— Мне плевать на ваши оправдания! Вы совершенно не справляетесь со своими обязанностями. Никакой инициативы, медлительность! С меня хватит. Пишите заявление по собственному желанию. Сегодня ваш последний рабочий день.
***
Строительная компания Олега Петровича Воронцова занимала два этажа в престижном бизнес-центре, а сам он внушал трепет даже самым опытным топ-менеджерам. Что уж говорить о Полине, которая устроилась к нему в приемную всего месяц назад. Должность секретаря досталась ей чудесным образом: предыдущая девушка ушла в декрет, и отдел кадров срочно искал замену. Полина, которой до зарезу нужна была стабильная зарплата и белый оклад ради семилетнего сына Ваньки, ухватилась за эту тонкую соломинку.
У нее было мало опыта работы в таких крупных структурах. Раньше она перебивалась удаленкой, подрабатывала оператором колл-центра — делала все, чтобы иметь возможность самой воспитывать ребенка и водить его в садик, а теперь уже и в первый класс. Но Ванька рос, расходы увеличивались — школа, спортивная секция, новая одежда. И Полина рискнула.
Олег Петрович с первого дня начал придираться к новой сотруднице. Его раздражало все: как она переключает звонки, как сортирует почту, как неуверенно отвечает на вопросы.
— Полина, вы вообще понимаете, где находитесь? — его раскатистый бас заставлял дрожать стекла в массивных дубовых дверях кабинета. — Это не регистратура районной поликлиники! Это приемная директора! Почему документы от подрядчиков лежат в синей папке, а не в красной? Я же говорил: красная — для срочных проектов!
— Извините, Олег Петрович, я сейчас же переложу, — Полина суетилась, судорожно перебирая бумаги.
— Еще одна такая оплошность, и мы с вами попрощаемся, — отрезал шеф, захлопывая перед ней дверь.
Каждый вечер Полина возвращалась домой выжатая как лимон. Она снимала тесные туфли, обнимала сонного Ваньку, который ждал ее с няней-соседкой, и тихо плакала на кухне, понимая, что долго на этой работе не продержится. Босс откровенно выживал ее, считая недостаточно компетентной для данной должности.
Но однажды привычный ритм был нарушен. Полина сортировала утреннюю почту, когда двери лифта плавно открылись, и в приемную уверенным шагом вошел молодой мужчина. На нем был дорогой костюм, на запястье поблескивали часы. Он вальяжно подошел к стойке ресепшена и, даже не глядя на Полину, бросил:
— Шеф у себя? Я зайду.
Полина подняла глаза, чтобы вежливо попросить посетителя представиться, и застыла. Папка с договорами выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на ковролин.
Это был Антон. Тот самый Антон, который семь лет назад, услышав слова "я беременна", сначала побледнел, потом начал кричать про испорченную молодость, а на следующий день просто сменил номер телефона и съехал со съемной квартиры, оставив Полину с нулем на карте и положительным тестом в руках.
— Эй, девушка, вы уснули? — Антон нетерпеливо щелкнул пальцами перед ее лицом. И тут их взгляды встретились.
Антон замер. Его самоуверенная ухмылка медленно сползла с лица. Он узнал ее. Полина не сильно изменилась: вместо наивной студентки в кедах перед ним сидела уставшая, но красивая женщина в строгом костюме.
— Полина? — выдавил он. — Ты что здесь делаешь?
— Я здесь работаю, — стараясь унять дрожь в голосе, ответила она. — А вот что здесь делаете вы, молодой человек? У Олега Петровича сейчас совещание.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился сам Воронцов.
— Антон? Чего застыл? Проходи, — бросил шеф и, посмотрев на бледную Полину, добавил: — Полина, сделайте нам кофе. Да побыстрее.
Антон, не сказав ни слова, скрылся за дубовой дверью. А Полина опустилась на стул. Воронцов. Антон Олегович Воронцов. Семь лет назад Антон говорил, что его отец — бизнесмен, с которым у него сложные отношения. Но Полина никогда не видела его семьи, они встречались всего несколько месяцев.
