Говорят, счастливые часов не наблюдают. Если это правда, то моя подруга Лариса самый счастливый человек на планете. Она не просто не наблюдает за часами, она находится с временем в состоянии холодной в.ойны. И, надо признать, Лариса в этой в.ойне побеждает по всем фр.онтам.
Я человек-хронометр.
Для меня же ожидание смерти подобно. Мой внутренний хронометр работает точнее швейцарского механизма «Patek Philippe», ожидание Ларисы было сродни медленной пытке в камере с капающей водой. Разница лишь в том, что вместо воды на мои нервы капали её бесконечные оправдания, пахнущие дорогими духами и свежим круассаном.
День у меня расчерчен по минутам: подъем в 6:15, первый кофе в 6:30, выход к автобусу в 7:42. Если мир решит рухнуть, я предпочту, чтобы он сделал это по расписанию. Лариса же… Лариса — это стихийное бедствие, завернутое в шелк и окутанное облаком безмятежности. Она не опаздывает. Она просто «не совпадает с грубой материей времени».
Мои биологические часы синхронизированы с курантами, а в сумочке всегда лежит запасной план на случай, если автобус задержится на две минуты. Лариса же… Лариса это «женщина-праздник». Она не ходит, она «течет» по жизни. Говорит она так, будто озвучивает рекламу дорогого бельгийского шоколада: тягуче, с придыханием и обязательными паузами там, где нормальные люди вставляют знаки препинания.
— Дорогая, я уже наношу последний штрих… мир должен увидеть меня совершенной.
А я-то я уже полчаса топчусь у входа в филармонию, а она только макияж и лишь воркует в трубку.
Этот «последний штрих», судя по всему, наносится малярным валиком, не меньше.
Ода о трехстах рублях
Нашей дружбе было больше двадцати лет. Мы вместе прошли через разводы, смены работ и первые седые волосы. И все двадцать лет я ждала. Ждала у входа в метро, ждала в фойе кинотеатров, ждала у подъездов, замерзая до состояния ледяной скульптуры.
За годы дружбы я изучила все стадии принятия неизбежного. Сначала я злилась. Потом пыталась взывать к совести.
Моя дочь, Катя, представитель поколения, которое заказывает продукты через приложение и не терпит задержек даже в три секунды, всегда смотрела на мои мучения с плохо скрываемым презрением.
— Мам, ты занимаешься эмоциональным мазохизмом, — констатировала она, листая ленту новостей. — Лариса это токсичный хронофаг. Она ест твоё время, потому что оно для неё бесплатное. Назначь ей встречу на час раньше. Это же база!:
— Мам, ну просто говори ей, что начало на час раньше. Если спектакль в семь, скажи, что в шесть. Глядишь, к антракту и увидитесь.
Я попробовала. О, как я была горда собой! Спектакль начинался в 19:00. Я сказала Ларисе, что третий звонок дадут в 18:00. В 18:15 я уже была у театра, предвкушая свою маленькую победу. В 18:45 Ларисы не было.
В 19:15, когда в зале уже гремела увертюра, она прислала смс: «Дорогая, я так старалась успеть к 18:00, что у меня поднялось давление. Зашла в аптеку, тут такая очередь! Буду через полчаса, не начинайте без меня».
Она искренне верила, что театр «не начнет без неё». В этом и была вся Лариса: мир вокруг неё вращался медленно, как патока, подстраиваясь под её изящный шаг.
Самым ярким аккордом в симфонии моего терпения стала моя 55-летняя годовщина. Я забронировала столик в лучшем ресторане города. Гости в сборе, шампанское в ведерках со льдом, тосты произнесены. Свободным оставался только один стул. Во главе стола, по правую руку от меня.
Прошел час. Я набрала её номер.
— Ларочка, мы уже перешли к горячему. Уже тосты за мое здоровье по третьему кругу пустили! Ты где? Где ты?
В трубке послышался шум проезжающих машин и какой-то невнятный гул.
— Милая, я на остановке. Представляешь, вызвала такси, а этот… этот водитель запросил триста рублей! Триста! За пять кварталов! Это же просто неприлично. Я решила, что не буду поощрять такое хамство. Это же грабеж. Подожду 42 автобус.
