Я закинул ногу на ногу и смотрю на Элиаса. Маршал в новой форме, с воротом из лисьего хвоста. На груди блестят медали за заслуги, подвиги и красивые глаза. Вот только глаза у него сейчас не красивые, кожа вокруг припухла и отливает жёлтой-синевой. Свет залечил самые заметные травмы, но почему-то не стал браться за эти. В комнате кроме нас никого. Ну, не считая подземника в тенях. Зеленокожий проныра думает, что незаметен. За окном относительно светлое утро, и в замёрзшем воздухе застыли крупицы пепла. Будто в киселе.
Элиас переминается с ноги на ногу, справа огонь бойко трещит в камине свежими дровами. Бросает оранжевый отсвет на половину маршала, на другое же ложится холодный, сине-серый свет.
— То есть, ты хочешь сказать. — Я постучал пальцем по столу, выждал драматическую паузу. — Тебе почти убили диверсанты Святых Земель?
— Ну да...
— Но ты выстоял, а потом ворвался в их штаб и вырезал всех?
— Так оно и было. Ты мне что, не веришь?
— Элиас, — вздохнул я. — Напомни мне, что стало с теми правителями, что верили даже своим детям?
Полуэльф поморщился, но промолчал. Губа сдвинулась, открыв пустое пространство, на том месте, где у людей клык. Впрочем, не такое уж и пустое, вон проклюнулся молодой зуб. Да, теперь мы с ним как акулы, можем хоть каждый месяц сбрасывать зубы и отращивать новые.
— Я ещё могу поверить, если там была бы мелкая нарезка... но с каких пор, наш маршал рвёт врагов на куски, как медведь?
— У Люты научился.
— Элиас! — Я стиснул кулак, но не ударил им по столу, а медленно разжал. — Ты мне лжёшь. Это заранее гиблая идея. Даже если бы ты вообще умел врать.
В камине особо громко стрельнуло полено, искры разбились о решётку и осели на пепел. В коридоре, мимо двери, прокатилась тележка. Зазвучали голоса стражников, мою личную охрану кормят на посту.
— Я... я не могу сказать. Элдриан, прошу, не допытывайся.
Полуэльф вытянулся, стиснул челюсти и вперил в меня твёрдый, но полный мольбы взгляд. Я вздохнул и покачал головой.
— Друг мой. У нас на носу Гражданская война, голодные бунты и вымирание трети населения. Я, конечно, благодарен тому, кто расправился с ячейкой, но я должен знать, кто это был.
— Я...
— Не ври. Ты не умеешь. — Повторил я, напряг кисть. — Элиас, так ты только калечишь нашу дружбу и наполняешь моё сердце недоверием.
— Сердце... — Фыркнул полуэльф, закатил глаза и расправил плечи. — Ты со мной заговорил речами для народа?
Я поперхнулся, постучал по груди, скривился.
— Прости. Слишком долго репетировал речи. Просто скажи мне, кто это был. Серьёзно, Элиас, у меня и без того работ по самую... кхм... по самое горло.
— Орсвейн.
Я поперхнулся второй раз.
— Он обещал уйти с сыном. — продолжил маршал.
Я поперхнулся в третий раз, глаза полезли наружу. Кое-как собрал волю в кулак, выпрямился на стуле. То есть, Орсвейн, перебил моих врагов и удалился с внезапно появившимся сыном. С его пленения прошёл год, это точно, а сделать ребёнка, дело не сложное. Я постучал пальцами по столу, выбивая древний ритм задумчивости. Если зачистка была жестом доброй воли, то почему Элиас так прикрывает беглеца?
— Уйти?
— Да, так далеко, как только сможет.
— А зачем он... сделал это?
— Они обидели ребёнка. Не знаю, может, похитили и угрожали Орсвейну. Ну, я решил его прикрыть... взыграло.
Ох, ну и мутная же история... Я смерил полуэльфа взглядом, указал на синяки.
— А это?
— Ну... мы подрались сначала.