Ее строгий и придирчивый босс, который грозился уволить за малейшую провинность — это дед ее сына. Дед маленького Ваньки, у которого были точно такие же серые глаза и волевой подбородок, как у человека в соседней комнате.
Следующие несколько дней Полина была как на иголках. Антон больше не появлялся, но сама мысль о том, на кого она работает, сводила с ума. Она хотела уволиться в тот же день, но вечером посмотрела на порвавшиеся кроссовки сына и поняла: гордость гордостью, а кормить ребенка нужно. Она будет работать, пока ее не выгонят.
И этот день настал. Среда выдалась невероятно тяжелой. Партнеры задерживали поставки, телефоны разрывались. Олег Петрович рвал и метал.
— Полина! В кабинет, немедленно! — рявкнул селектор.
Полина бросилась к кофемашине. Руки дрожали от нервного напряжения. Она быстро сварила эспрессо, налила его в фирменную фарфоровую чашку и понесла в кабинет. Но по пути ее отвлек звонок по второй линии, и она задержалась на полминуты, чтобы записать важное сообщение для шефа.
Когда она поставила чашку на стол Воронцова, он, не отрываясь от бумаг, сделал глоток и тут же с грохотом опустил чашку на блюдце. Темно-коричневая жидкость выплеснулась на край стола.
— Вы издеваетесь надо мной?! — заголосил Олег Петрович. — Я просил кофе, а не остывшие помои! Сколько раз я говорил, что температура должна быть идеальной?!
— Олег Петрович, я просто задержалась из-за звонка... — начала было Полина.
— Мне плевать на ваши оправдания! — Воронцов встал из-за стола. — Вы совершенно не справляетесь со своими обязанностями. Никакой инициативы, медлительность, а теперь еще и это! С меня хватит. Пишите заявление по собственному желанию. Сегодня ваш последний рабочий день.
Полина смотрела на этого сурового, седого мужчину. Годы унижений, тяжелых подработок, бессонных ночей у детской кроватки — все это вдруг поднялось горячей волной к горлу. Она больше не боялась этого грозного мужчину.
— Хорошо, Олег Петрович, — голос Полины вдруг зазвучал твердо и непривычно громко. — Я напишу заявление. Но перед тем, как я уйду, я хочу вам кое-что показать. Чтобы вы знали, кого именно вы сейчас оставляете без средств к существованию.
Она достала из кармана пиджака свой старенький смартфон, открыла галерею и нашла самую любимую фотографию. На ней Ванька, улыбаясь во весь рот без переднего зуба, держал в руках кубок за первое место на школьных соревнованиях. Полина положила телефон на стол прямо перед начальником.
— Что это за цирк? Мне не интересны ваши семейные фото, — нахмурился Воронцов, но взгляд его рефлекторно упал на экран.
Он замер. Секунда, две, три. Тишина в кабинете стала осязаемой. Олег Петрович медленно опустился в кресло. Он смотрел на мальчика на фотографии, затем переводил взгляд на Полину, и снова на мальчика. Ванька был не просто похож на Антона в детстве. Он был его точной копией. Тот же разрез глаз, тот же вихор на макушке, та же ямочка на левой щеке.
— Кто это?
— Это Иван. Мой сын. И ваш внук, Олег Петрович, — спокойно ответила Полина. — Семь лет назад ваш сын Антон решил, что ребенок ему не нужен. Он просто исчез и я вырастила его сама. И я пришла сюда работать не от хорошей жизни, а потому что нам с Ванькой нужно на что-то жить. А ваш сын, к слову, за семь лет не перевел ни копейки алиментов... Да и ребенка то ни разу не видел.
Воронцов сидел, пораженный новостями. Перед Полиной внезапно оказался просто мужчина, который вдруг узнал, что у него есть внук.
— Мой... внук? — он осторожно взял телефон со стола, боясь смахнуть картинку.— Антон знал?
— Знал. Он бросил меня, когда я была на третьем месяце. Сказал, что я пытаюсь привязать его пузом, а такие проблемы ему не нужны.
Олег Петрович закрыл лицо руками. Он сидел так несколько минут. Полина стояла молча, не зная, что делать дальше: идти писать заявление или ждать.