Я посмотрела на её пустую тарелку. Лариса носила на пальце кольцо с сапфиром размером с добрый лесной орех. Она могла бы купить этот таксопарк вместе с водителем и его сомнительными принципами. Но триста рублей за комфорт подруги в её системе ценностей не значились.
Подруга явилась к десерту, когда гости уже начали расходиться. Она вплыла в зал, благоухая «Шанелью» и свежим морозцем, и с порога заявила:
— Какая экспрессия! Все уже такие… веселые!
Весь стол лег от смеха, а я поняла: мои нервы стоят дороже, чем её «экспрессия».
Эксперимент «Зеркало»
Решила проучить её методом «зеркального отражения». Мы договорились встретиться в кафе в 12:00. Я намеренно приехала в 12:30. Думала: «Вот она посидит, подождет, почувствует, каково это!».
Прихожу. Ларисы нет. Заказываю кофе. Жду. В 13:05 появляется она.
— О, ты уже здесь? — удивленно приподнимает она идеально выщипанную бровь. — А я думала, ты по при вычке… скучно-пунктуальна. А я вот по дороге увидела в витрине потрясающий шарф. Знаешь, он так на меня смотрел! Я просто не могла пройти мимо, это было бы предательством по отношению к красоте.
В тот день я поняла: Ларису проучить невозможно. Она живет в параллельной реальности, где время — это не стрелки на циферблате, а лишь досадная помеха для самовыражения.
Финальный аккорд прозвучал в Большом театре. Билеты были у Ларисы: ей их «презентовал один поклонник». Я стояла у колонн, кутаясь в пальто. Первый звонок. Ларисы нет. Второй звонок. Телефон вне зоны доступа.
Гардеробщица, женщина со взглядом следователя по особо важным делам, смотрела на меня с жалостью.
— Женщина, ну что вы стоите? Заходите, в зале уже свет гасят.
— У подруги билеты, — выдавила я. — Она… она просто течет по жизни, понимаете? Немного задерживается.
После третьего звонка, когда двери в зал закрылись с тяжелым, как крышка гр.оба, стуком, во мне что-то щелкнуло. Я вдруг отчетливо поняла: не хочу стоять в этом пустом холле. Я не хочу оправдывать чужую невоспитанность «тонкой душевной организацией».
Развернулась, вызвала такси (да-да, за те самые триста рублей!) и уехала домой. По дороге купила эклеров и бутылку хорошего вина.
Когда я уже доедала второй эклер, глядя любимый сериал, телефон ожил.
— Ты где?! — голос Ларисы из «шоколадного» превратился в визгливый. — Я стою у входа! Тут какой-то скандал, меня не пускают! Где ты ходишь?!
— Дома, Лара. Я дома.
— Как дома?! А спектакль? А я?! Ты не могла подождать еще десять минут? Я же заехала
забрать духи из чистки… ой, из магазина…
— Больше не могла, — спокойно ответила я и положила трубку.
Новая жизнь по расписанию
С того вечера я хожу в театры одна. Или с дочерью. Билеты всегда у меня в сумочке. И знаете что? Да и рассматривать программку без дрожи в руках и не вбегать в зал с извинениями это отдельный вид удовольствия.
Лариса долго пыталась выяснять отношения, писала сообщения о «черствости души» и «потере женской солидарности». Но я была непреклонна. Из близкого круга она как-то сама собой выпала.
Теперь на семейных обедах у нас действует правило: «Семеро одного не ждут, а восьмой доедает блюда холодными». Если Лариса (которую мы по старой памяти иногда зовем на большие праздники) опаздывает, никто не бежит разогревать ей утку. Она приходит к пустым тарелкам и заветренным салатам.
— Ну как? — смеется дочь, глядя, как я спокойно разливаю чай, не дожидаясь вечно опаздывающей гостьи.
— Знаешь, мудрый возраст это когда ты понимаешь, что уважать свое время это уважать себя. А те, кто «течет по жизни», пусть делают это в своем русле. Мое время слишком дорого, чтобы тратить его на чужие «последние штрихи».
А Лариса? Лариса по-прежнему прекрасна. Но теперь она опаздывает в чью-то другую жизнь. А я теперь живу в своей и, всегда вовремя.
Подписка, комментарии, лайки👍приветствуются. Вас ожидает много интересного!