Ладно... проклятье, ладно! Орсвейн ушёл, я надеюсь, и разворотил гнездо вредителей. За такую услугу можно закрыть глаза. На время. Пока не разберусь с проклятым катаклизмом и не выползу из кризиса.
— Ладно, — я махнул рукой и на столе появилось две кружки, формировать из света материю всё проще, но только не живую. — Давай выпьем и забудем это недоразумение.
В кружках поднимается тёплое и чёрное варево, пахнет одуряюще. Я бы хотел горячий, но не получается, чем выше температура, тем больше сил и выше шанс провала. Да и по вкусу мой кофе уступает приготовленному. Однако, не надо ждать прислугу и за работой самое то, особенно если капнуть внутрь горячительного.
Так же, чем чаще создаю кофе, тем проще получается. Недалёк тот день, когда едва ли замечу утрату сил. Недалёк, но и не близок. Голова закружилась, как при резкой кровопотере. Элиас взял кружку, принюхался и тяжело вздохнул.
— Ты меня так пытаешь?
— Пей давай. — Буркнул я, пригубил кружку. — Слуги час варить будут.
— За то вкусно, а не... это. — Элиас красноречиво повёл кружкой, внутри качнулась густая и чёрная жидкость. — Так ты не будешь гнаться за ним?
— Нет. Не до этого.
— Ну да, нужно будет поймать тех, кого пришлют на замену, — кивнул маршал, вновь пригубил кофе, по лицу пробежала судорога. — Да и вообще, ждать подлости от Святых Земель.
— Об этом не переживай. — Я вяло отмахнулся и вновь склонился над картой империи, над северными горами остались два влажных круга от кружек. — Я уже сделал им подлость.
***
Аиян скачет через серую бесконечность. Ледяной воздух режет по глазам, через щели шарфа и повязок. Конь по дней сипит в тряпки, намотанные на морду, но не жалуется. Умное животное поняло, что без защиты будет плохо. А может, просто увлеклось бегом, стремясь согреться. Позади удаляется мёртвый лес, вперед, поднимаются прапорцы, отмечающие стоянку легиона.
Душу женщины сжала ледяная лапа детского ужаса. Столько раз она слышала сказки про этих чудовищ, а теперь сама мчится в их логово. Вот показались бревенчатые стены, над ними поднялась вышка, ещё одна. Вот ров, утыканный кольями. Легион окопался знатно. Когда сдвинется с места, на месте стоянки можно будет поставить крепость, а потом и город.
В голове Аиян движется вторженец, чудовищный слизень, что только и ждёт команды, сожрать мозг. Она чувствует его, как тепло, как давление. Иногда просыпается среди ночи, в ужасе, решив, что Тёмный отдал инвари команду «есть».
Она натянула поводья, у самых врат лагеря. Крикнула, что есть сил. Кажется, сам звук замёрз, вылетев из глотки и пройдя через слой ткани. По крайней мере, она увидела дрожащие линии воздуха. Лагерь не ответил. В полной тишина, девушка похлопала коня по шее, ладонь намокла и тут же покрылась корочкой льда. От животного поднимается смрадный пар, на боках остывает пена.
Ворота дрогнули, медленно пошли в стороны, загребая слой снега и пепла. Впрочем, в этой части империи его почти и нет. Так, тончайший слой пыли. Конь тревожно заржал, попятился, наконец, учуяв, кто притаился по ту сторону. Аиян натянула поводья, принудила сделать шаг вперёд. Створки раздвигает двое «людей» в чёрных доспехах. В тусклом свете блестит узор позолотой на груди, ветер покачивает красный плюмаж на шлемах. Нежить двигается размеренно, будто не чувствуя сопротивления ворот.
За ними лагерь, вычищенный до блеска. Стоят палатки, чьё предназначение больше сохранять доспехи, чем солдат. Нежити безразличны дождь, холод и жара. Чуть в стороне расположились отряды поддержки, из живых людей. Для них собраны настоящие дома из обструганный брёвен. Над печными трубами поднимается дымок, ветер утягивает его, рвёт в клочья.