Наконец, Воронцов убрал руки от лица. В его глазах стояли слезы, но взгляд был таким жестким, что Полине стало не по себе.
— Никакого заявления вы писать не будете, — произнес он. — Идите на свое рабочее место, Полина. И... сделайте мне нормальный кофе. Пожалуйста.
То, что произошло на следующий день, стало чем-то невероятным. С утра Олег Петрович вызвал к себе Антона. Полина сидела за своим столом и через приоткрытую дверь слышала каждое слово.
— Ты как посмел, щенок?! — рычал Воронцов-старший. — Я тебе оплатил учебу за границей! Я купил тебе машину, квартиру, дал должность директора по развитию в дочерней фирме! А ты, оказывается, трус и подлец?!
— Папа, о чем ты говоришь? Что случилось?! — лепетал Антон.
— Семь лет! Семь лет у меня растет внук, а я об этом не знаю! Ты бросил девчонку беременной и бегал от нее все эти годы, пока я оплачивал твои тусовки по клубам?!
— Папа, да она сама виновата! Это вообще мог быть не мой...
Звук звонкой пощечины прервал оправдания Антона.
— Закрой рот! — отрезал Олег Петрович. — Я видел фотографию. Он — твоя копия. Значит так. Достаточно я содержал взрослого мужика, который не способен нести ответственность за свои поступки. Ты уволен. Ключи от корпоративной машины оставишь на столе. И пока ты не устроишься на нормальную работу сам, своими силами, и не начнешь выплачивать алименты ребенку — ни копейки от меня не получишь! Пошел вон!
Антон вылетел из кабинета красный, как рак. Он злобно посмотрел на Полину, которая делала вид, что очень занята перекладыванием бумаг, и пулей выскочил в коридор.
С этого дня жизнь Полины кардинально изменилась. Сердце сурового босса оттаяло. Олег Петрович вызвал ее к себе в конце недели.
— Полина, я просмотрел ваше резюме более внимательно. Вы ведь бухгалтер по первому образованию?
— Да, Олег Петрович.
— Хватит вам сидеть на телефоне. С понедельника переходите в финансовый отдел на должность аналитика. Оклад в два раза больше. График сделаем гибкий, чтобы вы успевали забирать Ивана из школы. И... — он замялся. — Я открыл на имя внука счет. Там хорошая сумма. На образование, на жилье. Пусть будет.
Полина не верила своим ушам. Ее карьерный рост был стремительным. Оказалось, что она прекрасно разбирается в цифрах, просто ей никогда не давали шанса проявить себя. Олег Петрович стал ее главным наставником. Они больше никогда не говорили о том инциденте с кофе. Босс стал мягче, часто спрашивал, как дела у Вани, передавал подарки — дорогие конструкторы, книги. Но лично встретиться с мальчиком пока не решался, считая, что должен заслужить это право.
Прошло несколько месяцев.
Жизнь наладилась. Полина купила сыну все, что он хотел, сделала косметический ремонт в квартире. Но Антон все это время не мог успокоиться. Оставшись без отцовских денег, он был вынужден устроится руководителем отдела продаж в другую фирму. Его раздражала мысль, что та самая "серая мышь", которую он бросил, теперь работает в компании его отца, получает хорошую зарплату, а он остался без ничего. Антон не понимал, в чем истинная причина гнева отца — он считал, что Полина просто наплела про него гадостей, а ребенок тут ни при чем.
Он выжидал момента. И этот момент настал, когда Олег Петрович улетел на неделю в важную командировку. Был вечер пятницы. Офис уже почти опустел. Полина задерживалась, доделывая отчет. Вдруг двери ее кабинета распахнулись, на пороге стоял Антон.
— Ну здравствуй, дорогая, — ядовито протянул он, закрывая за собой дверь.
— Антон? Что тебе нужно? Уже поздно...
— У меня остались кое-какие незавершенные дела, — он подошел вплотную к ее столу. — Ты думаешь, ты самая умная? Думаешь, охмурила старого дурака и теперь в дамках? Я пришел сказать тебе, что сказка закончилась. Отец оставил мне доверенность на управление, пока его нет. И первое, что я сделаю — избавляюсь от мусора. Ты здесь больше не работаешь.
