пожаловать.
Проводница
Я рванул в тамбур, к проводнице. Она стояла у открытой двери и смотрела в темноту за окном. В тамбуре было холодно, хотя на улице июль.
— Это правда? — закричал я, хватая её за рукав. — Мы все мёртвые? Мы в поезде-призраке?
Она медленно повернулась. Лицо у неё было серое, как у покойницы, глаза глубоко провалились.
— Не все, — сказала она тихо. — Ты — живой. Ты сел не в тот поезд. Наш состав отправляется раз в год, в день катастрофы, 15 июля. Мы забираем тех, кто ошибся вагоном. Тех, кто купил билет на наше место. Ты ошибся.
— Как мне выбраться? — прошептал я, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— Никак, — сказала она. — Теперь ты с нами. Навсегда. Ты войдёшь в состав на ближайшей станции, и будешь ехать вечно. Как мы.
Она засмеялась. Страшно, надрывно, как смеются только сумасшедшие.
— Но не переживай, — добавила она. — Здесь неплохо. Вечный путь. Вечные попутчики. Никогда не скучно. А главное — не надо никуда спешить. Время здесь не идёт.
Пробуждение
Я очнулся на вокзале во Владивостоке. Сидел на скамейке в зале ожидания, в руках — мятый билет. Люди вокруг суетились, бегали, объявляли рейсы.
Я посмотрел на билет. Дата на нём была — 15 июля 1975 года.
Я не помню, как сошёл с поезда. Не помню, как добрался до вокзала. Может, всё это был сон? Может, я просто уснул и мне приснился страшный сон?
Но билет с датой 1975 года лежит у меня до сих пор. И иногда, ложась спать, я слышу стук колёс. Ритмичный, далёкий. И голос проводницы:
— Следующая станция — вечность. Стоянка — всегда.
После
С тех пор прошёл год. Я не езжу поездами. Вообще. Летаю только самолётами, а если надо куда-то близко — беру такси или автобус.
Но иногда по ночам мне кажется, что за окном не улица, а бесконечный лес. И поезд идёт. И пассажиры с чёрными глазами смотрят на меня из темноты.
Я не знаю, был ли это сон. Но если вы собираетесь в поездку — проверьте свои билеты. Точно ли вы сели в свой поезд? Точно ли дата правильная? Точно ли проводница улыбается по-человечески?
Потому что иногда поезда опаздывают на десятилетия.
А вы верите в поезда-призраки? Или, может, у вас были странные случаи в дальних поездках? Расскажите в комментариях — мне важно знать, не один я такой. 👇