Третий закон — баланс между «давать» и «брать».
Если у системы слишком долго что-то отнимали — безопасность, уважение, субъектность, право самой решать, как ей жить, — она рано или поздно попытается восстановить баланс. Иногда вразумительно. Иногда безумно. Иногда очень дорого для всех окружающих.
В этом смысле нынешняя логика Ирана вполне системна.
Если по тебе нельзя ударить так, как бьют по тебе, ты начинаешь искать асимметрию. Не силу против силы, а боль против боли. Отсюда и Ормуз.
Отсюда и попытка влиять не только на поле боя, но и на цену войны для внешнего мира.
Если ты не можешь выиграть лобовую драку у гиганта, ты делаешь так, чтобы драка стала для гиганта слишком дорогой. Reuters прямо пишет, что Иран использует нефтяной и логистический фактор как оружие давления, а нарушение движения через Ормуз уже стало частью стратегии.
Это, кстати, тоже очень хеллингеровская штука. Когда баланс нарушен, система не успокаивается. Она ищет, чем вернуть. Плохо здесь то, что возвращать она может не тем и не туда. Не только обидчику. А всем, кто рядом. Всем, кто связан. Всем, кто зависим.
Поэтому я думаю, что быстро эта история не кончится. Не потому, что стороны глупые. А потому, что системно они уже зашли слишком далеко.
Когда в конфликт входят кровь, священные символы, национальная гордость, историческая память, религия, внешнее унижение и ощущение экзистенциальной угрозы, люди перестают считать только деньги. Хотя деньги они тоже потом посчитают. И прослезятся. Мой прогноз тут такой.
Первое.
В краткосрочной перспективе Иран будет держаться, и держаться жестко. Второе.
Снаружи многим будет казаться, что «еще одно усилие — и система рухнет». Она не рухнет. Наоборот. Такие системы каменеют.
Третье.
Чем дольше давление, тем выше вероятность не быстрой победы, а длинной, злой, выматывающей турбулентности и победит вовсе не Америка.
И четвертое.
Если США и союзники продолжают вести себя в логике силового подростка, который уверен, что право собственности возникает из размера кулака, регион будет отвечать не любовью к демократии, а ростом антиамериканизма. И не только в Иране.