Полина попыталась вырвать руку.
— Ты не имеешь права!
— Это мы еще посмотрим! — рявкнул Антон. — Собирай свои вещи! Чтобы через десять минут духу твоего здесь не было! Тебе здесь делать нечего, ты уволена!
В его глазах была такая первобытная злоба, что Полине стало страшно. Впервые за долгое время чувство беспомощности снова накрыло ее с головой. Она вспомнила тот вечер семилетней давности, когда он кричал на нее в их тесной съемной однушке. Спорить с неадекватным человеком, от которого пахнет спиртным, в пустом офисе было опасно.
У нее дрожали губы. Слезы, которые она так долго училась сдерживать, предательски покатились по щекам. Полина молча достала из-под стола картонную коробку и начала складывать туда свои вещи. Антон стоял над ней, упиваясь своей мнимой властью.
— Вот так. Возвращайся в свою хрущевку, откуда вылезла, — бросил он ей вслед, когда Полина, прижимая к себе коробку, выходила из кабинета.
Она ехала в такси домой и рыдала, уткнувшись в воротник пальто. Ей казалось, что все рухнуло. Она даже не могла позвонить Олегу Петровичу — он был вне зоны действия сети.
Прошла неделя.
Полина не пыталась вернуться в офис. Она решила, что дождется возвращения Воронцова-старшего и все ему расскажет, но на душе было тяжело. Она снова просматривала вакансии в интернете, сидя на кухне, пока Ванька делал уроки в своей комнате.
Внезапно раздался звонок в дверь. Полина посмотрела в глазок и ахнула. На пороге стоял Олег Петрович. Он выглядел уставшим, только что с самолета. В руках он держал огромную коробку и букет цветов.
Полина щелкнула замком.
— Здравствуйте, Полина, — тихо сказал начальник, переступая порог ее скромной квартиры. — Простите, что без звонка.
— Олег Петрович... Вы вернулись...
— Вернулся. И первым делом узнал, что мой непутевый сын устроил в офисе пьяный дебош и довел вас до слез. — Желваки на скулах Воронцова заиграли. — Антон больше никогда не переступит порог этой компании. И к вам он больше не приблизится. Я дал соответствующие распоряжения службе безопасности.
Он протянул Полине цветы.
— Я пришел извиниться, Полина. За себя, за то, что воспитал такого инфантильного эгоиста. За то, что не смог защитить вас в свое отсутствие. Вы — ценный сотрудник. И с завтрашнего дня вы возвращаетесь на работу. Более того, я перевожу вас в статус старшего аналитика.
Полина улыбнулась сквозь слезы, принимая букет. В этот момент из комнаты в коридор выглянул Ванька. Он с любопытством смотрел на высокого, седого мужчину.
Олег Петрович замер. Он медленно опустился, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком. Руки сурового мужчины, управляющего многомиллионной компанией, заметно дрожали.
— Здравствуй, Ваня, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Меня зовут Олег Петрович.
— Здравствуйте, — вежливо ответил Ванька. — А вы начальник моей мамы?
— Да. И не только. — Воронцов посмотрел на Полину, в поисках одобрения. Она едва заметно кивнула. — Я твой дедушка, Вань.
Мальчик округлил глаза, посмотрел на маму, потом снова на Олега Петровича.
— Дедушка? Настоящий? А почему вы раньше не приходили? У нас в субботу соревнования будут... Папы у меня нет, а дедушкам можно приходить...
Воронцов сглотнул подступивший к горлу ком. Он протянул руку и осторожно погладил мальчика голове.
— Я... я много работал, Вань. Был в долгой командировке. Но теперь я вернулся. И на соревнования я обязательно приду. Мы еще всем покажем, как играют Воронцовы.
Полина смотрела на них, стоя в коридоре с букетом цветов, и понимала, что справедливость действительно существует. Антон остался один на один со своей злобой и завистью, лишенный всего, к чему привык с самого детства. А она обрела не только хорошую работу и уверенность в завтрашнем дне, но и настоящую семью для своего сына, который больше никогда не будет чувствовать себя брошенным.
Спасибо за интерес к моим историям!
Подписывайтесь! Буду рада каждому! Всем добра!