На смотровых вышках сидят разведчики, тоже живые. В конюшнях, зачуяв новенького, всхрапывают кони. Аиян проехала мимо двух стражей, на всякий случай достала конверт с массивной восковой печатью, подняла над головой. Будет обидно помереть из-за недопонимания. Конь шагает неуверенно, косится по сторонам на нежить, замершую у стен и... тренирующуюся.
На широкой площадке легионеры отрабатывают строевой бой. Перед ними стоит офицер, в полном доспехе Бессмертного Легиона, Аияна так и не поняла, живой он или нет. Команды отдаёт резкими криками. Мертвецы слаженно и плавно поднимают щиты, превращая первый ряд в стену. Остальные сцепляют над головой, образуя крышу. В щели высовываются копья с пугающе длинными наконечниками. Специально для них в щитах выточенные крохотные направляющие. Нежити только и и остаётся, что мерно двигаться копьём вперёд-назад. Форман наконечника такова, что оно не застрянет в теле, а рану оставит огромную и шутку.
Дальше, к стенам лагеря, прибиты трофеи. Полные латные доспехи, щиты с гербами и оружие. Великолепные мечи и топоры. Кажется, оперативница даже узнаёт некоторые, имена их владельцев гремели на все Старые Королевства. А теперь они... Аиян обернулась на тренирующихся. В глубине строя блестят совсем не чёрные доспехи.
Подъехала к роскошному, по меркам лагеря, дому с кирпичной печной трубой. Дверь открылась, и навстречу вышла рыжая девушка. Тёмные одежды пестрят золотыми лентами, шею защищает пышный шарф, а рот и нос прикрыты полосой ткани. Довольно криво, наспех. Да и волосы растрепанны, так, что любая женщина поймёт причину. Следом вышла и причина: статный воин в плотном плаще. Золотые волосы слегка вьются, а голубые глаза смотрят с подозрением. У оперативницы живот свело холодом, словно ледяная лапа скрутила кишки в тугой узел.
Этого человека она узнала. Узнал бы любой в Святых Землях и Старых Королевствах! Фрейар — святой, воплощение Света! Не уничтожаемый, чудотворец, добродетель и беспощадность в одном лице. Женщина с трудом подавила желание спрыгнуть и упасть перед ним на колени. В конце концов, он предатель... как и она. Аиян, медленно спустилась и протянула женщине письмо.
Некромантка торопливо, даже слишком, судя по гримасе святого, выхватила и сорвала печать. Пробежала взглядом по куцым строчкам, вздохнула и передала Фрейнару. Протянула руку. Оперативница уже достала из мешка у седла массивную шкатулку. Вытянутую, с затейливой резьбой по серому металлу. Чистое Мёртво Серебро, даже она чувствует таящуюся в нём силу, свёрнутую в спираль, магическую мощь.
Будь этот металл прочнее и гибче, оружие из него было бы непобедимо. К счастью, Мёртвое Серебро мягкое, почти как золото, и совсем не держит нагрузку.
Некромантка с явной натугой взяла шкаткулку, кивнула и поспешила в дом. Фрейнар же дочитал письмо, перевернул, подвигал бровями и кивнул. Лист бережно сложил несколько раз, спрятал в карман штанов.
— Можешь отдохнуть в том доме. — Фрейнар указал на строение слева, приземистое, но добротное. Голос у него сильный, с хриплыми нотками, от которых у женщин слабеют колени. — Он как раз для гонцов.
— Да, господин. — Аиян поспешно поклонилась, чтобы скрыть краснеющие щёки, хотя они и так красны от холода.
— Я организую тебе погоню для прикрытия, а это... — Фрейнар похлопал по карману с письмом. — Будет готово завтра к полудню или вечеру. Так что отдыхай и набирайся сил, видит Свет, они тебе понадобятся.
Если вам нравится моё творчество, прошу, поддержите любой суммой. Это важно даже не сколько в материальном плане, сколько психологическом. Мне нужно видеть, что я пишу для кого-то, а не в пустоту. Да и интернет сам себя не оплатит...
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034